Дмитрий Буров – Простой советский спасатель 4 (страница 5)

— Не сделали. Но если один скрывает информацию, второй автоматически становится соучастником преступления, — врал я, конечно, безбожно, но что делать, Женькину тайну нужно было выяснить. Мы с тобой кто?

— Кто? — тупо переспросил друг.

— Мы с тобой напарники! А это значит что?

— Что? — Жека, окончательно сбитый с толку, забыл про рупор, которым хотел прикрыться от моих расспросов, и лупал глазами.

— Это значит, друг за друга отвечаем и в горе, и в радости, — ага, в бедности и богатстве. — Поэтому менты с нас обоих спросят.

— Да ты-то здесь причем? Ты же даже не знал! — воскликнул парень.

— Ага, значит, все-таки есть что-то, о чем я не знаю, но узнать, друг мой Евгений, мне очень хочется, — сложив руки на груди, сурово припечатал я.

— Да нет ничего! — заюлил Жека, но я стоял в проходе, перекрывая ему обзор на пляж, и не сверлил его сердитым взглядом. Во всяком случае, я надеялся, что взгляд у меня сердитый и весь я такой строгий и злой. Надоел детский сад до чертиков. И если уж разбираться в деле с лодкой, то сначала надо дожать Женьку, а потом уже идти по остальным пляжникам.

О том, чем мне лично грозит исчезновение Сидора Кузьмича, я старался пока не думать. Честно говоря, на душе как-то даже полегчало, словно проблема неожиданно рассосалась сама собой. Но что-то мне подсказывало: не так все просто в этой истории, и совсем скоро вылезут новые рожки из следующего козленочка.

Если Кузьмич помер, на его место по любому придет кто-то другой. Во-первых, гибель сотрудника комитета госбезопасности, — это вам не смерть курортника, которую можно списать на несчастный случай. Перегрелся, перепил, переохладился товарищ отдыхающий и помер на пляже, а, точнее, в море.

За Прутковым стоит организация, которая будет рыть землю, но найдет виновного в смерти своего товарища. Ну, или назначит кого-нибудь на эту роль. Во-вторых, если верить словам Сидора Кузьмича, сказанные им в кабинете на Коммунаров, утерянную казну он ищет по распоряжению вышестоящих товарищей. И неважно, заговорщики они, или нынешнее руководство страны, главное то, что нацелены ребята отыскать давно потерянное и присвоить. Ну, или пустить на благо Советов, в чем лично я сомневаюсь очень сильно.

Пауза затягивалась, Женька упрямо молчал, но видно было, что держаться нету больше сил, и ему очень хочется поделиться с кем-нибудь страшной тайно.

— Колись уже. Ну, — я спустился на пару ступенек вниз, чтобы оказаться на одном уровне с другом, и расслабленно облокотился о перила лестницы.

— Да что ты, блин, пристал! — вяло отмахнулся Жека.

— Ну, как знаешь, — я развернулся и начал спускаться.

— Ну, ладно, ладно! — воскликнули за моей спиной. — Только ты никому!

Я оглянулся и вопросительно глянул на напарника, проверяя серьезность его намерений.

— Поднимайся, чтоб никто не подслушал, — Женька поднялся, подошел к ограждению и перегнулся через поручень, разглядывая местность.

Как ни странно, но сегодня возле нашей вышки оказалось мало пляжных ковриков. Обычно точка спасения торчала как одинокая сосна в окружении садовых роз: курортницы стремились расположиться поближе, чтобы, так сказать, не далеко бежать за спасателем, если вдруг начнут тонуть. Ага, в песке с ракушкой.

Я вернулся, переставил стул так, чтобы видеть Женькино лицо и глаза, и молча стал ждать, когда товарищ соберется с силами и признается. Напарник оглядел окрестности, оглянулся на меня, понял, что юлить дальше не удастся, вздохнул, развернул стул, оседлал его и печально начал свой рассказ.

— Понимаешь, я вчера вечером видел Сидора Кузьмича. Я уже со смены собирался уходить, когда он ни с того, ни с сего на пляж приперся.

— Подожди, так Кузьмич всегда под конец дежурства к нам приходит, — удивился я. — Это ж традиция: отпустить смену, обсудить планы на следующий день, новостями обменяться.

— Ну да, он и приходил как обычно за час до конца рабочего дня. Мы с ним потрындели за работу по мелочи и все. Кузьмич попрощался и ушел. Вроде как он торопился куда-то, то ли на встречу, то ли к внуку, я так и не понял. А может к внуку на встречу.

— А вернулся когда?

— А вернулся он, когда я уже с вышки сполз и собирался на лодочную станцию топать бинокль и рупор закинуть, — Женька замолчал, напряжённо вглядываясь мое лицо.

— Ну, а дальше что?

— А дальше… Блин, Леха, дальше Кузьмич попросил меня перегнать его лодку в одно место и там оставить. А всем на станции сказать, что, мол, Сидор Кузьмич разрешил взять покататься. Нам с тобой.

— Чего? — опешил я. — Я-то каким боком? Я ж в больнице был, и Кузьмич об этом знал.

— Ну, не знаю, — Женька виновато отвел глаза. — Я сделал, как он велел. Начальник все-таки. Да и характеристику еще испортит, как я потом буду.

— Понятно. Дальше что? — эх, Жека, Жека, не пойду я с тобой в разведку, это точно.

— Дальше я сторожу сказал, что велено, вернулся через час, как Кузьмич просил, взял лодку и перегнал её куда было сказано.

— Куда перегнал-то? — уточнил я.

— Ну… — Жека поскрёб затылок. — Знаешь проход на Кирпичиках между домами? Типа тупичка, через который местные к морю спускаются.

Я нахмурился, вспоминая старый район. Маленьким, да и в подростковом возрасте в тех краях я не бывал. Скорее, кирпичные приходили к нам в военный городок в «Дубки» на дискотеку. За что и выхватывали от нас регулярно. Знатные драки случались с пришлыми из-за девчонок. Иногда и просто так дрались, по принципу «я дерусь, просто потому что я дерусь». Ну а кто сказал, что можно шататься по нашей территории как у себя на Кирпичиках?

— Это от конечной что ли, в сторону старых домов? — я чуть не ляпнул вдоль новых многоэтажек, но вовремя остановился. Черт его знает, есть в тех районах сейчас новые дома или только частный сектор. Это в мое время там вполне себе развитый микрорайон.

Женька нахмурился, соображая, что я имею в виду, затем неуверенно кивнул.

— Узкий такой проход между деревянными заборами?

— Точно! — просиял напарник.

— Так ты лодку кому-то во двор что ли затаскивал? — удивился я.

— Да нет, с чего ты взял? А-а-а, нет, это я там поднимался, когда лодку там бросил.

— Жека, не тяни бычка за хвост, выскользнет. Ни черта не понятно. Ты можешь конкретно объяснить: куда отогнал лодку, и что потом делал?

— Ну, я же тебе говорю! На Кирпичики! Там недалеко подъем в город по обрыву, а на берегу дерево приметное.

Ого! Прошлое, точнее будущее, и тут лезет во все дыры прошлого. Это дерево мы облюбовали еще по молодости, ходили туда на рыбалку в юности. В какой-то момент начали оборудовать под себя вместе с неизвестными местными рыбаками. Притащили пару бревен, устроили сиденья, сварганили что-то типа мангала из кирпичей. Короче, красота. Став взрослыми, отмечали там майские праздники.

Даже насыпь из разнокалиберных камней, которыми укрепили берег, не испортила место. Стало даже лучше, как по мне. Мы с друзьями последние годы очень редко там бывали, крайний раз решили вспомнить молодость и отметить день рождения друга детства Павлухи на берегу под рыбалку, решили, что на дереве самое то будет.

Место оказалось облагороженным. Кто-то выстроил вокруг каменный заборчик, чтобы укрываться от ветра, с несколькими точками для закидывания удочек. И даже притащил на брег старое кресло. Красота!

— Все, понял, принял, — кивнул я. — У дерева оставил?

— Нет, чуть дальше, напротив Змеиной горки, — уточнил Женька.

Я отчетливо вспомнил это место. Однажды, уже встречаясь с Галкой, мы отправились туда вчетвером: я со своей и Пашка с молодой женой. Жена переехала с Дальнего Востока, все для нее в нашем городе было в новинку. Особенно рыбалка и ночевки на берегу.

Но оказалось, молодая супружница больше всего на свете боится мышей и змей. А последние в тех местах очень любят гнездиться. Визгу было на весь берег, когда Аленка увидела в воде черную голову… ужа, потому как никто другой в наших краях не водится.

Мы так и не смогли е убедить, что ужики милые и не кусаются, и бояться её больше, чем она их. После этого Алена кроме центрального пляжа нигде в море не заходила. Я не стал ей говорить, что и на городских пляжах змеи в воде тоже встречаются, хоть и редко. Так и живет до сих пор в неведение. Зато хоть купается вволю.

Собственно потому этот кусок местности и прозвали Змеиной горкой. Очистные расположились аккурат между двух склонов обрыва.

— И что, так просто оставил напротив Змеиной горки и ушел? — черт меня дернул задать такой глупый вопрос, у нас лодки спокойно стоят на воде, никто их не трогает.

— Нет, — неожиданно ответил Жека. — Кузьмич велел вытащить её на берег и оставить.

— Зачем? — моему удивлению не было предела.

— Не знаю, — в голосе друга зазвучала растерянность. — Я как-то не придал значения… Сделал, что Кузьмич сказал да и все. Слушай, а правда, зачем было вытаскивать лодку, чтобы потом затаскивать её обратно в воду? Он же, получается, на ней сюда пришел. Охота была возиться.

Мы задумались, прикидывая причины, из-за которых Кузьмич мог озвучить такую просьбу. В голову ничего толкового не приходило. Штормового предупреждения не обещали, так что даже если мичман не собирался выходить в море, лодка спокойно могла переночевать на воде.

— Да-а-а, загадка, — Жека вздохнул.

— Думая, отгадка самая обыкновенная. Может, перевезти что хотел на остров…