Дмитрий Буров – Учитель. Назад в СССР 6 (страница 40)

— Да чего ты, Топор, — вскинулся удивленно Сутулый. — Отправлю, не переживай, — тут же торопливо закивал, но все-таки не выдержал, добавил. — Хорошо жеж всё. Никто и не возвращался, и пионеры не лезут, учитель вон дома сидит, гостей принимает. Было б чего, так мужики б весточку прислали.

— То-то и дело, что принимает… Чуйка, Савелий, дело такое, — осклабился нехорошо Потап. — Она мне не раз жизнь спасала. Надо бы… — начал было Топор, но оборвал речь на полуслове, недобро ухмыльнулся и принялся пить чай с баранками.

— Чего надо-то? — уточнил Сутулый, так и не дождавшись продолжения.

— То мое дело, — отмахнулся Потап. — Ты того… про пацаненка не забудь… Разузнай, о чем учитель трепался с гостями. Чуя, непростого гостя притащил парторг к молодому, да раннему.

— Сделаю, — кивнул Савелий, подлил себе чаю и преданно уставился на Топора.

— Чего сидишь? — грубо уточнил Потап минут через пять.

— Так это… — растерялся Елагин.

— Это, то… — передразнил Топор помощника. — Ладно, не обижайся, не со зла я, — тут же успокоил занервничавшего подельника.

— Так что? Иди, что ль?

— Чай допьешь и ступай. Найди мне этого пацаненка. Разузнай, о чем трепались, — еще раз наказал Потап, погружаясь в свои мысли.

— Сделаю, Михалыч, ты того… не переживай. Я через племяша… ага… найду и сделаю…

Сутулый сделал торопливый глоток чая, схватил две сушки, сунул в карман, натянул кепку и, стараясь не топать, буквально сбежал из комнаты.

— Не наш ты, сученыш, нутром чую, не наш. Чей? — процедил сквозь зубы Топор, не обратив внимания на бегство Савелия. — А страховка не помешает, мало ли что, — пробормотал Потап, потрогал чайник рукой, кивнул сам себе, вылил остатки в пустую кружку и налил себе свежего чая. — Фельдшерицу, говоришь, охаживает наш учитель? Это хорошо, это очень хорошо. Просто замечательно.

Если бы Сутулый в этот момент оказался рядом и увидел улыбку на лице благодетеля, креститься бы не стал, скорей бы побежал ставить свечку. За упокой или за здравие, тут как повезет.

Уходил я из дома задолго до рассвета. Поначалу хотел даже пойти той старой тропкой, о которой рассказывал Ванька Мальков, но передумал. Не зря в народе говорят: самая короткая дорога та, которую знаешь. Старым неизвестным ходом я еще ни разу не хаживал, велика вероятность, что выйду не туда, куда нужно. Заблудиться не заблужусь, но время потеряю. А время в нашем случае очень дорого. Интуиция твердила: не все так просто с этой небольшой группой черных копателей. Мутит что-то товарищ майор, или в каком он там звании, Иван Иваныч Иванов в сером костюме, то бишь товарищ Сергей Сергеевич Сергеев.

Раннее утро или поздняя ночь бодрили в лесу не по-летнему. Тишина стояла та самая, глубоко предрассветная, когда любой шорох или звук отдавались эхом на всю окрестность.

Рюкзак я собрал с вечера, закинул все самое необходимое: фонарь, запасные батарейки, воды, пару пачек галет, подумал и добавил пару банок консервов на всякий случай. Никогда не знаешь, как повернется очередное задание. Ну, само собой, спички, нож, веревку и остальное по мелочи. Если что-то пойдет не так, сумею продержаться в лесу пару недель точно.

Хотя, что может пойти не так? Моя задача — сбор данных, наблюдение и ничего более. Больше всего я переживал за Ваньку Малькова. Неугомонный пацан вполне мог устроить засаду возле дома, дождаться моего ухода и пойти следом. Впрочем, я надеялся на мечту Ваньки стать разведчиком, а в армии, как известно, приказы не обсуждаются. Приказ у Малька четкий: наблюдать, вести наблюдение за старой тропой, по которой когда-то деревенские ходили напрямки в гости в соседнюю деревню.

Надежда надеждой, но проверить, есть ли за мной малолетний хвост, я не забыл. Юного разведчика не наблюдалось, но расслабляться рановато, проверю в лесу.

Я тихим призраком скользил по лесу. Природа готовилась к пробуждению, от реки тянуло сыростью. В голове нет-нет да и мелькало сомнение в правильности нашей затеи. Не любил, когда меня используют втемную, когда не вижу всей картины.

Парторгу я верил, товарищу Сергееву — нет. Оставалось надеяться только на себя и на то, что наши доблестные органы в очередной раз не запутают сами себя в подковерных играх и игрищах, стараясь заслужить похвалу родимому ведомству.

Так, почти не скрываясь, но и без лишнего шума, я добрался до того самого места, где припрятал винтовку. Ту самую, которую Ванька Мальков потом отыскал. На поляне потоптался, покружился, а потом тихо растворился в предрассветных лесных сумерках, еще густых и непроглядных. И затаился недалеко от места схрона.

В импровизированной засаде просидел что-то около получаса, может, чуть больше. Только убедившись, что Ванька не идет за мной с отрывом, я тихо покинул свою лёжку и отправился уже скорым маршем к точке наблюдения за заброшенной деревней.

В этот раз решил идти по большому кругу, на всякий случай зайти с другой стороны, попытаться отследить передвижение черных копателей с противоположной стороны улицы. Если повезет, проберусь на чердак соседнего дома, что через дорогу от базы падальщиков, и устрою там наблюдательный пост.

Широкий круг сожрал прилично времени, но оно того стоило. Судя по всему, граждане копатели совершенно не знакомы с военной тактикой и стратегией. Посты не выставлены, как и тогда, когда я приходил проверять Ванькину информацию. Не расставили даже элементарных самодельных сигнальных ловушек. Чего уж говорить про дом напротив. В нем не только бывшие хозяева давным-давно не появлялись, но и незваные жители заброшенной деревни ни разу не ступали на соседний двор.

Забралсяя на чердак, устроился почти с комфортом. С мышами, кстати, повезло, не обнаружил. Лишний шум ни к чему. Сомневаюсь, что мои соседи обратят внимание на мышиную суету и писк на чердаке пустого дома, но береженого Бог бережет.

Светало. В доме напротив все еще сладко спали. Я усмехнулся, поражаясь безалаберности граждан, занимающихся незаконной деятельностью. Непуганые, как голуби у нас на городской рыночной площади в той моей прошлой жизни. С одной стороны, и хорошо, захват легче пройдет. С другой стороны, может, в доме и нет уже никого, что-то слишком тихо. Я решил понаблюдать еще с полчаса, если никто не выйдет отлить из дома, или не замечу никакого движения, отправлюсь в ближнюю разведку.

Только собрался на выход, как входная дверь распахнулась с противным скрипом, на пороге появился все тот же мужик, что и в прошлый мой визит. Похоже, организм у падальщика работает как часики, в одно и то же время зовет до ветру.

В тот момент, когда верзила завернул за угол, я заметил какое-то движение на другом конце улицы. Кто-то не шел, а бежал с противоположного конца деревни, судя по всему, не ребенок, но и не взрослый. Вскоре стало понятно: неизвестный юноша лет двадцати принес копателям какую-то весть.

Мальчишка оказался незнакомым. Во всяком случае, в утреннем рассеянном свете я его не признал. Не учил этого парня в прошлом учебном году. Похоже, посланник или уже учится в училище и летом прибыл на побывку к родне, или просто гостит у тетки с дядькой или бабки с дедкой. Разберемся позже. Физиономию парнишки я сумел срисовать, вспомю.

Паренек распахнул калитку, не особо скрываясь, и испуганно замер посреди двора. На крыльце появился хмурый заспанный мужичонка с наганом в руках.

— А, это ты, малой, чего тебе? — сипло выдавил из себя встречающий.

— Записку передать, — проблеял пацан, явно струхнув, судя по напряженной спине.

— Чего тут у тебя? — застегивая штаны, вывалился из-за угла любитель ранних утренних процедур.

— Да вон, Топор Костяна прислал, с бумажкой какой-то. А я его чуть не грохнул, — ухмыльнулся коротышка с оружием в руках.

— Ответ писать будете или на словах? — недовольно буркнул посланник, переступив с ноги на ногу.

— Подъем, хватит спать! Топор велит оперативно складываться и уходить на вторую точку, — прочитав записку, рявкнул коротышка.

«Костян, Костик, значит. И вторая база, — машинально отметил про себя. — Интересно, товарищ Сергеев в курсе, что у копателей еще одна точка схрона имеется? Надеюсь, да. Проследить-то я прослежу, да только доложить оперативно не сумею, со связью между нашими группами беда. Нет в этом времени мобильных телефонов».

Глава 20

Ванька Мальков с вечера объявил матери, что утром, на зорьке, отправится на рыбалку. Мать, конечно, поворчала, спросила, с кем и куда, но препятствовать не стала. Даже собрала котомку с завтраком простым: вареной картошки кинула, хлеба черного, соли, сала нарезала, завернула в чистую тряпицу. Хотела кусок рыбы жареной положить, с прошлого улова, да Ванька возмутился:

— Ты чего, мам! Нельзя же!

— Это еще почему? — удивилась мать.

— Клева не будет, — сердито сверкнув глазами, объявил сын.

— Глупости это! — отмахнулась мама и попыталась всучить наследнику рыбеху. Но Ванька категорически замотал головой, в глубине души жалея, что идет не на рыбалку, а в засаду. Но об этом матери говорить нельзя: разволнуется, побежит к учителю выяснять, что да как. А то и вовсе дома запрет.

Потому Ванька мужественно отказался от жареной рыбы, зато согласился на яблоко, карамельки и пару пирожков сладких. Чтобы мать не заметила, Мальков уволок потрепанный рюкзак в свою комнату и переложил по-своему.