Дмитрий Буров – Учитель. Назад в СССР 6 (страница 3)

— Может, в кино? — скорее ради приличия, чем на самом деле, предложил юноша.

— Ну, уж нет! — усмехнулась Аллочка. — В кино это ты со своей Катенькой, у меня другие планы. Пока, Валерик.

— Пока, Алла, — кивнул юноша, долил остатки лимонада в свой стакан, подумал, подозвал официанта и попросил сладкого чаю и пирожных.

— Папа! Ты должен мне помочь! — воскликнула Катенька, без стука врываясь в домашний кабинет отца.

— Здравствуй, дочь, в чем дело? — откладывая газету, поинтересовался Борис Львович Тарабрин, начальник областного отдела народного образования по Новосибирской области.

— Папа! Ну, папочка, — защебетала Катерина. — Ты у меня самый лучший и все можешь! Все-все, правда-правда! — заглядывая в глаза родителю, прочирикала девушка.

— В чем дело, Катюша? — с улыбкой уточнил Тарабрин, прекрасно зная свою дочь. — Не хватило на книги? Добавить?

— Ну, папа! — фыркнула Катерина. — Фу быть таким! Деньги — это мещанство!

— Но без мещанских денег не купишь ни книг, ни еды, — заметил Борис Львович.

— Папа! Я сейчас не об этом! — сурово заявила дочь, забираясь к отцу на колени.

Небольшой рост и легкость фигуры позволяли подобное баловство, несмотря на взрослость Катеньки, которую она тщательно подчеркивала. Но не тогда, когда что-то нужно было выпросить у папы, что-то очень важное. Борис Львович обнял дочь за талию, вопросительно приподнял брови и стал ждать. Ожидание продлилось недолго, Катя никогда не умела сдерживать свои эмоции.

— Папа! Я не хочу оставаться в Новосибирске по распределению! — торжественно объявила Екатерина Борисовна. — Я знаю, мама хочет, чтобы я осталась дома, под присмотром. Но я уже взрослая, папа! Имею право решать самостоятельно, как мне жить! — воскликнула девушка, сурово сдвинула брови, уставилась на отца, ожидая отпор.

Отпора не последовало.

— И как же ты хочешь жить, девочка моя? — добродушно поинтересовался Борис Львович. Катенька была поздним ребенком, ей позволялось многое, чего не разрешали в свое время старшему брату. Разница с братом у Катерины была в целую жизнь. Сергею стукнуло семнадцать, когда Эльвира Тарабрина сообщила мужу о второй беременности.

— Я хочу работать в селе!

— Даже так? — отец приподнял брови.

— Да! Я даже знаю в каком! Папочка! Это очень важно! Понимаешь! Там сейчас такое происходит! Просто невероятное! — затараторила Катенька. — В жеребцовской школе просто прорыв какой-то в образовании! Об этой школе пишут во всех газетах! Папуличка, миленький! Пожалуйста, я очень-очень хочу попасть в эту школу! Ну что хорошего в Новосибирске! — воскликнула Катя. — Ну, конечно же, у нас самые замечательные школы, самые лучшие! По-другому и быть не может! — девушка чмокнула отца в щеку. — Но, папочка, ничего же нового! Все известно на пятилетку вперед! А в жеребцовской школе…

— Хорошо, — согласился Борис Львович.

— Там прорыв, понимаешь! Что? — опешила Катенька, осознав, что сказал отец. — Ты… разрешаешь? И даже не сердишься? — изумилась девушка.

— Разрешаю, не сержусь. И даже поддерживаю, — улыбнулся Тарабрин. — Дерзай. Хороший выбор.

— Папочка! Ты самый лучший! Ура-а-а! — завопила Катенька и принялась обнимать и целовать папеньку. — Па-а-ап… — угомонившись, протянула дочь.

— Иди уже, маме я сам скажу, — усмехнулся отец. — Брысь, мне работать нужно.

— Спасибо, папуличка! — воскликнула Катерина, чмокнула отца в щеку и умчалась, оставив после себя легкий шлейф цветочных духов и ощущение чего-то светлого, воздушного, живого.

— Ну что же, и уговаривать не пришлось, — хмыкнул Борис Львович Тарабрин, беря в руки газету, на первой полосе которой красовался портрет Егора Александровича Зверева, молодого перспективного учителя, который за неполный год работы умудрился утереть нос многим старым педагогам.

Из-за него шли дебаты и споры, писались докладные записки и собирались собрания. Впрочем, молодой специалист об этом не ведал. Как и о том, что в высоких кабинетах области за него началась нешуточная борьба. Каждый чиновник, каждый дальновидный чиновник желал заполучить перспективного учителя в свою команду.

В стране активно шла перестройка системы образования. Изменения коснулись всех образовательных сфер, от законодательной до финансовой. Тот, кто первым успеет проложить новый путь, выиграет золотой билет в будущее. И Борис Львович Тарабрин не собирался упускать ни единой возможности, прокладывая путь наверх.

Глава 2

— В одну шеренгу становись! — приказал я.

— Ну во-от… Это же поход, а не школа! — заканючил кто-то из семиклассников.

— Ну, Егор Александрович… Ну чего вы, а? — буркнул Ленька Голубев. — Мы чего, строем пойдем, что ли?

— Значит так, товарищи. Приказы командира в походе не обсуждаются, — твердо объявил я. — Командир отряда я, ваш новый классный руководитель. Вопрос с дисциплиной решаем сразу на берегу, не отходя от школы. Или так, или расходимся по домам.

Седьмой класс нехотя поднялся со скамейки, с рюкзаков и неторопливо принялся выстраиваться в шеренгу. Передо мной выстроилась большая часть моего нового класса. В летний поход смогли отправиться не все ученики. Неизменная компашка Голубева, вездесущая маленькая Верочка Лузгина, большая любительница совать повсюду свой нос. Верина ближайшая подруга и соратница, тихая и спокойная Валя Евсеева, девочка себе на уме. И Тася Громова — мечтательница и спортсменка, знаток леса и лесных хитростей. Дед Таисии с незапамятных времен слыл лучшим охотником на селе. Нужным навыкам обучил и единственную внучку.

— Чего кривитесь? Лес — это вам не увеселительная прогулка, лес непослушных не любит, — авторитетно выдала Тася, становясь во главе шеренги.

— Чего ты тут стала, по росту же! — буркнул Ленька Голубев, обогнул девочку и остановился рядом с ней, первым с края.

Тася демонстративно фыркнула и закатила глаза, но с места не двинулась. Остальным ребятам пришлось выстраиваться в шеренгу от Таисии.

— Рюкзаки готовим к осмотру, — велел я.

— Это еще зачем? — удивились семиклассники.

— Разговорчики в строю! — громко и ехидно выпалила Таисия, первая подошла к рюкзаку, взяла его и поставила перед собой.

— Ишь ты, подлизывается к новому класруку, — возмущенно пробурчала себе под нос Верочка, но ее негромкий голосок было прекрасно слышно всем.

Тася покраснела, но гордо вскинула голову и не стала отвечать. Кремень девчонка.

— Готово… Сделано… Мы все, Егор Александрович, — отрапортовала Таисия.

— Молодцы, похвалил я, — и принялся осматривать свое «войско».

— Вы чего в рюкзак смотреть будете? — отчего-то напрягся Борька Усатый.

— Нет, — коротко ответил мальчишке, но на заметку взял.

Услышав ответ, Борька заметно расслабился и повеселел. Похоже, у нас тут контрабанда: или сигареты, или алкоголь.

Я медленно шел вдоль шеренги, осматривая мальчиков и девочек. Под моим серьезным взглядом пацаны начинали слегка нервничать, одергивать курточки, поправлять кепки, шмыгать носами. Девочки переглядывались, хихикали и поправляли платочки.

— Шнурки завяжи, — велел я Ваське Кнуту. — Ремень поправь, — подсказал Витьке Заречному. — Чего карманы наружу? — поинтересовался у Илюши Боровкина. — Ну что, товарищи, готовы к походу? — завершив осмотр, обратился к семиклассникам.

— Всегда готовы! — нестройными голосами ответили ребята.

— Тогда рюкзаки на спину, ра-аз, — отдал я новую команду.

Школьники засуетились, подхватили свои наплечные мешки, продели руки в лямки и выпрямились, глядя на меня с ожиданием.

Я зашел за детские спины и принялся проверять надежность креплений, поправлять лямки, подтягивать шнурки и ремни.

— Ну что же, друзья-товарищи, в колонну по два становись, ра-а-аз, — велел я.

Убедившись, что в этот раз команда принята без возмущений, я подхватил свой рюкзак, закрепил на спине, проверив, попрыгал на месте под веселый детский смех, развернулся к классу и объявил:

— Помощником командира назначается Леонид Голубев.

Мальчишки зашумели возбужденно, девочки сердито зафыркали.

— А чего это он? — выпятив недовольно нижнюю губу, с легкой завистью поинтересовалась Верочка. — Ленька непослушный! Он только все испортит!

— Чего это я непослушный? — возмутился Голубев. — Очень даже послушный! — решительно высказался Леонид.

Я улыбнулся.

— Вот и проверим, насколько Леонид умеет работать в команде, быть ответственным и дисциплинированным. Леня, ты возглавляешь колонну. Я — замыкающий. Доходим до реки и останавливаемся, задача ясна?

— Да! — кивнул Голубев.

— Надо говорить «так точно», раз уж ты теперь помощник командира, — снова встряла в разговор неугомонная Верочка. — Правда ведь, Егор Александрович?

— Можно и «так точно», — согласился я с Верой. — Но раз мы не в армии, можно просто отвечать словом «понял» или «принял». Договорились?

— Да! Так точно! Принял! Понял! — вразнобой загомонили ребята и девчата.

— Готовы? — поинтересовался из-за спин детворы, когда семиклассники, наконец-то, выстроились в колонну по два, вдоволь нашушукавшись.

Команда одним движением набрала в легкие воздуха и гаркнула: