Дмитрий Быков – VZ. Портрет на фоне нации (страница 20)

Пятые — региональные лидеры; этап регионального руководства почти неизбежен на пути в верховную власть (не обязательно президентскую, как минимум министерскую). В Украине президентская власть не абсолютна, а в мирное время скорее номинальна. И это не потому, что велика роль парламента (она как раз скорее развлекательна — и для парламентариев, и для избирателей). Украина — страна реального самоуправления, страна мэров, которым даны весьма широкие полномочия. Должность эта опасная — прямо сейчас, когда я это пишу, арестован мэр Одессы Труханов по подозрению во взяточничестве, и городской военком тоже брал взятки за отсрочки от призыва; в России по этому поводу громко злорадствуют. Мэр Киева Виталий Кличко известен оппозиционностью по отношению к Зеленскому, и это никак не влияет на его статус. Большинство украинских мэров — местные хозяйственники с опытом работы в горсоветах. Их средний возраст — 45 (средний возраст в кабмине — 39).

Шестая категория — военные. Их настоящее влияние впереди, но уже сейчас ясно, что многие из них в 2024 году выдвинутся в первые ряды. Вопрос — что в них окажется сильнее, инициатива или лояльность. Ясно, что для военного преданность нынешней власти входит в набор профессиональных добродетелей. Идеально избираемым кандидатом, рискнем предположить (как в свое время генерал Лебедь, не решившийся выпрямиться в полный рост), станет обаятельный и успешный военный, поссорившийся со своим начальством и заявивший ему альтернативу. Эту опасность отлично видел Сталин, почему и предпочел задвинуть Жукова в опалу (Жуков — сомнительная альтернатива Сталину, но в народном мнении он выглядел именно так и не исключал в тайных мечтах подобного варианта; впоследствии он стал мешать и Хрущеву, которого фактически спас при попытке сталинистского переворота в 1957 году). Пока украинские военные в политику не играют, у них другие заботы; но шансы Залужного, если ему разонравится военная карьера, могут быть высоки.

Возможен ли несистемный политик после Зеленского? Будет ли его опыт воспринят как негативный или как привлекательный? Ответа на этот вопрос пока нет, но на интуитивном уровне я не сделал бы ставки на возвращение «системных». Они успели и во время войны показать себя растерянными людьми, не готовыми к новым вызовам. Максимум того, на что они способны, — снабжать армию бронежилетами, как Порошенко. Олигархи вели себя очень смирно, понимая, что военное время не располагает к бунтам. Шансы военных растут, но власть это видит и до поры будет контролировать самых популярных своих спасителей. Появление нового трикстера (и сферу его нынешней деятельности) предсказать невозможно, поскольку трикстер на то и трикстер. Волонтеры? — почему нет: из этой среды поднялся Арахамия. Ясно одно: президент Украины в ближайшие лет двадцать будет появляться с неожиданной стороны. Это единственный безусловно позитивный опыт, который украинцы вынесли из выборов-2019.

Нельзя не заметить, что первым резервом украинской политики, первым отрядом творческой интеллигенции, из которого стали рекрутироваться лидеры, были все-таки литераторы. Это и естественно — они традиционно связаны с идеологией; редкий украинский или советский автор мог оставаться вне политики. Перспективным резервом власти сейчас выглядят журналисты и блогеры, претендующие на политическое влияние. Роль медиа в Украине вообще высока, как и в допутинской России. Проблема в том, что изнанкой их влияния является дружная антипатия со стороны зрителей: по словам того же Пелевина, медиа хороши, чтобы «смотреть и ненавидеть». Пока на горизонте не просматривается ни одна масштабная медиафигура, способная составить конкуренцию любому кандидату от власти на парламентских и тем более президентских выборах. (Дмитрий Комаров? Вот на чьем месте я бы задумался: его двухчасовой фильм «Год» с небывало откровенным интервью Зеленского посмотрела вся Украина).

Но прежде чем возник и состоялся феномен Зеленского, украинскую (и сепаратистскую) власть штурмовал отряд писателей. На этот писательский поход во власть мало кто обратил внимание, а между тем успех Зеленского был отчасти подготовлен именно этой волной: усталость от системных политиков привела к тому, что в 2014 году войну вели (и идейно обосновывали) главным образом публицисты и фантасты. Этому феномену стоит уделить внимание именно потому, что они, по сути, прокладывали актеру путь в национальные лидеры.

Российско-украинская война давно была предсказана, подробно описана, распланирована, а впоследствии осуществлена именно писателями: Игорем Гиркиным- Стрелковым, Федором Березиным, Андреем Валентиновым, а также сопредседателем харьковского фестиваля фантастики «Звездный мост» Арсеном Аваковым. Роман Стрелкова «Детектив замка Хэльдиборн» был мало кем замечен в силу художественной блеклости, но Гиркин тоже писатель, о чем не следует забывать при знакомстве с его политической аналитикой.

Федор Березин — родившийся в 1960 году в Донецке офицер-ракетчик. Уволен в запас в 1991 году в звании капитана. Впоследствии полномочный представитель министра обороны Донецкой республики Игоря Стрелкова. Постоянный участник фестиваля фантастики «Звездный мост», патроном которого выступал мэр Харькова Арсен Аваков. Пробовал себя в предпринимательстве — не особенно удачно; автор двух десятков романов в жанре боевой фантастики, из которых наибольшей популярностью пользуются два цикла — «Война 2030» и «Война 2010. Украинский фронт». События последней разворачиваются в основном на территории Донецкой и Луганской областей, в основе сюжета — вторжение войск НАТО в Украину, которая становится полигоном масштабной войны между Россией и Западом. Есть тут и мирное население, в восторге поддерживающее армию; и помощь России, вовлеченной в конфликт; и расправа с предателями — как раз такой расправой, тоже описанной не без восторга, завершается первый роман цикла.

Арсен Аваков (министр внутренних дел при Порошенко) имеет к фантастике прямое отношение: он этого самого «Звездного моста» — сопредседатель, истинный фанат боевой, исторической и «альтернативной» фантастики, торжественно открывавший и закрывавший «Звездный мост». Аваков гордился тем, что в Харькове проходит крупнейший конгресс фантастов, и вряд ли предполагал, что их грезы (или кошмары) насчет украинской войны осуществятся так скоро, а сам он окажется по другую сторону баррикад. Именно Аваков, впрочем, первым заметил тенденцию: еще в 2009 году он опубликовал на сайте «Украинская правда» критический обзор «Хотят ли русские войны?», где пересказал книги «Поле боя — Украина. Сломанный трезубец» (Георгий Савицкий, донецкий фантаст, автор десятка романов о будущих войнах на территории Украины), «Русско-украинские войны» (Александр Север, футурология и конспирология, явно псевдоним) и все тот же «Украинский фронт» Березина. «Знаю Федора лично! Он получал премии на нашем Харьковском фестивале фантастики «Звездный Мост». Как можно было дать втянуть себя в такое???...» — именно так, простите за рифму, вопрошал Аваков, не жалея вопросительных знаков. Он верно заметил вектор, но не понял причины.

Можно не упоминать российского писателя Захара Прилепина, который получил в личное руководство батальон — главным образом в пиаровских целях, что не мешало ему направо и налево рассказывать о собственном участии в боевых действиях, исключительно безжалостных. Прилепин совмещал руководство батальоном с активными разъездами по презентациям, встречался с читателями, занимался политикой, но усердно позиционировал себя именно как боевого командира, что вызывало в Донецке сначала иронию, а потом и ненависть. Прилепин уже пообещал поучаствовать в президентских выборах-2024 в России, но сама фигура эта, при всей монструозности, до того комична, что рассматривать его политические перспективы трудно. Впрочем, в России возможно все. Писатели не могли претендовать на власть (разве что на мелкие должности в сепаратистских республиках), но в качестве идеологов и полевых командиров они дебютировали именно в 2014 году. Зеленский — далеко не первый деятель культуры, которому надоело ограничиваться искусством. Причин тут две. Первая — всеобщая усталость от продажных и манипулятивных политиков. Вторая — переход политики (и даже войны) в постиндустриальную пиаровскую фазу, когда важнее самих боевых действий становится их интерпретация и пиар. Отсюда поэты в качестве военкоров, прозаики в качестве советников сепаратистских лидеров и журналисты (или психологи) в качестве военных аналитиков. Украина первой продемонстрировала общемировую тенденцию — экспансию мастеров нарратива, рассказчиков, фантастов в военную политику, но не за горами, думаю, и экономика.

Седьмой тип политиков — хозяева дискурса; Зеленский — первый, у кого получилось, но явно не последний.

XVIII. Зачем?

Вопрос о том, зачем нужна политика, редко ставится именно в силу своей кажущейся инфантильной наивности. А между тем ответ на него не так уж предсказуем: политика — в одном ряду со спортом и культурой — отвлекает человека от смерти и дает ему иллюзию собственного влияния на мир. В действительности, по справедливому замечанию Славоя Жижека, политика — не более чем та кнопка на панели лифта, которая якобы ускоряет закрытие автоматических дверей. В действительности она чаще всего никак не влияет на поведение лифта, но дает пассажиру иллюзию участия в собственной судьбе. Роль личности в истории различна в разных общественных системах, но на вектор истории она повлиять не может — разве что на темпы и количество жертв.