Дмитрий Буров – Простой советский спасатель 4 (страница 6)

— Да ну, глупости, а потом с этим грузом ложку на воды выталкивать? Ерунду не говори, — напарник мазнул рукой.

— Ну, да ты прав… Слушай, а ты чего Василию-то об этом не рассказал? Я уж было подумал, криминал какой, а тут всего лишь ложку переправил в другую сторону да еще и по просьбе хозяина.

— Да ты что! Зачем мне лишние проблемы? Затаскают де потом, вопросами замучают, а когда, а что, а почему тебе, а не кому-то другому? А прикинь если Сидора на самом деле веслом того, по башке и в воду… Я же получаюсь самым удобным подозреваемым!

— Да какой из тебя подозреваемый! — хмыкнул я. — Ты со мной все утро был, а в самый ответственный момент мы на берегу оба торчали, слушая гороховую гражданку.

— Какую? — не понял Женька.

— Ну, тетку ту, которая суету навела, купальник на ней был в белый горох.

— А, точно. Да все равно, — Женька качнул головой, отказываясь признать мою правоту, помолчал и добавил. — Как ты думаешь, на лодке и вправду был Сидор Кузьмич?

— Да черт его знает, — протянул я, задумчиво глядя на море. — Не верится мне, что с нашим мичманом могли так поступить. Точнее, что он бы такое допустил.

Черт, сложно общаться с другом, когда не можешь всего рассказать. Ну не верю я, что Кузьмича могли так банально подловить, и кто этот второй, в кепке с длинным козырьком? Конкурент? Подельник? В смысле, тоже из заговорщиков или кем там они себя считают, искателями государственной казны? Или это из тех, с кем Кузьмич яшкается по своей пляжной линии?

— Вот и я не верю, — вздохнул Женька. — Что делать-то будем?

— Да ничего не будем. В том смысле, с дежурства нас никто не снимал. Работаем, Жека. Объявится Сидор Кузьмич— посмеемся вместе, а не объявится…

— Тогда что? — Жека глядел на меня круглыми глазами, ожидая ответа.

— Тогда не посмеемся. Тогда милиция будет разбираться, точно тебе говорю. Все, кончай волынку, работа не ждет. Слушай, а с лодкой-т что? — вдруг вспомнил я.

— А что с лодкой? — Женька глянул в бинокль. — Вон стоит.

— Да не с нашей, с Прутковской. Мы ж её возле своей так и оставили. Вот черт! Там же детвора все следы затопчет! Хотя какие следы после моря… Ладно, пусть милиция разбирается, а мы будем надеяться на то, что Кузьмич жив-здоров и скоро появится.

В этот момент я обратил внимание на знакомую фигуру, которая остановился возле лотка с пирожками.

— Жека, ты это… пирожков хочешь? — не сводя глаз с товарища, разговаривающего с Евдокией, поинтересовался я.

— Не помешали бы, — Женька похлопал себя по животу. — Уже лягушки рыдают. Я, когда волнуюсь, всегда жрать хочу, чисто волк. Перед экзаменами так совсем плохо, — пожаловался напарник. — Посидишь, сбегаю?

— Сиди, сам схожу, — отмахнулся я. — Не своди взгляд с горизонта, — улыбнулся я и бегом скатился с лестницы, успев расслышать, как хохотнул Женька, хватаясь за свой любимый бинокль.

Спустившись вниз, я не стал торопиться, неспеша огляделся, присматриваясь к отдыхающим, будет случайно мазнул взглядом по мужчине, который все еще топтался возле лотка расстроенной тети Дуси. Надо бы придумать, как ей помочь. Муж-мошенник в советском государстве, за которого взялась милиция — это крест на всю жизнь. От нее теперь практически все отвернуться Увы, но есть у нашего брата и сестры такая сучная черта характера. Не у всех, но у многих. Хотя, если он бывший, то Евдокии прямо-таки повезет, может, и по судам таскать не будут, и соседи пожалеют.

Минут через пять мужик отстал от Евдокии, и пошел в сторону набережной, на ходу жуя пирожок. Я стоял, смотрел ему вслед и уговаривал себя не ввязываться в это сомнительное приключение. Однажды я уже прогулялся за этим типом и получил по башке. Неизвестно, чем закончится моя слежка сегодня.

Но семейный дух авантюризма поднял голову и завел старую песню о главном: семьи нет, детей нет, что мне терять? Совесть взбрыкнула и напомнила про Лену и отца. Вот за отца-то я и ухватился: черт его знает, что это за тип, как он связан с Кузьмичом, комитетом, картами и прочей-остальной кладоискательной антуражностью. За каким лешим он меня подстерег и по голове приложил?

Борьба с разумом была короткой, победа оказалась сокрушительной. Вздохнув, я решил купить мороженое и прогуляться за товарищем в бейсболке. Короткая прогулка позволила увидеть много интересного. Стараясь не светиться, прикрываясь матрасами и кругами, которые тащили в руках отдыхающие, прячась за их спинами, я дошел за мужиком практически до постамента с кораблем.

В какой-то момент едва не спалился, когда мужик вроде бы как невзначай присел на скамейку, а в следующий момент рядом оказался Игорек! Сначала я не придал этому значения: Васильков с напарником дежурили на детском пляже. Но короткое наблюдение показало: эти двое знакомы.

На скамейке Игорь посидел недолго, съел пирожок, выкинул бумажку в урну, поднялся и пошел к автоматам с газированной водой. И в этот момент я едва не упустил самое главное. На том месте, где минуту назад сидел Игореша, осталась лежать какая-то бумажка.

С того места, откуда я наблюдал, невозможно было разглядеть, что за документ забыл или специально оставил парень на лавке. Но когда мужик в бейсболке небрежно протянул руку и забрал желтоватый клочок, мне показалось, что я опознал передачку. Когда же странный тип на минуту развернул бумагу и заглянул внутрь, мои сомнения переросли в уверенность.

Глава 4

Теперь я не сомневался: мужик не просто замешан в истории с архивариусом, поиском документов и поисками царского золотишка, но и я Прутковым знается, а то и сотрудничает. Товарищ в кепке свернул карту, сунул ее в карман и поднялся, собираясь уходить.

Я спрятался за остановку, продолжая наблюдать и прикидывая: стоит идти за ним дальше в надежде снова получить по башке, или не рисковать здоровьем. Азарт потихоньку захватывал власть над разумом, а в голове зудела мысль о том, что выяснять подноготную всей этой дурацкой истории просто жизненно необходимо. От этого зависит жизнь моей семьи в будущем.

Но моим планам не суждено было исполниться. Неизвестный в бейсболке, козырек которой все время скрывал его лицо, внезапно махнул рукой куда-то в сторону выезда с пляжа. Я оглянулся, пытаясь понять, кому он машет, и увидел зеленые жигули, отъехавшие от прогулочной дорожки.

До последнего надеясь, что машина проедет мимо дядьки, я разочарованно стукнул ладонью по столбу, за которым прятался, вызвав недовольство какой-то бабульки в платочке с капризным внуком. Пацаненок тут же принялся лупить испачканной в ягодах ладошкой по перекладине, услышав «нельзя», закономерно раскрыл рот и заныл.

Жигуль тем временем тормознул возле кепчатого, и мужик, с которым предположительно видели в лодке Сидора Кузьмича, запрыгнул на переднее сиденье. Машина рванула с места и помчалась в сторону порта. Пара мужиков, что стояли с пивными кружками возле бочки, ругнулись вслед лихачу, который поднял пыль. Через минуту Центральный пляж снова погрузился в расслабленное летнее состояние.

Я постоял еще чуток, надеясь неизвестно на что, оглянулся вокруг. Но, не заметив больше ничего интересного или подозрительного, потопал в сторону нашей вышки.

— Слышь, Леха, а ты чего тут ошиваешься? Ты ж вроде на больничке еще? — раздалось за спиной.

Да чтоб тебя приподняло и треснуло, Васильков! Что ж ты как черт из табакерки всегда такой внезапный, что аж прибить все время хочется? Я чуть сбился с шага, но оборачиваться не стал: надо, пусть обгоняет или рядом пристраивается. Мне — не надо, руки чешутся развернуть его спиной и наподдать хорошенько по мягкому месту, да так, чтобы месяц меня стороной обходил.

— Что надо? — недовольно буркнул я, продолжая шагать к своей вышке.

— Да так, гуляю вот, свежим воздухом дышу, — затараторил Игорек. — А ты чего? Выписали?

— Выписали.

— На дежурство, что ли?

— На него, — я очень надеялся, что мой недовольный тон и краткие ответы на корню убьют желание Василькова ко мне приставать. Но не на того напал.

— Слушай, а ты слыхал, да, что Пруткова убили? Ты прикинь, да? В нашем городишке и вдруг убийство! Да еще и начальника ОСВОДа! Это ваще ништяк!

— Ты больной? — я остановился и глянул на Игоря в упор.

Парень, не ожидая такой подставы, едва не вписался в мою спину.

— А чё не так? — Васильков захлопал ресницами.

— То есть убийство, по-твоему, — это ништяк?

— Да нет, я не в том смысле, ты что! — смутился прилипала. — Я, типа… Ну, в нашей провинции и такое дело!

— Можно подумать, у нас не убивают, — буркнул я и продолжил шагать.

— Да убивают, наверное, но тут-то мы знакомы с мертвецом! Прикинь! Как думаешь, кто его пристукнул? — забегая вперед и заглядывая в мое лицо полюбопытствовал неугомонный.

— Да с чего ты вообще взял, что Пруткова убили?

— Ну как же, даже свидетель есть. Говорят, тетка какая-то все видела и теперь милиция будет её прятать, чтобы убийца и её не грохнул, как свидетеля. Она ж его опознать может, и все, сушите весла, собирайте сухари, — на манер дворовой песенки нескладно пропел Игорек.

— Ну, во-первых, все это бред, и никого тетка не видела, и прятать её никто не будет. А, во-вторых, еще неизвестно, Кузьмич или кто другой ругались торчали в лодке. Милиция разберётся. Ты, кстати, когда Кузьмича в последний раз видел? — я в очередной раз резко остановился, ловя Игоря в фокус, чтоб не пропустить внезапных эмоций.