Дмитрий Брат – Детектив Шторм. Красная Королева (страница 9)

— Это, наверное, жутко, — ответил Сай.

— Наверное, — усмехнулся Шторм.

Он подошёл к столику и сел напротив неё.

— Я здесь, — сказал он. — Что ты хотела мне показать?

Красная Королева подняла голову. Её глаза блеснули — впервые за всё время. А потом она щёлкнула пальцами, и оранжерея поплыла.

Голос Королевы раздался со всех сторон — оранжерея усилила его акустикой, превратив в многоголосый шёпот:

«Чай будет подан. Выпей до дна, Эшфорд».

Она подняла голову. Движение было плавным, почти человеческим — но с той микроскопической задержкой, которая выдавала удалённое управление. Не скрипт. Живой оператор с неидеальной связью.

Она склонила голову набок — жест, который выглядел почти кокетливо, но отчего-то вызывал озноб.

— Вы пунктуальны, сэр Эшфорд, — произнесла она. Голос звучал сразу отовсюду, с лёгким эхом, накладывающимся на себя. — Чай почти остыл.

— Ничего, я не любитель горячих напитков.

— Знаю, — в её голосе появилось что-то похожее на улыбку. Интонация была ледяной, спокойной, почти безжизненной. Тембр — низкий, грудной, неестественный для женщины в алом платье. — Вы предпочитаете кофе. Четыре чашки в день. Последнюю — за час до сна.

Я замер.

Аверину она говорила о чае. Мне — о кофе. О моём кофе. О том, что я пью каждое утро. О том, когда я ложусь спать.

Холодок пробежал по спине. Мурашки взбежали по рукам.

«Откуда?» — пронеслось в голове. — «Откуда она знает?»

Это была не цитата из дневника Аверина. Это была информация, которую Архитектор собрал лично обо мне.

— Откуда вы знаете? — спросил я. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидал.

— Я знаю всё, что знал он, — она наклонила голову, разглядывая меня сквозь прорези маски. — Архитектор собрал обширное досье на тех, кто приближается к истине. Аверин был не первый. И, полагаю, не последний.

— Вы говорите об Архитекторе как о ком-то отдельном. Значит, вы — не он.

— Я — его голос. Его маска. Одна из многих. — Она поднесла чашку к фарфоровым губам, но не сделала глотка. — Он создал меня, чтобы говорить с теми, кто приходит. С такими, как Аверин. С такими, как ты.

— И что вы хотите мне сказать?

— Не я. Он. — Королева поставила чашку на стол. — Ты ведь знаешь, зачем ты здесь, Алексей Шторм.

Она назвала моё имя. Настоящее.

— Сай, — сказал я одними губами.

— Слышу, — отозвался он глухо. — Она обращается к твоему профилю. Но ID по-прежнему пустой. Это не игрок. Это программа. Или...

— Или что?

— Или часть игры, которую кто-то переписал.

Королева поднялась из-за стола. Её платье зашуршало — звук был настолько детальным, что я невольно восхитился работой звукорежиссёра.

— Ты хочешь знать правду о «Колыбели», — произнесла она. — Хочешь знать, что стало с теми двенадцатью. Я покажу тебе.

— Кто они? — спросил я. — При жизни. Я знал их. Каждого. Почему Архитектор выбрал именно их?

Королева замерла на секунду. Её глаза за маской блеснули.

— Не сейчас, — сказала она. — Сначала ты должен увидеть. Потом поймёшь.

— Я уже видел эту сцену. Вы показали её Аверину.

— Аверину я показала страх. Тебе я покажу правду.

Я смотрел на неё. Время шло. Сколько осталось — сорок семь минут, как у Аверина? Или больше?

— Показывай, — сказал я.

Она щёлкнула пальцами, и оранжерея исчезла.

Я стоял в зале управления «Элизиума». Восемь лет назад. Всё было точно так, как я помнил — голографические панели, кресла с нейроинтерфейсами, и двенадцать человек, застывших в момент, когда их сознания ушли в сеть.

Я попытался сделать шаг назад. Ничего. Ноги не слушались.

Я захотел отвернуться. Шея не поворачивалась.

Я попробовал закрыть глаза. Веки не двигались.

«Паралич, — понял я. — Как Аверин. Как он».

В висках запульсировала боль. Острая, нарастающая. Я попытался поднять руку, чтобы коснуться головы, — рука не двинулась. Только пальцы чуть дрогнули.

Тяжесть навалилась на плечи, на грудь, на всё тело. Как будто кто-то невидимый положил сверху сотни килограммов. Дышать стало труднее.

Паника поднялась откуда-то из живота. Сердце заколотилось быстрее. Я сжал зубы и заставил себя думать.

«Не паникуй. Паника убьёт быстрее, чем он».

Фигуры в креслах ожили.

Теперь они не были статуями. Они двигались. Поворачивали головы. Открывали рты в беззвучном крике. И смотрели прямо на меня.

— Смотри! — голос Королевы прозвучал требовательно, почти приказом. — Смотри на тех, кого ты оставил!

Я заставил себя не отводить взгляд — хотя отвести его всё равно не мог.

Лица. Молодые. Испуганные.

Женщина с длинными светлыми волосами — её рука тянулась к стеклу, пальцы сгибались, как будто она пыталась ухватиться за воздух.

Мужчина в очках — он смотрел прямо перед собой и что-то шептал. Я не слышал слов, но по движению губ мог разобрать: «Вытащите нас. Пожалуйста. Вытащите».

Гнев поднялся во мне. Горячий, обжигающий. Я хотел крикнуть, что это не моя вина, что я не знал, что не успел, что я пытался их спасти.

Но голос не слушался.

— Это не запись! — наконец выкрикнул я. — Этого не было в логах! Вы реконструировали сцену! Или сфабриковали!

— Это правда, — ответила Королева. Её голос был спокойным, почти равнодушным. — Правда, которую ты хотел забыть. Они не просто застряли в системе. Они стали первыми гражданами Нулевого Мира. И ты, Алексей Шторм, — их создатель.

— Я их не создавал! Я совершил ошибку!

— Ошибка — это то, что ломает систему. А ты открыл дверь. Архитектор лишь вошёл в неё.

Я смотрел на двенадцать фигур и чувствовал, как внутри поднимается тошнота. Гнев смешивался с ужасом, ужас — с болью, которая пульсировала в висках.

«Они живы, — подумал я. — Они все живы. И я должен их вернуть».

Но я не мог даже отвернуться.

Я смотрел на двенадцать фигур и чувствовал, как внутри поднимается тошнота. Гнев смешивался с ужасом, ужас — с болью, которая пульсировала в висках.

Но вместе с этой мыслью пришло странное, неожиданное облегчение.