Дмитрий Быков – VZ. Портрет на фоне нации (страница 29)
Дональд Трамп: Что ж, через какие-то вещи ей придется пройти. Я попрошу господина Джулиани позвонить вам, и я также попрошу позвонить генпрокурора Барра, и мы доберемся до дна всего этого. Я уверен, что мы в этом разберемся. Я слышал, что к прокурору относились очень плохо, а сам он был очень честным прокурором, поэтому удачи вам с этим. Я ожидаю, что ваша экономика будет становиться лучше и лучше. У вас множество активов. Это великая страна. У меня множество украинских друзей, они замечательные люди.
Владимир Зеленский: Я бы хотел сказать вам, что у меня тоже есть несколько украинских друзей, которые живут в США. На самом деле, в последний раз, когда я ездил в США, я остановился в Нью-Йорке возле Центрального парка, в «Трамп-Тауэр». Я поговорю с ними и надеюсь, что еще увижусь с ними в будущем. Я также хотел поблагодарить вас за приглашение посетить США, в том числе Вашингтон. С другой стороны, я хочу заверить вас, что мы очень серьезно отнесемся к этому делу и продолжим работу над расследованием. Что касается экономики, то у наших стран есть большой потенциал, и одна из важных проблем для Украины — это энергетическая независимость. Я уверен, что мы можем очень успешно сотрудничать с США в вопросе энергетической независимости. Мы уже работаем совместно. Мы покупаем американскую нефть, но я также возлагаю надежды на будущую встречу. У нас будет больше времени и больше возможностей обсудить наши перспективы и узнать друг друга лучше. Я бы хотел поблагодарить вас за поддержку.
Дональд Трамп: Хорошо. Что ж, большое спасибо, я ценю это. Я попрошу Руди и генпрокурора Барра позвонить. Спасибо. Когда бы вы ни решили посетить Белый дом, звоните в любое время. Назовите дату, и мы решим вопрос. Я с нетерпением жду встречи с вами.
Владимир Зеленский: Большое спасибо. Я был бы счастлив приехать, счастлив встретиться с вами лично и узнать вас поближе. С нетерпением жду нашей встречи, а также хотел бы пригласить вас посетить Украину и приехать в Киев, это очень красивый город. У нас прекрасная страна, которая будет рада приветствовать вас. А также рассчитываю, что мы оба будем в Польше 1 сентября и сможем встретиться. Будет неплохо, если вслед за этим вы отправитесь в Украину. Мы можем полететь туда на моем самолете или на вашем — думаю, он гораздо лучше, чем мой.
Дональд Трамп: Хорошо, мы обсудим этот вопрос. Я с нетерпением жду встречи с вами в Вашингтоне или в Польше, поскольку мы, очевидно, окажемся там в одно время.
Владимир Зеленский: Большое спасибо, господин президент.
Дональд Трамп: Поздравляю вас с той фантастической работой, которую вы проделали. Весь мир смотрит на вас. На самом деле, успеха стоило ожидать, но все равно примите мои поздравления.
Владимир Зеленский: Спасибо, господин президент. До свидания.
Это некрасивый разговор с обеих сторон — прежде всего корыстный; а с другой стороны — что Зеленскому было делать? Ему надо любой ценой заручиться поддержкой США, и Трамп вроде бы коллега, и просит-то всего ничего — помочь с объективным расследованием дела Хантера Байдена. Обещают за это финансовую помощь и великую экономику. Даже в Штатах, когда этот разговор напечатали, не нашли никаких оснований для импичмента Трампа. А кроме того, никакого компромата на Хантера Байдена Зеленский не передал, что и привело к отказу Трампа с ним встречаться. Он-то, видимо, думал, что перед ним новичок и непрофессионал, а Зеленский, как сказано выше, очень и очень себе на уме. Возможно, тем же иррациональным чутьем, которым руководствовалась Украина при выборе Зеленского, сам Зеленский угадал, что дальше ему придется иметь дело с Байденом, и Байден в самом деле ему помог, хотя и неохотно, и не сразу.
Но вот с кем у Зеленского сразу сложилось, так это с Борисом Джонсоном. С ним был один из первых разговоров 24 февраля, он трижды с начала спецоперации посещал Киев, ему всерьез предложили после премьерства стать мэром Одессы, и он шутя согласился, вот он Зеленскому по психотипу близок. Потому что старые, как Трамп и Байден, войны компромата и перетягивание штата Флорида его совершенно не интересовали — ему хотелось открыть новую страницу в мировой политике. По факту он ее и открыл, но чудовищно дорогой ценой. И вот Джонсон, в отличие от Байдена и тем более Трампа, — тот самый политик нового типа, с которым Зеленский хотел иметь дело.
Что это за новизна? Как и Зеленский, он работал в медиа, у него в общей сложности тридцать лет журналистского стажа, из них первые десять — политическая журналистика, а потом автомобильная колонка в GQ. Политически они с Зеленским вроде бы ортогональны — Джонсон всегда был евроскептиком и стремился вырвать Британию из ЕС, в чем и преуспел, а Зеленский очень туда стремится, и европейская бюрократия его не пугает; но не будет преувеличением сказать, что Зеленский тоже евроскептик, потому что нынешняя Европа всетерпимости и половинчатых решений совершенно его не устраивает. Можно сказать, что оба, каждый со своей позиции, пытаются разбудить Европу, вернуть ей принципиальность, научить сопротивляться (не на почве русофобии, как поспешат сказать многие, а на почве модерна, с которым Россия как раз намерена покончить). Ну и вообще — сходная стилистика, открытость, экстравагантность, храбрость, демонстративность, не зря Джонсона в Чернигове посвятили в казаки и записали в войсковые книги под именем Бориса Чуприны (Борис Чуб, так сказать, хотя такое прозвище и Трампу подошло бы). «Он устроил вечеринку на день рождения во время пандемии COVID. Из-за него локдауны продолжались слишком долго. Он позволял своей девушке, а теперь — жене, подстригать себя. Его прическу делал дорогой лондонский парикмахер, приезжавший к нему домой. На публике он неряшлив. Он — аристократ. Он был журналистом. Он слишком много пьет. Он красит волосы, хотя его сестра Рэйчел настаивает на том, что вся семья Джонсонов — натуральные блондины; наверное, эта информация немного излишня. О его волосах вообще многое говорят. Его волосы — секретный ингредиент его политического успеха, равно как и тайный порок, Ахиллесова пята, позволяющая прогнозировать его политический крах. Он ленив и равнодушен к премьерским обязанностям» — так предваряет интервью с ним еврейский сетевой журнал Tablet в феврале 2023 года. Это интервью взял Дэвид Сэмюэлс, редактор «Таблетки», реально крутой малый, не заморачивающийся политкорректностью и называемый основателем нео- гонзо-журнализма. Вот как он пишет о Джонсоне далее: «Уже готовясь уйти с должности (за год до отставки), Борис Джонсон сделал важнейшую вещь, которую делал британский премьер со времен неудачного захвата Суэцкого канала, выхода из Индии и Палестины, а также победы во Второй Мировой. Он встал за Украину и против Путина, когда Украина осталась одна — на передовой войны за демократию. Украину, которую никто особо не хотел защищать, кроме самих украинцев, Украину, которую остальной мир считал боксерской грушей для россиян или банкоматом для коррумпированных американских политиков, знай веселившихся на российских яхтах, трахавших местных эскортниц и набивавших карманы деньгами из нефтяных и газовых компаний, доля в которых принадлежала Путину. Единственный среди западных лидеров на это отважился Борис Джонсон — персонаж маппет-шоу, возомнивший себя Черчиллем. Он счел, что украинцы будут бороться.
Старый вампир, богатый и коррумпированный Вашингтон склонялся к тому, чтобы дать Владимиру Путину все, что он хотел: скормил ему Крым, кусочки Донбасса, порты в Сирии и контракты на ядерные реакторы в Иране, но это насытило его не более, чем канапе — голодного крокодила. В свою очередь Путин считал, что западное руководство состояло из слабаков, которые легко сбросят штаны и встанут в нужную позу. Вообще Путин думал, что эти декаденты тайно желают старого доброго царского кнута. Что до украинцев, Путин думал: а когда они вообще были нацией? Какая-то смесь крестьянских националистов и раболепных евреев; Сталин показал им, кто здесь хозяин. Путин, хоть и так себе тиран, наследует Сталину. У этой схватки мог быть только один исход, и он должен был наступить максимум через две недели: триумфальный танковый парад в сердце Киева, причем продолжительностью в несколько дней. О, это должно было быть величайшее зрелище с тех пор, как Красная Армия зашла в Берлин, Будапешт или Прагу.
Но у украинцев были другие мнения на этот счет. Равно как и у Владимира Зеленского, героического еврейского комика, сыгравшего президента в сериале (а затем в реальности) лучше, чем кто-либо со времен Рональда Рейгана. Так же, как Борис играл роль британского премьера лучше, чем кто-либо со времен Маргарет Тэтчер — другого премьера, прославившегося прической.
А?! «Вот как надобно писать!» Но кто же в политкорректной Европе или тем более в России может себе такое позволить? В Украине-то не все готовы к такой прямоте и блеску. А Сэмюэлс — ничего, маргинал, может себе позволить. И не зря Джонсон поговорил с ним без малейшей самоцензуры:
— Это катастрофа. И суть в том, что я увидел, как Путин может сбросить 500-килограммовую бомбу на восьмиэтажный дом и просто уничтожить его до основания — без всяких угрызений совести, без понимания законов войны или человечества. Но он делает это постоянно по всей оккупированной территории Украины и в тех местах, где он атакует. И он постоянно пытает, калечит, убивает невинных гражданских. Я очень боюсь, что Украина может устать. Зеленский в Лондоне произнес невероятную речь, требуя самолетов. Это абсолютная правда — им нужна куча всего, чтобы остановить российскую агрессию, но и чтобы освободить оккупированные Россией земли тоже. Это единственный способ закончить эту историю. Но не забывайте, что сопротивление этому было всегда. Полтора гора назад, я помню, мы с Беном Уоллесом, министром обороны Соединенного Королевства, рассматривали возможность поставки переносного противотанкового вооружения — NLAW. Система говорила нам: «Нет! (повторяет 5 раз). Это будет эскалация. Это спровоцирует россиян». А мы это сделали. Это было невероятно важно — NLAW, Javelin, которые отправили Соединенные Штаты, еще Дональд Трамп их послал, — это было бесценно, украинцы смогли себя защитить на поле боя, я под Киевом видел их в действии. Потом у нас был спор по HIMARS. Затем — спор по Multiple Launch Rocket Systems.