Дмитрий Буров – Простой советский спасатель 5 (страница 21)

— Предложение не принимается, — категорически отрезал я. — Елену Николаевну я здесь одну не оставлю, — девчонка хотела что-то сказать но я крепко сжал её руку под столом, призывая к молчанию, авантюристка едва заметно дрогнула и промолчала. — Выдвигаю следующее предложение: мы уходим вдвоем, и я возвращаюсь один через пару часов вместе с документами. Часа за четыре, думаю, управлюсь. Пока доберемся до общаги, пока Лену провожу, пока папку заберу у её отца. Я на хранение оставил, — пояснил в ответ на подозрительный взгляд Сидора Кузьмича. — Общага, сами понимаете, не хотел рисковать, — пожал плечами и продолжил рассуждать. — Ну а потом сразу к вам, на велосипеде.

Прутков завис, поглядывая поочередно то на меня, то на Лену. Я практически видел весь мыслительный процесс, который проходил в голове комитетчика, даром, что на лице мичмана крепко-накрепко застыл покер-фейс. Но в глазах иной раз нет-нет, да и проскальзывала редкая эмоция. Хотя может это все моя фантазия и игра тусклого света с воображением.

Ответ Сидора Кузьмича не удивил:

— Нет, будет так, как я сказал. Лена остается со мной, ты отправляешься за архивом.

И куда только вся вежливость исчезла? Секунда, и перед нами сидит вместо добродушного бывшего мичмана с железной хваткой деляги, не менее добродушный сотрудник комитета государственной безопасности, со стальным капканом вместо сердца.

— Леш, — опережая мой отказ, встряла Лена. — Я останусь. Уверена, Сидор Кузьмич… — девушка покосилась в сторону Пруткова. — Не причинит мне никакого вреда. Мы просто попьем чаю и поболтаем.

— Послушай умную девушку, Алексей, а еще лучше — женись на ней. И вся твоя жизнь улучшится, — губы Кузьмича растянулись в отеческой улыбке, а глаза по-прежнему оставались холодными и цепкими.

Сука, и что мне теперь делать? Я напряженно размышлял, прикидывая варианты развития событий. Оставлять Лену в компании с мичманом ох как не хотелось, но и выбора как такового не было. С другой стороны, говорят же умные люди: наглость — второе счастье. Что, если попробовать?

— Позвольте с вами не согласиться, уважаемый Сидор Кузьмич, — в ответ Прутков хмыкнул, глянув на девчонку.

«Черт! Я же не то имел ввиду! — выругался про себя. — Ладно, чего уж там, потом объяснимся!»

— С чем конкретно, Алексей?

— Я ни при каких раскладах в любом не оставлю Елену с вами в подземелье. Но даю вам честное комсомольское слово, что вернусь через четыре часа со всеми документами, которые у меня имеются. Которые я нашел в доме архивариуса, — исправился, сообразив, что папки, которые старик хранил у соседки, комитетчик не затребовал.

— Не согласен, — покачал головой Кузьмич.

— С чем конкретно? — вернул ему фразу.

— Ты вернешься со всеми бумагами, которые нашел в доме Федора Васильевича, и которые тебе передала на хранение соседка, решив, что ты его наследник. Включая карту… карты, которые попали тебе в руки.

— Я нашел только одну схему в доме архивариуса. Больше никаких подземных планов у меня нет, — уточнил я.

— Ой, ли, Алексей Степанович, — губы мичмана растянулись в ехидной улыбке. — Мне нужны обе карты. Из дома старого Лесакова, и та, которая случайно попала тебе в руки во время рейда за нудистами.

Черт, так все-таки Прутков — тот самый ночной гость, разговор с которым подслушал журналист. Именно для него спрятали карту в глиняной глыбе. Ну что, ж, картинка, кажется начинается складываться.

Глава 12

— И все-таки, Лена пойдет со мной, — твердо глядя в глаза особисту, сделал я последнюю попытку, прекрасно осознавая: Прутков не выпустит девушку из своих рук, пока не принесу ему бумаги. — Она здесь не при чем, случайно встряла в чужую игру.

— Лесаков, ты взрослый парень, не мне тебе объяснять, — холодно отбрил меня мичман.

— Ну, я должен был попытаться, — пожав плечами, нехотя согласился я с очевидным ответом. — Лен, ты как?

«Черт, Леха, тупее вопроса невозможно придумать, честное слово!» — выругался про себя, вспоминая, как чертыхался на фильмы, в которых у поломанного в хлам героя интересуются здоровьем, и он неизменно отвечает, что у него все отлично, сплевывая зубы на асфальт.

Зубы, конечно, у девчонки остались целы, но вот моральное состояние я просчитать не мог. Хотя Лена оправдала мои ожидания. Глядя на меня широко раскрытыми глазами, сжав кулачки и поджав губы, девушка медленно кивнула, затем судорожно вздохнула, выдохнула и повторила то, что сказала десять минут назад:

— Ничего страшного, Леша, я подожду, — и обняла себя руками, словно замерзла.

Я колебался, рассматривая Лену. С одной стороны, истерики вроде не намечалось, хотя могу бы поклясться, что скрытые процессы вовсю бушевали в девичьей душе, судя по побелевшим пальцам. С другой стороны, можно попробовать уложить Сидора Кузьмича и слинять из подземелья вдвоем с девчонкой. Но… Всегда остается это пресловутое «но», будь оно не ладно.

Я кинул осторожный взгляд в сторону Пруткова, и наткнулся на его изучающий. Мы синхронно хмыкнули, встретившись глазами, причем мне показалось, что Кузьмич разглядывает меня с легким недоумением, словно не может соотнести стоящего перед ним парнишку с тем, с которым он знаком.

То, что мой студент и мичман хорошо знают друг друга, сомнений не вызывало. И дело тут даже не в том, что Лесаков работал под его началом. Скорей всего, я сам прокалываюсь на мелочах, и особист это считывает, но пока не может понять, в чем собственно дело. Значит, надо соглашаться на его условия, не геройствовать, так сказать, и топать за картами.

Бумаги в обмен на Блохинцеву — практически классический сюжет приключенческого фильма. Вот только в реальности за моей спиной нет никого, и на помощь никто не придет.

— Девушка замерзла, — кивнул я на Лену, прогоняя прочь ненужные мысли. — Не хочется быть банальным, но если с Леной что-нибудь случится…

— Алексей, — Сидор Кузьмич растянул губы в ласковой улыбке. — Мы не в кино. Я обещаю, с девушкой все будет в порядке. Это и в моих интересах тоже.

Я удивился, но мичман не счел нужным объяснить свои слова.

— Елена Николаевна, прошу за стол, сейчас чайку выпьем, и согреешься, — мичман повернулся к Лене, приглашающе махнув рукой в сторону колченого сооружения.

— Благодарю, — сухо произнесла девушка, не удостоив Пруткова взглядом.

— Леночка, все будет хорошо, — я улыбнулся, сделал шаг к девчонке и взял её за руки.

Мичман напрягся, но ничего не сказал, а через секунду и вовсе отошел к столу и начал возиться с чайником и керогазкой, непонятно как оказавшейся на столе. Когда только успел достать. А главное — откуда?

Слегка пахнуло керосином, дзынькнула крышка чайника, но я видел, что Кузьмич при всей своей занятости чайной церемонией, наблюдает за нами.

Скрывать нам было нечего, я даже не знал, что еще сказать Лене, кроме того, что я за ней обязательно вернусь. Девушка с трудом улыбнулась, голубые глаза подозрительно заблестели, и я напрягся, ожидая внезапных слез. Но девчонке удалось меня удивить: отважная искательница приключений на свои нижние девяносто всего лишь моргнула пару раз и чуть хриплым голосом велела:

— Все, Леша, иди. И возвращайся побыстрее… пожалуйста… Папе скажешь… ничего не говори папе… просто забери папку, и возвращайся…

«А вот это хорошая идея», — мелькнула мысль, и я решил снова поднять этот вопрос, ну а вдруг.

— Сидор Кузьмич, — окликнул я мичмана.

— Ну что еще? — недовольно ответил Кузьмич.

— Что мне Блохинцеву-то сказать, чтобы он бумаги отдал?

— А это, Алексей, твои проблемы, — пожал плечами особист. — Папка твоя, ты сам сказал, отдал на хранение. Вот и выкручивайся. Все, хватит болтать. Время пошло.

Прутков демонстративно поднял руку, поддёрнул рукав рубашки и постучал пальцем по циферблату.

— Елена Николаевна, прошу к столу. Как говорится, чем богат, тем и угощаю, — Сидор Кузьмич указал на стол, на котором стояла пара железных кружек, и лежал пакет с бубликами.

Как не хотелось оставлять Лену одну в этой непонятной ситуации, но выбор оставался один: вернуться и принести мичману то, что он хочет. За то время, пока буду мотаться туда-сюда, я обязательно что-нибудь придумаю. Мысль о том, что нас не выпустят живыми из подземелья, приходила в голову, но здравый смысл подсказывал, что пока Сидор Кузьмич не выжмет из нас всю пользу, вряд ли он решится на крайние меры.

— Лен, ну все, я пошел, — я крепко сжал ледяные девичьи ладошки, чуть встряхнул и отступил от девчонки.

— Возвращайся скорее… пожалуйста… — шепнула девушка, развернулась и пошла к столу, возле которого в напряженной позе стоял мичман.

— Я вернусь, — громко и четко бросил я в спину Лене, при этом глядя на Кузьмича.

Плечи у девчонки дрогнули, но она твердой походкой дошла до стола, отодвинула стул и уселась, аккуратно сложив руки на столешнице, как в школе.

— Мы ждем, — буркнул Сидор Кузьмич. — Леночка, вам сколько сахара в чай? — поинтересовался мичман, держа меня в фокусе.

— Спасибо, не надо, — холодно ответила девушка, но кружку взяла, обхватила пальцами и сжала так, словно боялась что отберут.

Я развернулся и потопал тем же путем, которым мы с Леной попали вниз, не оборачиваясь и стараясь не думать, что будет дальше. Передо мной стояла простая задача, как можно быстрее добраться до общежития и потом домой к Блохинцеву старшему, забрать карты и вернуться обратно. Что будет дальше — история пока умалчивает, но придумать запасной план на всякий случай просто необходимо.