Дмитрий Буров – Учитель. Назад в СССР 6 (страница 17)

— Дядь Вась… Василий Дмитриевич, здравствуйте, — исправилась Оксана Гринева. — А вы не знаете, куда Егор повёл… Егор Александрович повёл своих ребят? — чуть смущаясь, поинтересовалась фельдшерица.

Митрич хитро прищурился, неторопливо достал из кармана штанов пачку папирос, коробку спичек, вытащил одну папироску, неторопливо прикурил. Немного узнав характер дядь Васи, Оксана уже не дергалась, желая поторопить вездесущего и всё знающего Митрича. Чем больше торопишь Василия Дмитриевича, тем больше времени уходит на то, чтобы получить необходимую информацию. Дядь Вася очень не любил, когда его торопят.

— Так это… — раскурив, наконец, папироску, довольно зажмурившись, продолжил разговор Беспалов. — На Медвежью поляну. А вам зачем, Оксана Игоревна? — мужичок уставился на девушку.

— Да вот хотела прогуляться, заодно ребят проведать, мало ли что, — беспечно ответила Оксана. — Выходной у меня. Все дела переделала, хочу искупнуться, может, ягод собрать. Ну и местность изучить, раз уж такая оказия.

— Ну да, оказия такая — это дело нужное, — по-доброму усмехнулся Митрич. — Только заплутаете вы, товарищ доктор, в нашем-то лесу-то, да без карты. А карту я Ляксандрычу отдал. Он хоть и бывалый парень, армия за плечами, но всё одно, с непривычки да первый раз в нашем лесу и заплутать можно, — повторил Василий Дмитриевич.

— А у меня тоже карта есть, — улыбнулась Оксана Игоревна, полезла в сумку, вытащила аккуратно свернутую бумагу. — Вот такая подойдёт? — поинтересовалась у дядь Васи.

— Кхе-кхе… — Беспалов от неожиданности поперхнулся дымом, потряс головой.

Гринева сделала шаг в сторону, зашла сбоку и от души похлопала Митрича по спине.

— Ох, ты жеж… эх… ох… — от души крякнул дядь Вася.

— Полегчало? — участливо поинтересовалась Оксана Игоревна.

— Спасибо, дочка, прям как рукой сняло… — закивал Митрич, отступая на шаг от девушки. — А рука-то у вас тяжёленькая, Оксана свет Игоревна, — хохотнул Беспалов. — А по виду-то и не скажешь. Больно худая вы. Пирожки-то кушаешь, что бабка моя гостинцем передаёт? Или малышне скармливаешь? — мужичок подозрительно прищурился.

Гринева слегка порозовела, но уверенно произнесла:

— Кушаю, Василий Дмитриевич. Поклон и спасибо от меня Марии Фёдоровне передавайте. Очень вкусные пирожки! Я так скоро и в двери ФАПа не войду, одними пирожками на работе только и питаюсь.

— А вот неправду говоришь, дочка, нехорошо-о-о, — протянул Митрич, сердито попыхтел папироской.

— Да что вы, Василий Дмитриевчи, — вспыхнула Оксана. — Кушаю, честное комсомольское.

Митрич сверлил фельдшерицу строгим взглядом. Но в глубине зрачков плясали весёлые чертенята. Понятно было, скучно старому, решил подшутить над молоденькой девочкой.

— Ну… — окончательно смутилась Гринева. — Иногда угощаю мальчишек, они под окнами у нас целый день играют… голодные ведь… А домой не идут, боятся, что мамки домой загонят… — покаялась Оксана Игоревна. — Ведь можно же, правда? Или я что-то не так делаю? — заволновалась Гринева.

— Можно, отчего жеж нельзя-то, — важно кивнул Беспалов. — Всё то, не переживай, то я так… проверял… — хмыкнул Митрич. — Прикармливаешь, значит, пацанят-то… А они потом суп не едят, пирожков твоих ждут, — усмехнулся дядь Вася.

— Да я больше не буду… — покаялась Оксана, вздохнув.

— Ага, как же, не будет она, — хохотнул Василий Дмитриевич, окончательно перейдя на «ты». — Ты себе-то веришь? Эх, Оксаночка Игоревна, больно ты жалостливая, как я погляжу. Так чего там на карте-то? Давай погляжу, помечу, куда Егор телят своих погнал. Никак соскучилась? — подмигнул фельдшерице Беспалов, резко меняя тему.

Гринева пуще прежнего залилась краской и забормотала скороговоркой:

— Я просто прогуляться… и ребят проверить… в походе без медсестры нельзя… а Егор… Егор Александрович один пошёл… ребят-то много…

— С дюжину будет. Да ты не переживай, там девчонки боевые, мигом пацанят построят. Всё помощь твоему Егору, — пыхнув папироской, успокоил Митрич.

— Ничего он не мой, — краска с лица фельдшерицы плавно перетекла на уши и на шею.

Оксана уже сто раз пожалела, что пришла к Митричу за помощью. И ведь знала, знала, что хитрый сосед изведет вопросами, но всё равно пошла. Потому как больше никто помочь не мог в её интересе. Да и что греха таить, соскучилась Гринева по общению с неугомонным Егором. После того как Елизавета Баринова, бывшая невеста Зверева, покинула их село, встречи стали редкими. Конец ученого года, навалилось много работы что у него, что у нее. К вечеру устанешь, ног не чуешь, а еще дела домашние… Не до встреч стало.

Два раза на танцы вместе только и сходили. Думала Оксана, вот лето наступит, у реят каникулы начнутся, чаще встречаться станут. Другая напасть приключилась: у Егора то экзамены, то выпускной, то вот в поход ушел с новым классом. У нее выезды на поля, то руку кто-то повредит, то ногу потянет.

— Эх, молодо-зелено, — хмыкнул Митрич. — Ну, гляди сюда… вот тут она, Медвежья полянка-то, видишь? До нашего пляжу дойдёшь, там по тропинке выше топай, потом вот туточки чуть к реке свернёшь… Ну, а там уж и не заблудишься, всё по прямой до ели раскуроченной. От неё сразу к берегу, поняла?

— Поняла, — кивнула Оксана.

— А там ужо и своего услышишь. Детвора-то в походе громче громкого верещит, издалека слыхать, — хмыкнул дядь Вася.

— Спасибо, Василий Дмитриевич, — поблагодарила Гринева, решив проигнорировать спорный момент про «ее Егора». — Ну я пойду тогда.

— Да погоди-ка, не суетись, — остановил фельдшерицу Митрич. — Ты чего вот так в лес-то собралась? — дядь Вася окинул девушку взглядом.

Цветастый летний сарафан, босоножки, коса и врачебная сумка в руках.

— С работы никак? — кивнул на саквояж дядь Вася.

— Забегала по делу, аптечку собрать, вдруг у них так кто поранился, — пояснила Оксана. — Я домой теперь, переоденусь и пойду… на прогулку… — запнулась Гринева.

— На прогулку, это хорошо… Прогулка — она ведь что?

— Что? — машинально переспросила фельдшерица, смирившись с разговорчивостью информатора.

— Правильно, прогулка — она ведь кровь разгоняет, а кровь — она что? — Митрич задрал к вверху указательный палец.

— Жизнь продлевает, — ответила Оксана Игоревна, выучив наизусть присказку дядь Васи.

— То-то! Прогулка — она кровь разгоняет, потому и жизнь продлевает, — уточнил Митрич. — С тобой, что ли, Оксана свет Игоревна, прогуляться? А? Тряхнуть стариной? — задумчиво поглядев в небо, пыхнув папироской, протянул Беспалов.

— Василий Дмитриевич, я быстро пойду, чтобы туда и обратно обернуться, к вечеру домой вернусь, — решительно отказалась Оксана от сомнительного попутчика.

Митрич, конечно, человек хороший, всё умеет, много знает. Но девушка совершенно не рассчитывала на то, что Бесплалову взбредет в голову ее сопровождать.

— И то верно, бабка моя вернется, а у меня еще конь не валялся… М-да… На Медвежьей полянке Ляксандрыч со своей бандой.

— Отчего же с бандой? — удивилась Гринева, тут же мысленно отругала себя за то, что повелась на провокацию.

— Так бандиты и есть! — хохотнул довольный Митрич. — То салюты учудят, то пистолеты у кого стащат, глядишь, скоро и танк пригонят, — понизив голос, заговорщицки фыркнул Митрич. — Не удивлюсь, ежели из похода медведя дрессированного притащат.

— Ой, Василий Дмитриевич, а почему полянка-то Медвежья? Там что, медведи бродят? — взволнованно спросила Оксана, сообразив, что смущало во время разговора.

— Так ягодник там недалеко… — отмахнулся Митрич. — Не боись, медведей там отродясь не встречали. Ну, разве что лет тридцать назад забрел один такой… дурной, по весне. Панька с Захаром еле ноги унесли, было дело, — вспомнил дядь Вася. — Так-то дурной мишка, с недосыпу и с голодухи полез, куда не след. Потому и прозвали Медвежья полянка.

Беспалов помолчал, почмокал папироску, пустил дым и закончил:

— Опосля и не видал никто медведей-то в тех краях. Они поглубже в лес ушли. Больно шумный у наснародец-то, а медведь — он зверь тихий, спокойный, шуму не любит. Ты вот чего, — дядь Вася сурово прищурился, поджал губы, оглядел фельдшерицу с ног до головы.

— Чего? — настороженно уточнила Оксана, вся подобралась, напряглась от неизвестности.

— Ты с собой колотушку прихвати на всякий случай. Такую, знаешь, тесто раскатывать.

— Скалку что ли? — изумилась Гринева.

— Во-во, её, родимую. Эх, по молодости гоняла меня бабка моя скалкой-то… — довольно прикрыв глаза, поведал Митрич. — Были денечки-то, и-э-эх…

— Зачем скалку, Василий Дмитриевич? — переспросила фельдшерица, возвращая соседа с небес на землю.

— Так ясно зачем. Медведя отгонять. Говорю жеж, медведь — зверь тихий, шуму боится. Ты колотушкой-то по котелку постучишь, вот медведь и сбежит от тебя куда подальше, не тронет, — пояснил Митрич.

— Вы же сказали, нет там медведей, — растерянно произнесла Оксана Игоревна.

— Нету, — кивнул Митрич.

— Тогда колотушка с котелком зачем? — пытаясь понять логику дядь Васи, уточнила Гринева, хмуря брови, вглядываясь в морщинистое лицо. Но сосед-шутник умел держать серьезное выражение, мало кто когда угадывал, шутит Митрич или правду говорит.

— Так на всякий случай, — серьезно заявил дядь Вася. — Мало ли… а ты одна по лесу-то… а тут всякое за оружие сойдет, колотушка-то и пригодится.

— Хорошо, я подумаю, — обреченно вздохнула Оксана, сдерживая желание закатить глаза. — Я пойду?