Дмитрий Быков – VZ. Портрет на фоне нации (страница 17)
Ваш праведный и столь истошный вой
Не очень мне приятен как поэту,
Но, поразмыслив, я кладу на эту
Агрессию свой орган половой.
Другое интересно для меня —
Посыл ваш — бесконечно либеральный,
А также взгляд ваш высокоморальный,
На жизнь в России завтрашнего дня:
Падут оковы и вздохнет народ
Свободу ощутивший, полной грудью,
Диктатор будет предан правосудию,
Наступит в жизни новый поворот...
А мне сценарий видится иной —
Что управлять придет моей страной,
Коль вдруг народный гнев огонь раздует,
Лишь более отвязное жулье,
Но это только мнение мое —
На истинность оно не претендует.
Результат этого компромисса сказался очень скоро: Слепаков не написал с тех пор ни одного хита. Сам он оказался за границей сразу после начала войны, и вроде бы не сказал ни слова в поддержку Путина, напротив (еще недавно он говорил Дудю, что Путин ему скорее нравится, чем не нравится). Но это и есть ответ на вопрос о перспективах российской творческой интеллигенции.
Что до Зеленского, он и его команда с самого начала делали ставку на превращение анекдота в абсурд, стендапа в театр, театра в революцию, а комика в трагика. Я сейчас читаю в одном американском университете курс «Как Гоголь придумал Украину», иными словами, как главный украинский прозаик сконструировал национальный миф. Гоголю приписывается честь первого изображения маленького человека в русской литературе, не считая пушкинского Самсона Вырина, намеченного эскизно; но маленький человек литературу не интересовал, она ему не сочувствует, ей подавай великие страсти, а не сопливое снисходительное умиление. Повесть Гоголя — о том, как Акакий Акакиевич становится двухметровым привидением, срывающим шубы с чиновников; судьба Гоголя — о том, как рассказчик диканьских баек становится европейским Гомером. Перерастание собственных границ, не географических, разумеется, а личных и творческих, — сквозная тема украинской культуры, от «Каменного хозяина» Леси Украинки до «Вита Ностра» Марины и Сергея Дяченко. Украинец входит в европейскую культуру с прибаутками провинциального родственника, с бутылкой горилки и шматом сала, и вдруг оказывается в этом помещении единственным мужчиной и единственным носителем личного мифа, в то время как остальные давно этот миф похоронили и вообще живут в материальном мире. Так Чехов, уже будучи первым новеллистом и драматургом европейского модерна, прямым наследником и усовершенствователем Метерлинка и Мопассана, стыдливо писал в письмах: «Я ленивый хохол».
Персонаж анекдота «хохол» терпел снисходительное отношение лишь до поры: нация выскочила из одного жанра в другой и переучредила себя. Этот жанровый переход, вытаскивание себя за волосы из болота провинциального комизма, стал главной внутренней темой Зеленского и срезонировал с развитием украинского характера.
Фундаментальная ошибка Путина и кооператива «Озеро» состояла в том, что они планировали воевать с хохлами и шутом — а это уже были украинцы, и во главе у них был Джокер.
P.S. Редактор этой книги, один из самых дорогих для меня литературных критиков, чьего имени я по понятным причинам называть не могу, написал на полях этого абзаца: Я в затруднении. Может, от того, что очень люблю «Квартет И» (один из немногих фильмов, которые я знаю наизусть: «День выборов»). Может от того, что двое из «Квартета...» родились в Одессе (Барац и Хаит), а Ларин из Волгограда, Демидов — свердловский. Да... С этого стоит начать: не совсем понятно, почему именно одессит В ЭТОЙ СИТУАЦИИ должен быть в Одессе? Что принципиально меняется? Илья Новиков не киевлянин. Ильдар Дадин не из Тернополя. Хафнер не англичанин. Подчеркивать КОРНИ — не в масть... Если бы я был в США и украинцы жахнули бы по Москве — я не вернулся бы в Москву. Я бы сказал, как Томас Манн сказал по поводу англо- американских бомбежек Германии: «Так немцам и надо. Они это заслужили»... Я и здесь, если жахнет, буду говорить то же самое. Теперь другое. Я понимаю... понимаю — Хафнер в своем последнем интервью говорил: «Внутренняя эмиграция — чушь. Всякий интеллигент, который не эмигрировал, работал на нацистскую Германию. Он не писал, не снимал, не рисовал ничего нацистского? Значит, он создавал декорацию нормальной, обычной жизни, за что ему Геббельс тоже был благодарен...» НО... тот же Хафнер в том же интервью замечает: «ВСЕ эмигрировать не могли, да и с чем, и с кем бы осталась Германия, если бы уехали все не-нацисты или анти-нацисты?» Подхожу к «Квартету И». В отличие от Галиной, Беломлинской, Штыпеля они — сатирики или юмористы, эстрадники. Им нужна аудитория не просто для успеха, а потому что они... говорят на языке аудитории и подпитывают себя языком своей аудитории. Если бы они уехали в любую другую страну, им бы пришлось менять профессию. Юмор, особенно, стендаперский, очень национален. Вернера Финка (знаменитого кабаретиста) никто не упрекал за то, что он остался в Германии...
Понимаю со своей стороны, что иногда сменить профессию — далеко не самая серьезная плата за то, чтобы сохранить лицо. Но понимаю и то, что это мнение не универсально, а «Квартет» вызывает у меня чувства самые добрые. Что же делать, если ключ к соотношению творческой интеллигенции России и Украины — именно соотношение «Квартета» и «Квартала», особенно наглядное, как все в этой войне.
XV. Король-нарратор
Насим Талеб (автор «Черного лебедя») заработал деньги и славу нехитрой, но точной мыслью, из которой вытекают все его последующие книги. Будущее всегда а) абсолютно логично при осмыслении задним числом и б) столь же непредсказуемо.
Избрание Зеленского президентом Украины с огромным перевесом было невероятно еще за год до этого, но абсолютно логично и отражало две тесно связанные тенденции, которые мир пока не осмыслил и даже не заметил толком. Но главным результатом происходящего сейчас в Украине стал именно выход этих двух тенденций на поверхность истории.
Первая: мир устал от системных политиков, бюрократов, глубинного государства, потомственных карьерных дипломатов и профессиональных экономистов. Они могут где-то в глубине, как и положено глубинному государству, осуществлять свои мероприятия, может быть, даже и спасительные, но знать о них должны специалисты, а не голосующие граждане. Вторая: главой государства становится шоумен, актер, писатель — тот, кто создает нарративы. Нации неинтересно следить за реальной политикой, точней, эта политика опускается на региональный уровень, где горожане сами решают вопрос о ликвидации памятника или строительстве моста. А так называемую большую политику отныне формируют те, чьей профессиональной обязанностью является сюжетосложение.
Как это ни парадоксально, победа Трампа в Штатах была продиктована теми же двумя факторами. Он был не только не системным, но антисистемным. Он был не только фриком, но профессиональным шоуменом, чьей единственной по-настоящему успешной деятельностью было ведение телепрограммы. Трамп с Зеленским демонстрируют, конечно, разный уровень шоуменства — Зеленский гораздо более одаренный актер; но переоценивать его образованность я не советую, а с обучаемостью и у Трампа все неплохо, только самомнение выше. Ну, это, во-первых, возрастное, а во- вторых — американское.
И здесь нам придется ввести понятие Короля-нарратора, поскольку это новый тип лидера не только для Украины.
Первыми, как всегда, успели Штаты с Трампом — но первый Трамп оказался комом (сейчас, когда я это пишу, он еще не оставил надежды вернуться, но, кажется, бывшие фаны от него отвернулись). Королем-нарратором мы будем называть правителя, который, предоставляя профессионалам заниматься экономикой, промышленностью или военным делом, сам занимается тем, что дает обществу Сюжет Существования.
Это ключевое понятие введено не политологом, а писателем. «Сюжет существования важнее всяких экономических законов, вернее, сами экономические законы могут работать только тогда, когда у человека есть сюжет существования. Если вкладчики перестают верить в сюжет существования банка — банк лопается. Если граждане страны не улавливают сюжет существования государства — оно разваливается. Дайте сюжет! Дайте сюжет!»
Это из рассказа Фазиля Искандера 1997 года. И когда я спрашивал об этом сюжете у автора, — была у меня, слава Богу, такая возможность, — он ответил: «Дорогой мой! Если бы я уловил хоть тень его для России, я бы не занимался сейчас ничем другим». Но этого сюжета не было, а когда он возник — это был сюжет пещерного реванша, войны. Чтобы выдумать сюжет, надо иметь минимальные литературные способности.