Дмитрий Боррони – Кто автор, а кто герой 2 (страница 1)
Дмитрий Боррони
Кто автор, а кто герой 2
Глава 46 Сон или явь провинциального секретаря Тимофей Кондратьевича
Что ни говори, а женщину переспорить нельзя. Она всегда права. Права тогда, когда права и права тогда, когда неправа вовсе. Вообще, женщина – это нечто. Она всегда получала своё. Требовала свои права – избирательное право для женщин, которое они получили в Новой Зеландии в 1893 году. Позже женщины добились в Австралии, Франции, Норвегии, Дании, Исландии, в России, и наконец в Канаде – в 1918 году.
Женщины ставят всё с головы на голову. В их рассуждениях порой нет ни капли смысла. Бред сивой кобылы, да и только.
Но порой рассуждения женщины разумны. Они целесообразны и рассудительны, превращаясь снова и снова в бред сивой кобылы. Женщины никому не доверяют, всех предают, всеми пользуются.
Пользовалась ли Лариса Жданов тогдашним кабинетского регистратора Тимофей Кондратьевича. Кто знает? Впрочем, об этом знает только одна женщина. Но, возможно, женщина и не знает, если она влюблена, и её предают, то её месть будет жестокой, и не удивляйтесь, если женщина мща будет пользоваться им. А ещё мужчины удивляются, что их ещё пользуют как своих любимых, и предают, как только все желания женщин исполнены.
Но вернёмся к истории. Итак, начнём.
– Я, то и та. Я, то и это. Я, то что я и я, то что. Я ни в коем разе не скажу, кто я такая. Ведь я и то и это вся едина, во взгляде женщин я прочна, и не разглашу я ничего что разглашать не надо. Вы спросите, кто я такая? Лариса Жданова я или Вы думаете, что я это не она. Ведь для Вас я призрак прошлого или жительница Жабинки, Пелагея Ивановна Хайц. Что ж, не буду переубеждать Вас, ни в том и не в другом, в чём я могла бы Вас переубедить. Во всяком случае я та, кем Вы считаете меня. Хотите, Ларисой Ждановой я останусь, а хотите, Пелагеей Ивановной Хайц обращусь.
– Так кто Же Вы?
– Я сущность из ничего преданной Вами Тимофей Кондратьевич, а не я предавшая Вас Лариса Жданова – Ваша и Пелагеей Ивановной Хайц в одном обличье. Хотите знать, кто я? Извольте, я скажу, что можно мне сказать.
– Что ж, говорите. – сел на стул провинциальный секретарь Тимофей Кондратьевич. – Я внимательно слушаю Вас, кто бы Вы ни была.
– Я, то и та. Я, то и это. Я, то, что я и я, то что. – снова сказала Лариса Жданова. – Я – правосудия и закон. Искала я человека одного, и я его нашла.
– Кто ж этот человек? – Человек – предатель родины – отечество своего.
– Кто он?
– Ирод он российский. Анархист и также он убийца.
– Кто же он таков?
– Его звание, надворный советник, Роберт Карловичем звать. Его нашла.
– Он убит. Это сделали Вы?
– Нет.
– Кто тогда?
Молчание.
– Сильвестр Аристархович Плюм?
Молчание.
– Он приходил ко мне перед Вами во сне. – глаголил провинциальный секретарь Тимофей Кондратьевич. – Словно призрак появился он из прошлого и говорил со мной. – Человеческий мозг богат на вымыслы. Дай ему только волю, как он начнёт жить самостоятельной жизнью. – она сделала паузу. – Жизнь мозга – это отдельная природа его жизнедеятельности и жизнедеятельности самого человека. Если они неразделимы и одно целое, то это хорошо. А еже ли нет, то караул.
Провинциальный секретарь Тимофей Кондратьевич задумался. Что если правда что его мозг работает совершенно отдельно от его тело, и Диметрио, Сильвестр Аристархович Плюм и Лариса Жданова или Пелагеей Ивановной Хайц является тому подтверждением. Ведь только безумец способен видеть то, что видеть никто не может. На какую-то секунду провинциальный секретарь Тимофей Кондратьевич ужаснулся. Он неожиданно подумал, что он спятил. Что это расследование умершей Лидии Потаповны вот-вот, да и помешает его здравый рассудок. Ведь в мире, где прибывал Диметрио, он был один, и сейчас, призрак Сильвестра Аристарховича Плюм, а так же Ларисы Ждановой, и Пелагеи Ивановны Хайц, сейчас это было просто безумие.
Тем временем Лариса Жданова продолжала свою речь.
– Кто приходил, а кто – нет, это не важно. Важно только одно, что Вы об этом думаете? Важно лишь то, что я думаю обо всём этом. – она сделала паузу. – Я охотилась за надворным советником Роберт Карловичем с тех самых пор, когда произошли все известные Вам события. – начала свой рассказ Лариса Жданова. – Мне дали приказ, найти иностранного шпиона Наполеона в России. Мне дали это задание и поручили внедриться в некую организацию, которая по сведению тайной канцелярии Его Величества были связаны с французскими агентами в Польше. Он неких источников я узнала, что некий Сильвестра Аристарховича Плюм имеет вход в тайную организацию, и что он любит искусство-живописи. – она, сделав грустную паузу, продолжила. – Я долго добивалась, пока он на меня обратит внимание, а когда он на меня обратил внимание, то… – она тяжело вздохнула, и с явным призрением посмотрев на провинциального секретаря Тимофей Кондратьевича, оскалила свою улыбку, и словно обвиняя его в своих несчастьях, а так оно и было, прорычала. – А Вы мне всё испортили.
– Я?
– Да, Вы провинциальный секретарь Тимофей Кондратьевич.
– Я выполнял закон. – оправдывался провинциальный секретарь Тимофей Кондратьевич. – Вы нарушили закон Лариса Жданова и поплатились за это. – он сделал паузу, словно хотя что-то сказать, в затем бросил. – Что же, ежели Вы служили в тайной канцелярии Его Королевского Величества, почему они не позаботились о Вас, уважаемая Лариса Жданова. – он сделал однозначную паузу и точно заметил. – Что же тайная канцелярия не вытащила Вас из места лишение свободы?
Лариса Жданова только развела руками.
– Значит было нельзя. – сказала она. – Ежели это произошло бы, то вся операция коту под хвост пошла.
– Я Вас понимаю, Лариса Жданова. – тяжело вздохнул провинциальный секретарь Тимофей Кондратьевич, затем добавил. – Наше дело – превыше всего.
Тихо горела свеча на столе. Ночь. Женщина и её дочь сидели за столом, сочиняли историю. В какой-то момент одна из женщин, которую звали Елена Кузьминична, завела разговор.
– Что же дальше? Неужели провинциальный секретарь Тимофей Кондратьевич поверил Ларисе Ждановой. – вопросила Елена Кузьминична у Любови Романовны. – Неужели эта женщина затуманила ему мозги, кем бы ни была она не была? «Её история противоречит истории Ларисы Ждановой. – заметила Едена Кузьминична, – история Сильвестра Аристарховича отличается в корни от той истории, которую рассказала Лариса Жданова».
Любовь Романовна отложила перо в сторону, и, посмотрев на свою дочь, сказала.
– Совершенно верно. – согласилась Любовь Романовна. – У каждого из этих героев этой истории своя правда. Но какая из них истинная это неизвестно. – она сделала паузу. – Одно я знаю точно, для провинциального секретаря Тимофей Кондратьевича служение родины была превыше, чем ослеплённая любовь человека, способный на предательство ради неё.
– Вы считаете, что провинциальный секретарь Тимофей Кондратьевич любил родину, больше, чем Ларису Жданову? – удивилась Елена Кузьминична. – Я с этим совершенно не согласна.
– Не согласны? – удивилась Любовь Романовна. – Почему?
– Ради Ларисы Ждановой провинциальный секретарь Тимофей Кондратьевич отправил на каторгу, а сам надеялся остаться с Ларисой Ждановой, а та, воспользовавшись им, исчезла, растворилась в небытие.
Видя сомнения Елены Кузьминичны, Любовь Романовна возразила.
– Так, может, она не растворилась. – Может быть, она исчезла, чтобы получить иное задание тайной службы Его Величества? – она сделала паузу. – Что же касается провинциального секретаря Тимофей Кондратьевича, то, может, она его не любила его вовсе?
– Может быть. – тихо, задумчиво согласилась Елена Кузьминична. Затем сказала. – Мы женщины совсем ни такие, как мужчины.
– Лучше или хуже? – задала неоднозначный вопрос Любовь Романовна, и Елена Кузьминична ответила.
– Хитрее.
– Тогда как Вы считаете, Елена Кузьминична, – задала вопрос Любовь Романовна. – Лариса Жданова была, по-Вашему, какой женщиной?
Этот вопрос не заставил Елену Кузьминична долго думать.
«Что есть женщина? – задавала она сама себе этот вопрос и тотчас же находила на него ответ. То есть она не находила ответ, ответ она уже знала, как любая из женщин. – Женщина – не то что кажется вообще. Она любима и жестока одновременно. Она предаёт и выручает из трудной ситуации, порой жертвуя само́й. Женщина – это загадка. Загадка всего общество. Она недоступна никакому пониманию. Ища лучшей жизни, она заботиться о семье, которой у неё с её личных слов мужу никогда не было и быть не может, так как она всегда любила, любит и будет любить лишь одного человека, и этот человек – он, её муж – богатенький буратино из её настоящей жизни, у которого можно грести деньги лопатой, а он и не заметит. Женщина – стерва. Женщина – сука. Женщина – сама нечисть. Нечисть, пришедшая к нам на землю из другого мира. Соблазнившая Адама плодом запретного яблока греха. Кто знает, может быть змей, соблазнивший Еву, это не дьявол, а некто, кто жил в разуме самой Евы и говорил с ней. Ведь женщины порой говорят про себя вслух. Рассуждая осмысле жизни и, о том, что ещё надо сделать им, чтобы быть счастливыми. – такие мысли посетили Елену Кузьминичну, и ей волей – не волей пришла неожиданная, но логическая мысль. – Женщины – это мудрейшие жители, планета Земля. – но в то же самое время она сама себе противоречила. – Умные, это значит полные дуры? – эта мысль немного ошеломила её. – Что, если женщины самые глупые люди на планете земля? – тут же она успокоила сама себя. – Ведь я не дура. И маменька моя не так проста как может показаться на первый взгляд. Да, не правы те кто утверждает, что женщина умная, имея, ввиду что она полная дура. Женщина и должна быть полнейшей дурой. Ведь ежели женщина считает себя умной, то очевидно, она полнейшая дура. Уж лучше быть полной дурой и при этом добиться своего, нежели умной и при этом ничего не иметь».