Дмитрий Быков – VZ. Портрет на фоне нации (страница 19)
4. Независимость. Любовь к воле — самая устойчивая черта в самохарактеристике украинцев. Зеленский не терпит, когда им руководят. Он все больше становится собственным режиссером, собственным продюсером и собственным советником по имиджу (не по экономике и не по военным вопросам, что важно). В высшей степени самокритичный, к чужой критике Зеленский с детства не особенно терпим. И вопреки советской традиции саморугания и самоугнетения я склонен это ценить. Замечательно формулировал Маяковский в одном письме к любимой: «Я что угодно с удовольствием сделаю по доброй воле, хоть руку сожгу, а по принуждению даже несение какой-нибудь покупки, самая маленькая цепочка вызывает у меня чувство тошноты». Украина может сама с собой делать что угодно, терпеть по собственной прихоти и голод, и смертельную опасность. Но малейший дискомфорт по чужой воле тяжело оскорбляет любого украинца, особенно сейчас, когда сначала Майдан, потом Крым и Донбасс, а потом война обострили эту независимость до нетерпимости. И нетерпимость, правду сказать, куда лучше, чем всетерпимость.
5. Быстроумие. Украинцы импровизационны, не любят тугодумов, легки на подъем — о них никак не скажешь, что они долго запрягают, но быстро ездят. Думаю, что тугодумие как-то связано с расчетливостью, прижимистостью — черта, которую приписывают украинцам особенно часто. «Що ви їсте, пане? — Сало. Та ви цього не будете! — Чому ж не буду? — Та тому, що я вам не дам». Как раз в украинцах я часто встречал несколько даже избыточную легкость при расставании с деньгами, понимание их иррациональной природы: они приходят не к тому, кто экономен и бережлив, а к тому, кого они любят. Опять-таки фольклор тут особенно откровенен: «Гроші не голова: справа наживна». «Грошей немає — перед прибутком, зайвий гріш — перед загибеллю». «Пошкодував алтин, втратив полтину». Можно набрать и контпримеры — о том, что Бог любит веру, а деньги счет, — но преобладает именно легкое, почти пренебрежительное отношение к собственности, опять-таки потому, что понты дороже. И можно понять отношение украинцев к жизни в долг, их пресловутую неблагодарность, когда речь заходит о западной финансовой и оружейной помощи: «З ким знатися не хочеш, тому дай гроші в борг». Зеленский всю жизнь старался не одалживаться. Лейтмотив того, что пишут в последний год Баумейстер, говорит Арестович, повторяют многие украинские блогеры: зависимость от Европы позорна, надо как можно скорее преодолеть ее... хотя, положа руку на сердце, каким образом Украина, чья экономика катастрофически подорвана войной, могла бы сохранить независимость? Тут можно только выбирать, как именно зависеть — брать в долг боеприпасы или бежать на европейскую территорию; тут Зеленский сделал идеальный выбор.
И, разумеется, Зеленский себе на уме. Он ни с кем не откровенничает — об этом рассказывают и друзья (принимающие эту его черту), и коллеги по студии, и политики. Скажу больше: он скорее будет откровенен в публичном выступлении, — это уж актерское, — чем в разговоре один на один. Может быть, в этой несклонности к исповедям есть особого рода душевное целомудрие, естественное в актере: он и так слишком публичен и потому требует оставить в неприкосновенности его внутренний мир. Зеленскому случается быть откровенным в телеобращениях, и он далеко не всегда дозирует свои эмоции, разговаривая с нацией. Но в интервью один на один и тем более в дружеском общении он говорит ровно столько, сколько хочет сказать, а душевной распущенности не переносит совершенно. И, как знают все, он не переносит крика: крик причиняет ему боль чисто физическую. Как вспоминает постановщик «Слуги народа» Кирюшенко, когда во время аврала он срывался на площадке, чуть не угрожая побоями опоздавшему актеру, Зеленский буквально повисал на нем, требуя успокоиться.
Да, он не любит, когда размахивают руками. Говорят, война его изменила. И это еще одно доказательство того, что война может улучшить только рейтинг президента, но, кажется, Зеленский охотно отдал бы жизнь, чтобы этой войны и этого рейтинга в его биографии не было.
Яндекс, как известно, русский (и более того, давно и окончательно путинский, что вполне очевидно из подбора триумфальных новостей). Гугл — американский, с перспективой скорого запрета в России. В Яндексе вам первым делом сообщат, что украинцы по природе своей предатели, жадины и националисты, а в Гугле — что в украинском характере доминирует самостоятельность, ирония и предприимчивость.
Зеленский, строго говоря, этнический еврей, чьи еврейские корни прослеживаются до пятого поколения, но мы говорим сейчас не об этнической идентичности. Президент Украины — в некотором смысле лицо нации, и в этом смысле символичнее всего, что Зеленский не украинец. Рискнем сказать, что украинцы сегодня — сборная мира, примерно в том же смысле, в каком ею были испанцы в 1936–1938 во время первой вооруженной схватки с фашизмом. На стороне Украины воюют — на фронтах, в дипломатии, в идеологии, — все, кому не нравится новая инкарнация фашизма в исполнении России, и почетным гражданином Одессы становится этнический англичанин Борис Джонсон, а добровольцами в Украину едут солдаты всей Европы (не говоря о международной журналистской сборной, освещающей во всех деталях жизнь и борьбу Украины). В этом смысле украинцы — формирующаяся нация, которая пока охотно включает всех, кто докажет Украине свою дружественность и полезность. Сегодня эта страна под ударом, а завтра она — идеальное место вложения денег, экономика, которую восстанавливают в буквальном смысле всем миром; смею надеяться, что и для русских будет предусмотрена такая форма реабилитации — одновременно социальной и психологической, — как работа на восстановлении украинских предприятий.
XVII. Периодическая система
Прежде чем говорить о Зеленском как о несистемном политике, нужно понять, каковы системные, то есть наметить приблизительную типологию украинских политиков образца десятых годов. Всего этих разрядов на сегодня шесть, Зеленский пока в единственном числе составляет седьмой (хотя постепенно и эта графа таблицы заполняется).
Первый, исчезающий тип украинских политиков — мастодонт, восходящий к советским временам, сделавший советскую карьеру и пытающийся применить ее навыки в постсоветское время. Такому человеку за шестьдесят, иногда его деятельность была связана с обороной или спецслужбами, иногда с производством. Таковы Леонид Кучма (второй президент Украины, гендиректор Южмаша), Николай Азаров (министр финансов при Кучме, премьер при Януковиче, геолог, директор Украинского геологического института), Борис Тарасюк (советский дипломат, впоследствии министр иностранных дел Украины.
Второй тип — олигарх, то есть, как правило, человек, сформированный советской эпохой, но воспользовавшийся постсоветскими шансами для обзаведения капиталом. Как сформулировал самый популярный постсоветский писатель России Виктор Пелевин, в постсоветских условиях первоначальное накопление является также окончательным, то есть в силу чрезвычайной краткости периода реформ и смуты, в силу эфемерности окна возможностей, которое захлопывается уже года через два, каждый остается с тем, что успел схватить. Украинские олигархи состоят друг с другом в чрезвычайно интересных отношениях, не подумайте плохого: они часто конкурируют, борются, случается, что и покушаются друг на друга, но в силу общего комсомольского прошлого и профессиональной солидарности, обычной для пиратов или солдат удачи, эти «люди Флинта» своеобразно уважают и поддерживают друг друга. Украинские олигархи могут сколько угодно соревноваться на выборах, но в период «деолигархизации» оказываются в одном строю. Все они поддерживали Зеленского (скорее морально, чем финансово) и надеялись на него; все объективно оказались его противниками в 2022 году, еще не осознали этого и в перспективе могут попытаться его сместить, но время работает против них. Все их биографии сходны, а манеры различны, но это различия сугубо косметические. К этому отряду принадлежат: Юлия Тимошенко (одна из самых успешных бизнесвумен Украины, премьер при Ющенко, лидер партии «Батькивщина»), Игорь Коломойский (комсомольский активист, впоследствии кооператор), Геннадий Корбан (брокер, инвестор), Сергей Тигипко (комсомольский активист, банкир, впоследствии вице- премьер и министр экономики), Петр Порошенко (создатель главного кондитерского предприятия Украины Roshen, пятый президент страны).
Третий тип — политический лидер, партийный вождь, профессиональный политик; этот тип формировался в нулевые, но довольно быстро себя скомпрометировал. К этому типу принадлежал Виктор Ющенко, который, впрочем, лидерскими качествами не обладал и после победы первого Майдана (2004) быстро растратил популярность.
Четвертый тип — националист. Разумеется, украинский национализм с началом войны обрел второе дыхание, но на довоенных выборах он стабильно показывал невысокие результаты. Трудно сказать, с чем это связано, то ли с инстинктивным страхом перед национал-радикалами, страхом, в основе которого лежат советские интернационалистические мантры, то ли с тем, что националисты слишком многое строят на негативной повестке, то есть на запретах, отказах, сносе памятников, переименовании улиц и прочих разрывах с советской идентичностью. Любой национализм хорош в войне против русских, но в основе своей он провинциален и для контактов с Европой или Америкой скорее вреден. Несомненная заслуга националистов — их боевое участие в Майдане 2014 года, высокая самоорганизация, заслуги в обороне (достаточно вспомнить батальон «Азов», состоящий именно из идейных националистов и вырастивший десятки героев). Но строительство Украины как национального государства — идея не столько малопривлекательная, сколько неосуществимая; в Украине это твердо понимают все. Национально ориентированный политик может собрать митинг, но едва ли способен претендовать на большую парламентскую фракцию, не говоря о президентском посте.