Дмитрий Буров – Простой советский спасатель 5 (страница 22)
Подземелье я покинул довольно быстро. Дорогу помнил хорошо, поэтому местами просто-напросто бежал, не задумываясь о том, что кто-то еще может меня услышать. Вырвавшись из-под земли, остановился и зажмурился, ослепленный ярким светом. Отдышался и рванул к велосипеду. Спустя несколько минут я уже накручивал педали, жалея, что подо мной не мотоцикл, и решал дилемму, куда заехать сначала: к Блохинцевым или в общагу?
Решил, что лучше к Николаю Николаевичу, а пока придумаю, зачем мне срочно понадобилась папка. Я летел низами, не разбирая дороги, едва успевая объезжать кочки на проселочной раздолбанной тропе. В голове звенело от пустоты, все умные мысли куда-то испарились, стертые одним-единственным вопросом: что делать? Что делать дальше? К такому жизнь меня не готовила.
Подумать завтра, как любила повторять моя жена, тоже не получится. Нет у меня этого завтра, есть сегодня и сейчас. И что с этим делать — непонятно, не в драку же лезть с Сидором Кузьмичем, в самом деле. Оно, конечно можно, и, если другого выбора не останется, в драку я полезу, чтобы спасти Лену. Но оставлять за спиной такого врага — злого и опасного — ой, как не хочется. Не убивать же его, в самом деле.
Мне еще жить в этом времени, надеюсь долго, и, если повезет, даже счастливо. Преступником становиться не хотелось. Самооборону и прочее доказывать в нашем государстве такое себе удовольствие. Если уж в моем времени сажают парней, которые спасают от маньяков несчастных детей, то что делают в Советском Союзе даже представлять не хочу.
Значит, работаю по обычному плану — действую по обстоятельствам. Как только определился, дышать стало легче, я успокоился и сосредоточился на дороге и дальнейших действиях: забрать бумаги у Блохинцева, заехать в общагу за спрятанной картой, вернуться в подземелье, обменять папку на Лену. Теперь, главное, чтобы никакая случайность внезапно не вылезла и не помешала.
До Блохинцевых я добрался достаточно быстро. Соскочил с велосипеда возле подъезда и охнул про себя. С непривычки ноги гудели и отказывались ходить. Я отдышался, пару раз присел, подхватил велик и затащил его в предбанник. Поднялся по ступенькам и через секунду нажал на пимпочку звонка.
В какой-то момент мне показалось, что в квартире никого нет. Я выругался, и снова вдавил кнопку до упора. Дверь внезапно распахнулась и на пороге предстала Полина Федоровна.
— И не зачем так трезвонить, молодой человек, — задирая очки на лоб, строго отчитали меня. — Я и с первого раза все прекрасно слышала.
— Простите, Полина Федоровна, — я совершенно искренне прижал руки к груди, всем своим видом выражая раскаяние, которого не испытывал.
— Слушаю вас, Алексей, — не обращая внимания на мое покаяние, невозмутимо продолжила Ленина бабушка.
— Полина Федоровна, — я улыбнулся еще шире и еще искренней. — Мне нужны мои бумаги, которые я оставлял Николаю Николаевичу на хранение, — и замер, продолжая улыбаться, в надежде, что Лениной бабушке не придет в голову поинтересоваться, зачем мне так срочно понадобилась папка.
Говорят, если мужчина хочет узнать, как будет выглядеть его невеста через двадцать лет, нужно посмотреть на тещу. Маму Лены я не помнил даже по своей прошлой жизни, но лицом девушка очень походила на бабушку, а Полина Федоровна выглядела очень и очень моложаво и элегантно. А если еще принять во внимание сочетание характера, ума и мудрости, получался тот самый идеальный сорт коньяка для семейной жизни, качество которого только улучшаются от долгого хранения.
«Так, Леха, не отвлекаться», — мысли танцевали лезгинку, а я не сводил глаз с хранительницы рода Блохинцевых.
— Проходите, молодой человек, — после короткого оценивающего молчания Полина Федоровна приглашающе отступила от порога и распахнула двери пошире.
— Полина Федоровна, у меня очень мало времени, — взмолился я, проходя в светлую прихожую.
— Я вас надолго не задержу, — улыбнулась Ленина бабушка, я вздохнул, разулся и пошел следом за ней в гостиную.
— У Николая Николаевича прием, — указав на кресло, уточнила соседка. — Не будем его беспокоить.
— Спасибо, я постою, — отказался я, нетерпеливо провожая взглядом неторопливую старушку.
Я плохо помнил Полину Федоровну из прошлой жизни. В детских воспоминаниях — вкусные пироги, глубокий голос, поющий красивые печальные песни, ласковая ладонь, которой соседка приглаживала мой упрямый вих
— Алексей, я хотела с вами поговорить.
Я закатил глаза и мысленно застонал, предполагая тему разговора: Лена и наши с ней отношения, включая планы на будущее.
— Слушаю Вас, Подина Федоровна, — незаметно вздохнул и постарался не слишком выдавать голосом свое недовольство.
Звонкий женский голос заставил меня вздрогнуть. Я даже не сразу сообразил, что это смеялась хозяйка дома, настолько молодо и заливисто звучал смех.
— Нет, Лёшенька, ваши отношения с Леной меня не интересуют, — отсмеявшись, уточнила Полина Федоровна. — Всему свое время. И когда оно наступит, внучка поделится и представит своего молодого человека по всей форме.
Я невольно сглотну: похоже, бабушка-соседка мысленно уже примерила на меня костюм жениха.
— Тогда о чем? — уточнил я, глядя, как женщина достала из секретера вожделенную папку и теперь стояла, чуть склонив голову к плечу и задумчиво меня разглядывая.
— Скажите, Алексей, вы верите в судьбу?
Я вздрогнул от неожиданности, вопрос выбил из колеи, не вписываясь в ситуацию.
— Никогда не думал об этом, — совершенно искренне ответил я.
— А в неслучайные случайности?
«Час от часу не легче», — мелькнула мысль, вслух же я ответил фразой, которую когда-то где-то прочитал:
— Случайных случайностей не бывает. Бывает только иллюзия случайности. Все имеет первопричину.
— Неожиданно. — Полина Федоровна едва заметно вздрогнула, но секунду спустя взяла себя в руки и слабо улыбнулась. — Алексей, — женский голос изменился и стал требовательным. — Обещайте мне одно…
— Если это в моих силах, Полина Федоровна, — перебил я. — Никогда ничего не обещаю, пока не услышу просьбу. Пообещать и не сделать — не в моём характере, отец учил всегда отвечать за свои слова.
— Ответственный подход. Пообещайте не втягивать Лену в эту историю с сокровищами, — я вздрогнул, встретился взглядом с хозяйкой квартиры и невольно, на долю секунды, отвел глаза. — Мне никогда не нравилась эта история, — женский голос чуть дрогнул, принимая и понимая, но Блохинцева быстро подавила свои эмоции. — Ни десять лет назад, ни теперь.
— Десять лет назад? — я искренне удивился.
— Да, мальчики долго пытались выяснить тайну наших подземелий и судьбу исчезнувшей казны, едва не погибли… И сама мысль о том, что история продолжается с участием моей единственной внучки, сводит меня с ума.
— Какие мальчики? — тупо переспросил я, а потом до меня дошло: мальчики — это батя и его друг Коля, он же Николай Николаевич. — Едва не погибли? — неожиданная информация ошарашила. Отец никогда мне не рассказывал, что они с дядей Колей по молодости лет уже искали городской клад. И я впервые от соседки слышал о том, что друзья прошли по грани.
— Да… — женщина крепко прижала папку к груди. — Да, Лёшенька. После этого они обещали мне никогда и не при каких условиях… Закрыть эту тему и больше её не касаться. И тут ты… И Лена… И архивариус! А ведь я настаивала! — не сдержалась Подина Федоровна.
Я стоял истуканом и ни черта не понимал. При чем тут архивариус и Лена? Прошлое меня мало интересовало, перед глазами стояло бледное девичье лицо, в ушах тикали часы, отчитывая секунды.
— Полина Фёдоровна, миленькая, я очень тороплюсь, — я прижал ладони к груди и включил все свое обаяние на полную мощь. — Обещаю, приложу все усилия, чтобы с Леной ничего не случилось.
А что я еще мог сказать, когда Блохинцева младшая уже оказалась втянутой в эту непонятную историю по уши по собственному желанию. В историю, которая чуть ли не каждый день преподносит все новые и новые малоприятные сюрпризы.
Как бы мне не хотелось узнать подробности приключений отца и соседа, но меня ждала Лена. Вряд ли Сидор Кузьмич причинит ей вред, если я опоздаю, тем не менее, рисковать не хотелось. Как говорится, раньше выйдешь, дольше проживешь.
— Очень надеюсь, что вы сумеете вытащить её из этой неприятной истории, — гипнотизируя меня взглядом, твердо заявила Подина Федоровна. — Леночка любопытна, и всегда привыкла доводить начатое до конца. А вы оба… так молоды… так безрассудны… так верите в свою неуязвимость. И уже втянуты в эту гонку. — Женщина немного помолчала и закончила, протягивая мне папку. — К сожалению, прошлое никогда не отпускает, незавершенные дела всегда проявляются неожиданно и безобразно.
— Безобразно? — уточнил я, принимая бумаги.
— Ступайте, Алеша, — вздрогнул Подина Фёдоровна. — И, пожалуйста, сберегите мою внучку.
— Обязательно, Полина Федоровна. Не переживайте, все будет хорошо, — кивнул я. — Можно, я пойду?
— Жду вас вечером на чай с пирогами, — улыбнулась Блохинцева старшая и отпустила меня.