Дмитрий Булатов – Дневник далёкого предка – 3. Новая угроза (страница 12)

– Да, не перживай, всё пошти корошо, – тем же шёпотом продолжил голос. – Давай средний луна придёт, и я придти в ваш этот, как вы его звать, слово какое-то дурацкий, в тот болшой красивый изба, что недавно сделать. Корошо?

– Корошо, корошо, – сказал я Сергею, когда он ко мне повернулся.

– Хорошо, Рэм – ответил в рацию Сергей.

– Я отправить тогда Джилу вам, она поймать большой плавунец, рыб по-вашему. Как ты говорить? С Рэм стол, а с тебе дурная вода, ты ведь привёз? Всё, говорить я уже всё, до средний луна. – И рация смолкла.

– Ну что, Серьга, – еле сдерживаясь от хохота, в отличие от остальных, которые в данный момент чуть ли по песку не катались, спросил я, – сам расскажешь про дурную воду или тебя, как это у нас, допросить устраивать?

– Да что тут рассказывать-то, – спокойно отвечал Сергей. – Я как-то решил, что пора бы наладить отношения с местными жителями, когда они чуть не атаковали шахтёрский бот с копьями наперевес. Мол, надо объяснить, чтобы местные не лезли под манипуляторы бота, а то раздавит кого-нибудь, нехорошо получится. Ну вот и взял пару бутылок коньяку, отправился к ним в поселение. На берегу как раз и встретил Джилу, так же, как мы сегодня с ней встретились. У них рыбалка – это в основном детское занятие, более взрослые на охоту ходят. В общем, она испугалась сначала, но потом вроде поняла, когда я поднял руки вверх, что я вроде как и не опасен. А языки у нас действительно очень похожи, даже как-то странно. В общем, она поняла, что я хочу поговорить с вождём. Проводила она меня к нему, мы посидели, поужинали, я ел их пищу, они угощались моим пайком. Ну, наша пища им не очень понравилась, я ведь не догадался чего-то из приготовленной пищи с корабля прихватить, в то время мы с Ксюшей жили прямо на фрегате на орбите планеты, и то только по необходимости. В основном жили на Сорре в её доме, вот и взял офицерский флотский паёк. Коньячок тогда вождю по вкусу пришёлся, у них ведь из алкоголя только так, винишко слабенькое, и то в рот не вломишь. Так и повелось, как я прилетаю на планету, то вождь ко мне дочь свою отправляет, прямо на место вот этого дома, почему я и решил здесь его поставить. Джила готовит ужин, параллельно учит наш язык, а вечером приходит вождь, и мы с ним бутылочку уговариваем. Он так-то мужик классный и очень хочет добра своему народу, но вот шаман этот… Вождь, однажды решив, что коньяк хорошо развязывает язык, решил опоить шамана. И тот с пьяных глаз и разболтал ему, что никогда тот с богами-то не общался, так, в начале времён его предки общались с некой местной богиней. Имя у неё ещё очень на нашу Нараю похоже. А затем богиня и вовсе ушла из этих мест, а для порядка его родственники так и поддерживают легенду, что общается его род с богами. Мол, так и люди, боясь, что попадут в немилость к богам, ведут себя достойно, и шаману хорошо иметь свою власть над народом.

– А Ксюша твоя к Джиле не ревновала? – спросила Елена.

– Да, поначалу было такое, – усмехнулся Сергей. – Вот и полетела со мной на одну нашу встречу. Но когда увидела её, так словно мамка за ней начала ухаживать. Ведь тогда Джиле лет восемь было, она и одежду начала ей таскать, и сладости всякие передаёт постоянно, вот и сейчас в боте целый мешок лежит. Я еле уговорил её сегодня с нами не лететь. Ведь мамы у Джилы своей нет, погибла ещё в младенчестве малютки Джилы. Зимой на их деревню напал шатун, что-то типа земного медведя. А мужики как раз на него охотиться ушли, видать, где-то разминулись, он тогда знатно подрал её маму. Но она не приняла помощи племени, ссылаясь на то, что жена вождя сама о них должна заботиться, а не наоборот. Гордая очень была, вот гордыня-то и погубила её. На второй день она уже не могла даже поддерживать огонь в доме, поэтому обняла маленькую Джилу в кровати, чтобы как-то согреть её, так и умерла. Когда вождь вернулся с охоты, она ещё тёплая была, но жизнь её уже покинула. Так моя Ксюшка, услышав эту историю, и возомнила себя её мамой, даже забрать её хотела, но вождь не дал. Он ведь больше никого так в жёны и не взял, хотя у них и по нескольку жён бывает, любил он жену очень, и единственная память о ней осталась в его дочери.

– Да, – вздохнула Елена, – сколько я в последнее время таких печальных историй слышу, просто жуть. Бедная девочка, живёт в таких условиях, да ещё и без маминой помощи.

– Так, ты захотела ещё одной мамой стать? – возмутился я. – Не забывай, у нас вообще-то есть свои дети. А сейчас Джила уже подросток, и у неё любящий отец, уже поздно ей переживать о потерянном детстве, оно прошло. А вот чтобы будущее у неё нормальное было, нам и надо поработать над отношениями с местными племенами. И вообще, нам пора выдвигаться ко дворцу, а то наша первая гостья будет дожидаться добродушных хозяев на пороге.

На берегу этого моря, носящего имя Зарайского, чуть поодаль имелся небольшой холм, на котором, величественно утопая в деревьях, имеющих скромную листву, больше напоминающую иголки, стоял белоснежный дворец. Дворец поистине был прекрасен, белые стены в три этажа украшала ярко-зелёная крыша. Огромный балкон второго этажа с величественными колоннами держал отдельную крышу и открывал прекрасный вид на море. С обратной стороны дворца здание имело форму буквы П, окончания крыльев которых соединялись парадом таких же, только уже во всю высоту дворца, белоснежных колонн. А на площади, образовавшейся меж крыльев, переливался струями воды, блестящей в лучах Бетельгейзе, великолепный фонтан. И стоило нам только подойти ко входу с колоннами, как Альфа еле слышно зарычала, давая нам понять, что мы здесь не одни. Но стоило показаться источнику опасности, как Альфа тут же сменила гнев на милость, завиляв хвостом. Из-за угла западного крыла дворца выехал всадник, это была Джила, и в руках она держала уже знакомую рыбёшку, подманивая Альфу её ароматом. Альфа чуть слюнями не подавилась, ожидая от меня одобрения, получив которое кивком моей головы она тут же рванула к желаемому лакомству, уже даже не обращая внимания на животное, на котором прибыл гость. А я вот обратил внимание, это был тягун, но только очень худощавого телосложения и выше на полкорпуса, наверное. Судя по его длинным ногам, он должен развивать очень приличную скорость. Как потом объяснила Джил, его шустрик является представителем рода прытников. И я оказался прав, скорость они по ровному полю могут развивать до шестидесяти пяти километров в час, в отличие от наших тягунов, которые больше рассчитаны на огромный вес груза, чем на скорость. Мы вместе с Джилой ходили и осматривали комнаты и залы дворца, открыв рот. Везде лепнина на стенах, иногда из разнообразных узоров она переходила в форму лиан, обволакивающих всю комнату, некоторые покрашены в серебро или золото, многие просто белые, и везде величественные колонны. Каждая комната имела свой неповторимый дизайн и цветовую гамму. Нет, не аляповато-яркую, все тона нежные, но всё равно отличались по цвету, всюду висели зеркала и картины. В основном на них были наши приключения, вот, например, космический бой с кланом Клима Курбатова, где маленький фрегат стоит против целого флота огромных чёрных крейсеров, и такое чувство, что вот ещё мгновение, и этот маленький, но злой кораблик рванёт наказывать этих мастодонтов. Вот картина, где спасательный бот «Бродяги» ухватил своим манипулятором космический вокзал Сорры, который уже начал загораться от трения в плотных слоях атмосферы, когда только успели. Джила ходила и расспрашивала о каждой картине и о том, что на ней изображено, Сергей ей объяснял вкратце, рассказывая о наших приключениях. Но вот картина в торжественном зале заставила нас всех остановиться и, открыв рот, рассматривать её. Огромная, около трёх метров, стоящая промеж входных дверей под самый потолок, на ней на фоне космического пространства стоим мы с Еленой, она в красивом голубом платье, я в парадном офицерском мундире, и мы, чуть склонившись, смотрим на свои ладони, в руках у нас ни много ни мало кружится в своём ритме система звезды Бетельгейзе. Елена пальцем указывает на планету Валькор, у которой уже светится третья, самая маленькая луна отражёнными лучами звёзды. Охр… ть, только и смог я выдавить из себя, а Джила спросила что-то про предсказание богини и то, что мы, мол, тоже про него слышали. Мы с Еленой одновременно оглянулись и посмотрели на Джилу.

– Джила?!?!? – хором обратились мы к ней.

– Что? – несколько испугавшись, ответила она.

– Не пугайся, мы бы хотели услышать это предсказание, ты не поведаешь нам?

– Ой, а вы что, не знаете? – удивилась она. – Так у вас же это нарисовано! Давайте я вечером при папе расскажу, хочу, чтобы папа тоже видел вашу реакцию, а то он не поверит мне, что вы не знали.

Согласившись, мы пошли дальше, как на экскурсии в каком-то музее. Найдя кухню, Джила осталась на ней готовить ужин. В одной из комнат, лёжа на кушетке в одежде, сопел молодой человек, хотя в паре метров от него стояла огромная кровать. Эта спальня была особенно уютна, в мягких зеленоватых тонах. На стенах обои, напоминающие бархат, лепнина покрашена в золотой оттенок, всюду наши с Еленой фото, снятые на официальных приёмах, вот наше прибытие из первого полёта «Бродяги», дети ещё немного ошарашены прибытием на планету и таким вниманием к ним. Елена тут же схватила и прижала к сердцу, обнимая её, чем и разбудила молодого человека.