Дмитрий Боровков – Итальянские походы императоров Священной Римской империи (конец VIII - середина XIII вв.) (страница 10)
Описывая императорскую коронацию, состоявшуюся 14 февраля 1014 года в Риме, Титмар Мерзебургский сообщил, что прежде чем Генрих был введен в собор Святого Петра, Бенедикт спросил, «желал бы он оставаться ближайшим покровителем и защитником римской церкви, ему же и его преемникам быть верным во всем». После того как Генрих «со смиренным признанием ответил, что будет так, то и получил от него помазание и корону вместе со своей супругой (Кунигундой Люксембургской. —
Оно было составлено в двух частях, одна из которых подготовлена от имени папы, а другая — от имени императора. Во время встречи Генриха с французским королем Робертом II в Ивуа на реке Маас в 1023 году обсуждался вопрос о созыве собора в Павии для проведения церковной реформы при участии Бенедикта VIII, однако это намерение так и не было реализовано.
В феврале 1014 года, через 8 дней после коронации Генриха II, в Риме были устроены беспорядки, инициаторами которых являлись приверженцы Ардуина, маркграфы из рода Отбертинов-Эсте (братья Гуго, Обиццо, Альберто Аццо I и сын последнего Альберто Аццо II), двое из которых, по словам Титмара, позднее были высланы в Германию и заключены в Фульдском монастыре и замке Гибихенштейн, а третий бежал. Генрих упустил возможность уладить конфликт с Ардуином, который во время его второго похода в Италию предлагал в обмен на сохранение за ним Ивреи отказаться от королевской короны и отдать в заложники своих сыновей. Император отверг это предложение, поэтому после его возвращения в Германию Ардуин организовал нападение на город Верчелли, временно изгнав оттуда епископа Льва. Кроме того, он осадил Новару и совершил вторжение в Комо, но вскоре из-за плохого состояния здоровья ушел в монастырь Сан-Бениньо-ди-Фруттуария, где скончался в конце 1015 года.
Несколько лет спустя Генрих II взялся за наведение порядка на юге Италии, где попытались закрепиться византийцы. Борьбу с ними на протяжении десятилетия вел выходец из Бари Мел, в 1016 или 1017 году призвавший на подмогу норманнов, а незадолго до своей смерти в 1020 году отправившийся за помощью к императору в Германию. К тому моменту, когда Генрих вступил с войсками в Южную Италию, византийцы нанесли удар по норманнам, укрепившимся в Гарильяно, захватив в плен родственника Мела Датта, которого доставили в Бари, зашили в мешок и утопили в море. Весной 1022 года Генрих осадил построенный византийцами город Трою, жители которого после трех месяцев осады, по утверждениям бургундского хрониста Радульфа Глабера, немецкого хрониста Германа из Райхенау, составителя «Больших анналов монастыря Сент-Галлен» и ряда других авторов, были вынуждены изъявить ему покорность. Впрочем, некоторые исследователи (например, французский историк Ф. Шаландон или английский историк Дж. Дж. Норвич) склонны сомневаться в достоверности этих утверждений, мотивировав свое мнение тем, что о взятии Трои не упоминают южноитальянские хронисты (за исключением Льва Марсиканского, одного из составителей «Хроники Монтекассино»). Однако более взвешенным представляется предположение, что Троя капитулировала перед Генрихом, а после его ухода из Апулии вернулась под власть Византии. Византийский наместник Бойоаннес даровал городу новые привилегии, подтвердив, что, несмотря на предъявляемые горожанам обвинения, они ничего не совершили против византийских императоров.
Достижения военной кампании 1022 года не ограничились Троей. Архиепископ Кельна Пильгрим, командовавший авангардом императорской армии, добился капитуляции Капуи, князь которой Пандульф IV (внук Ландульфа V), тайно перешедший на сторону Византии и отправивший императору Василию II копию золотых ключей от города, был арестован и приговорен к смертной казни, но затем помилован и в оковах отправлен в Германию. Брат Пандульфа IV Атенульф, аббат монастыря Монте-Кассино, отплыл в Константинополь, но утонул в пути. Новым князем Капуи под именем Пандульфа V стал граф Теанский (внук Пандульфа Железноголового). Войска Пильгрима не смогли взять Салерно, однако салернский князь Гваймар III и неаполитанский герцог Сергий IV, напуганные их появлением, предоставили императору заложников. Таким образом, на большей части Апеннинского полуострова было восстановлено имперское господство. Но после смерти Генриха II 13 июля 1024 года и прекращения династии Лудольфингов кризис имперской власти повторился, хотя и в меньших, чем в 1002 году, масштабах. Предотвратить его углубление в Италии удалось благодаря усилиям миланского архиепископа Гериберта д’Интимиано, который был возведен на архиепископский престол в 1018 году.
Столетие Франконской династии
В Германии большинство князей и прелатов 4 сентября 1024 года по предложению архиепископа Майнца Арибо избрали королем Конрада II Франконского, внука Оттона Каринтийского. В Италии оппозиционные империи феодальные князья рассматривали в качестве кандидатов на итальянскую корону старшего сына и соправителя короля Франции Роберта II Гуго (скончавшегося в сентябре 1025 года) или одного из сыновей герцога Аквитании и графа Пуатье Гильома V. «Лангобарды, обрадованные смертью императора, разрушили его императорский дворец в Павии и, желая сбросить с себя императорское ярмо, представители их знати прибыли в город Пуатье, к герцогу Аквитании Гильому, имея намерение сделать его своим королем». А он, «выказывая мудрую осторожность, вместе с графом Ангулема Гильомом отправился в лангобардские пределы и долго совещался с князьями Италии», но, «не обнаружив в них и намека на верность, он оставил без внимания их похвалы и знаки уважения», — писал Адемар Шабаннский.
Из переписки Гильома V с епископом Верчелли Львом следует, что князья предложили ему и его сыну «вступить в итальянское королевство, присягнув в том, что они, насколько смогли бы, прямо [содействовали] в том, что касается приобретения Римской империи». Однако герцог в конце концов отказался от сделанного ему предложения, написав маркграфу Турина Ольдериху Манфреду II, что оно не показалось ему «ни разумным, ни полезным, ни почетным». Свою точку зрения Гильом V аргументировал тем, что итальянцы ненадежны и начинают плести опасные интриги: «Если мы не сможем или предупредить, или победить их, королевство нам принесет мало пользы, наша слава подвергнется опасности». Гильом просил маркграфа некоторое время хранить отказ от итальянской короны в тайне. В письме Льву Верчеллийскому, написанном уже после избрания Конрада II Франконского, Гильом V признался, что не имел доверия к обещаниям лангобардов, и добавил, что приобрел бы итальянское королевство, если «захотел бы сделать только одно, что осудил как преступление: а именно, чтобы, исходя из их воли, епископов, которые есть в Италии, низлагал, и других, наоборот, возводил [в сан] по их решению». «Некоторые из знатных итальянцев хотели меня или моего сына сделать королем под этим условием», хотя «не объявил мне этого недостойного условия благоразумный маркграф Манфред, ни его брат, добрый епископ Альрих», — писал герцог.
Так как представители епископата играли ключевую роль в управлении королевством, выполнение условия, поставленного аквитанскому герцогу, было равносильно передаче административного аппарата под контроль феодалов. Лучше всех об этом знал именно Ольдерих Манфред, добившийся от Генриха II назначения своего брата Альриха епископом Асти вопреки возражениям миланского архиепископа Арнульфа II, который отлучил Альриха от церкви, а затем с подчиненными ему прелатами собрал войско, осадив маркграфа вместе с епископом в городе Асти, и «до тех пор не прекращал опустошения и войны, пока заключенный мир не удовлетворил его волю». По условиям мирного договора с Арнульфом II Ольдерих Манфред и Альрих, придя в Милан, должны были «три мили от города идти босоногими, так, чтобы епископ нес книгу, а маркграф — собаку, чтобы перед дверями церкви блаженного Амвросия они самым благочестивым образом исповедались в собственных проступках», — писал Арнульф Миланский. Альриху пришлось сложить с себя епископские регалии, чтобы принять их в качестве дара архиепископа. В свете этих фактов молчание об условии, выдвинутом итальянскими аристократами Гильому V, выглядит вполне логичным.
Не менее показательно известие об инциденте в Павии, о котором упомянул и Радульф Глабер, сообщавший, что павийцы, «самые гордые из всех остальных, дворец короля, возведенный в их городе за счет больших трудов, разрушили до основания». Также Арнульф Миланский рассказывал, что павийцы «разрушили дворец королей, который был рядом, в отместку за сожжение города», — то есть за пожар, устроенный по приказу Генриха II в 1004 году. Этот акт, по-видимому, совпал с началом переговоров о выборах нового монарха: «Случилось же так, что в то же время знатные люди, собравшись вместе, намеревались рассуждать о том, кому становиться королем» и «вследствие этого разошлись в разные стороны, не имея одного мнения на всех». Наиболее подробный рассказ о беспорядках в Павии дал биограф Конрада II Випон, который писал, что, «узнав о смерти императора Генриха, предшественника короля Конрада, согласно человеческому обыкновению в новых делах неумеренно себя держать, павийцы в тот же час, не подумав, напали на беззащитный дворец. Решившись на беззакония, они уничтожили стены короля и весь дворец до последнего камня основания разрушили, чтобы никто из королей в будущем среди этого города не решился дворец заложить. Из-за этой дерзости долго была большая распря между королем и павийцами». Вскоре восставшие все же вступили с Конрадом II в переговоры, которые состоялись в Констанце в июне 1025 года. По словам Випона, «архиепископ Миланский Гериберт вместе с остальными знатными людьми Итальянского королевства поспешил навстречу королю и сделался его [вассалом], и дал ему клятву верности на святых дарах, и заложника в залог того, что когда [Конрад] пойдет с войском для покорения Италии, он сам его примет и вместе со всеми своими [людьми] государем и королем публично провозгласит, и тотчас коронует. Этому примеру последовали остальные лангобарды, за исключением тичинцев, что по-другому называются павийцами, от которых прибыли послы с дарами и дружбой, стремившиеся к тому, чтобы короля за оскорбление, нанесенное ему жителями города, они умилостивили, однако добиться этой милости от короля, согласно своему стремлению, никоим образом не смогли».