Дмитрий Буров – Учитель. Назад в СССР 6 (страница 16)
— Ну… ничего же не случилось… — пробормотал Ванька, прячась за кружкой с чаем.
— Это хорошо, что ничего не произошло. В походе каждый обязан соблюдать определенные правила. Тем более в незнакомом месте, потенциально опасном.
— Да понял я, понял… — пробурчал неразборчиво Мальков.
Додавливая мальчишку, я внимательно наблюдал за реакцией на мои слова, пытаясь понять, отчего Ваня не желает показывать трофей своим товарищам. Выкинул? Сомневаюсь. Или стащил со двора что-то особенное, не ложку ржавую, а нечто, что заставило мальчишку испугаться и лихорадочно решать вопрос: говорить, или не говорить? И хочется, и колется, и страх держит: а вдруг отберут, да еще и накажут.
Вот и решил молчать… не говорить при одноклассниках. Значит, поговорим один на один. Паренек нервничал, но сказать, что сильно испуган, я не мог. И все-таки Ванька время от времени задумчиво на меня поглядывал, когда думал, что я не вижу. Похоже, продолжал решать дилемму.
«Надо помочь парню сделать признание, но наедине», — решил про себя.
Мелочи, из которых складывалась странная картина, заставляли меня быть начеку. Неизвестная опасность холодила позвоночник. Этот холодок еще ни разу не подводил меня в прошлой жизни. Уверен, и в этой мерзнущая спина предупреждает о грядущих проблемах. А вот о каких — выясню у Вани.
— Ну что, товарищи, готовы к играм на воде? — поднимаясь из-за стола, гася примус, поинтересовался у ребят.
— Всегда готовы! — вразнобой загомонили семиклассники.
— Тогда убираем со стола, забираем с собой мусор, пакуемся, и на реку, — велел я.
— А чего тут убирать? Тут же не живет никто. Стряхнули на землю, и все дела, — удивился Витька Заречный.
— Первое правило туриста, знаешь, какое?
— Какое? — нахмурился Витька, смущенно вспоминая.
— В лесу порядок такой: поел — убери за собой!
— Так это ж столовское правило! — возмутился Заречный.
— Это главное правило для любого порядочного человека в любой ситуации. Так что мусор убираем, в газетку заворачиваем и уносим с собой.
— И куда потом? — озадаченно уточнил Ленька Голубев.
— Дома выкинем в мусорный бак, — пояснил я.
— Завоняется в рюкзаке ведь, — поморщила носик Верочка.
— Хорошенько упакуем, и не завоняется.
Тася молча поднялась и принялась собирать на газету, в которую были завернуты пирожки, яичную скорлупу, фантики от конфет, попки от огурцов, консервные банки. Валя посмотрела на все это, выскользнула из-за стола и пошла куда-то вглубь двора.
— Валя, ты куда? — окликнул я девочку.
По обыкновению, Валентина не отреагировала. Я продолжил наблюдать. Девочка подошла к буйно растущему растению с широкими листьями, отломала один и вернулась к столу.
— И зачем нам лист? — озадаченно поинтересовалась Верочка.
— Крошки стряхнуть, — пояснила Валя меланхолично и принялась сметать со всего стола мелкий мусор. — Подставляй газетку, смахну, — попросила Таисию.
Громова с готовностью поднесла кусок бумаги к краю стола, Валентина смахнула туда мелкий мусор. Тася аккуратно свернула газету, затем так же осторожно, чтобы не просыпать, завернула все остатки трапезы и посмотрела на меня.
— И куда это? — спросила девочка.
Эх, все-таки отсутствие пакетов создает определенное неудобство, ну да не беда. Я пошуршал в рюкзаке, вытащил из него еще один газетный лист, поплотнее упаковал мусор, перевязал куском тонкой бечевки.
— Вот теперь порядок, собираем посуду и уходим.
— А помыть? — возмутилась Верочка.
— Помоем на речке, — заверил я.
Мы быстро собрались, пакет с мусором я уложил в рюкзак поверх остальных вещей, чтобы не раздавить. Решил, если будем палить костер на берегу речки, то мелкий мусор сожгу, а консервные банки потащим с собой домой, там и утилизируем. Впрочем, долго рассиживать возле воды я не планировал. Искупнутся, обсохнут и обратно в лагерь. За это время успею выяснить у Малькова, где он на самом деле был и что делал. А главное, что такого парнишка увидел, и почему увиденное не дает ему покоя.
Несколько раз ловил на себе задумчивые взгляды Ваньки, но едва смотрел в его сторону, как пацан отводил глаза, поджимал губы и непроизвольно дергал плечом, словно отгоняя мысли и мое внимание.
— Как говорится, спасибо этому дому, а мы пойдем к своему, — объявил я, когда мы дружной колонной вышли из калитки.
— Так к другому же правильно говорить, — уточнила дотошная Верочка.
— Зачем нам другой, если у нас свой имеется, верно, ребята? — улыбнулся я.
— Верно! — загалдели школьники.
— Ну что, на речку купаться? Или в лагерь?
— На речку! Егор Александрович, вы же обещали! — возмутились семиклассники.
— Так я и не отказываюсь, — заверил ребят. — Но вдруг вы устали, домой хотите, спать, — коварно подначил юных туристов.
— Вот еще! — фыркнул Ленька. — Да мы еще столько же можем пройти! И еще два раза по столько!
— Да! И без привалов! — поддержал товарища Генка Соловьев.
— За себя говори, — возмутился Борька Усатый. — Поход походом, а обед по распорядку! Так дед говорит! Без привалов ноги сотрем, какие из нас тогда туристы?
— Все верно, привал необходим для бодрости духа. Вперед, товарищи! Нас ждет речка!
— Ура-а-а! — дружно крикнули семиклассники, и мы бодрым шагом двинулись в обратный путь.
С каждым шагом напряжение, которое я испытывал с момента, как исчез Ванька Мальков, снижало свой градус. Но все равно я внимательно поглядывал по сторонам. Особенно в тот край, где Верочка видела что-то блестящее. Очень уж этот блеск напомнил мне о бинокле. Кто-то за нами наблюдал? Или просто птица что-то утащила у людей и спрятала на ветвях дерева?
— Остановка! Набираем воду и идем дальше, — скомандовал я.
Мы шли привычным строем: впереди Ленька Голубев, позади я. Сколько я не вглядывался, но ощущение чужого взгляда, который не так давно наблюдал за нами возле колодца, больше не возникло. Да и вообще окружающая природа как-то подобрела, что ли, словно ушло нечто чуждое из высокой травы. А главное, мы это нечто перестали интересовать.
— Не толкаемся! По очереди! Чего вы как дети, честное слово! — возмутился Ленька Голубев. — Сказано — по очереди. Как шли, так и набираем! Вот ведь… детский сад… — расстроенно махнул рукой предводитель седьмого класса.
— Сам ты детский сад, штаны на лямках! — хихикнула Верочка. — Командовать не умеешь, учись у Егора Александровича! А не умничай тут, — авторитетно выдала Лузгина.
— Чего это не умею! — вспыхнул Леонид. — Все я умею! Это вы… бестолковые! Толпитесь, как коровы на водопое!
— Эй! Чего обзываешься! — возмутилась Лузгина. — Егор Александрович, чего Ленька обзывается?
— А ты не провоцируй, и будет тебе счастье, — усмехнулся я.
Верочка раскрыла рот от неожиданности, но тут же прикрыла, не найдя, что сказать.
В некоторые разборки детские не стоит встревать, лучше корректировать со стороны одним-двумя словами. Сами прекрасно разберутся. Зачастую детвора без вмешательства взрослых прекрасно самостоятельно выясняет отношения, без кулаков и оскорблений. Взрослые только мешаются и усугубляют. Вот, к примеру, в этой перепалке стоило только заметить, что Вера неправа, причем без акцента, как легкая буря стихла, не начавшись.
— Готовы? — строго гаркнул Ленька, когда семиклассники набрали воды.
— Да-а-а! — откликнулись юные туристы.
— В колонну по одному ста-а-ановись! — приказал помощник командира.
Одноклассники оперативно выстроились друг за другом, цепляя фляжки на ремни или перекидывая лямки через плечо.
— Ша-а-агом марш! — снова скомандовал Леонид. — Держим интервал-дистанцию, на пятки товарищам не наступаем! Следующая остановка — речка!
— Ура-а-а! — громогласно заорали мальчики и девочки, и дружно зашагали клесу.
И только Ванька Мальков от этого крика как-то съежился, вжал плечи и воровато оглянулся на заброшенную деревню, которую мы покидали.
Заметив, что я за ним наблюдаю, мальчишка тут же выпрямился и старательно улыбнулся.
Что же ты видел, маленький Ваня Мальков? Что тебя так тревожит?