Дмитрий Борк – Последний рубеж (страница 7)
Жокей прям на ходу с нее слетает,
Кладет коня на бок и обнимает,
Он ничего не понимает, он плачет, он рыдает,
Он бешено страдает.
Вот два врача бегут, сил не жалея,
Один хватает за руку жокея,
Насильно в сторону его толкает.
Второй снотворное коню вливает,
Безжалостной рукой его он убивает.
Всё кончено. Четверки больше нет.
Конь не увидит больше белый свет.
И всадник слёзы вытирает,
И как молитву бесконечно повторяет:
Едва дописав последнюю строчку, я увидел перед собой хозяйку вечеринки, которая бесшумно вошла ко мне в кабинет. В одной руке у нее были два пустых фужера, а в другой бутылка «Периньона». Я быстро закрыл блокнот и отложил его в сторону. Барышня присела на край стола, хитро посмотрела мне в глаза и подала фужер, в который потекла пузырчатая жидкость. Я залпом выпил и попросил еще, затем еще, еще.
Нашу постель я плохо помню, но утром я проснулся дома. Один и без блокнота. Его долго искали, но так и не нашли.
Сказать, что я расстроился, ничего не сказать. Блокнот был моим другом много лет. Я в нём записывал глупые мысли, свои безумные идеи, банальные рассказы и, конечно же, чиркал разные рисунки. А еще эта тетрадка была моей второй памятью. Я вел дневник, хоть и не часто. И вот теперь я его глупо потерял.
Оставалась одна маленькая надежда, что кто-то из гостей так пошутил и вернет его мне. И правда, звонок раздался через пару дней. Приятный женский голос не спеша поинтересовался моим именем и не терял ли что-либо на прошлой вечеринке.
Я подскочил от радости на месте.
– Конечно, терял! Где он? У вас? Я даже заплачу!
– Нет, ничего не надо, – как-то разочарованно ответила девушка, – но вот от кофе я не откажусь.
– Кофе? – переспросил я, надеясь, что разговариваю именно с той самой брюнеткой, которая стояла у окна. – А может быть, мы еще и поужинаем вместе?
– Знаете, – она взяла пятисекундную паузу, как бы оценивая саму правильность такой идеи, – я должна вам кое в чём признаться. Без разрешения я прочитала несколько рассказов в вашем блокноте. И последний тоже. Про скачки, про четверку. Должно быть, это плохо, но я не удержалась.
– Да ничего страшного, – я как-то тоже растерялся.
Но мне это совсем не понравилось, всё же мой блокнот нёс в себе личное, и я как-то и не думал, что кто-то посторонний может его читать.
Но девушка уже задавала мне другой вопрос:
– Скажите, а это история со скачками, она настоящая?
– Да нет, – протянул я, – это мой сон, который я от безделья решил нарисовать. А что, ужасно получилось?
– Да вовсе нет, – сказала она уже более уверенным голосом, – очень даже интересно.
И я почувствовал, что она улыбнулась.
– А знаете, если уж вас смущает ужин, то, может быть, мы вместе сходим на ипподром. В эту субботу скачки! Вы когда-нибудь бывали на ипподроме? – и, не дожидаясь ответа, вдруг ей там не интересно, я добавил: – Я там ни разу не был, представляете!
– Тогда откуда вы знаете про скачки в эту субботу? – и она весело засмеялась в трубку.
– Если честно, то я как раз собирался впервые сделать пару ставок, вдруг повезет, – сознался я как пойманный воришка.
– Ставки?! – и я услышал в трубке неподдельный интерес. – А знаете, я соглашусь, уговорили. Встречаемся у главного входа на ипподром за полчаса до начала. Вы меня легко узнаете, вы на меня глазели на вечеринке, но побоялись подойти. Надеюсь, не успели позабыть?
Я покраснел до всех корней своих волос.
– Нет-нет, конечно, не забыл! – и у меня отпустило на сердце. – Вот только имени я вашего не знаю!
– Принцесса, – весело засмеялась она, – меня все зовут принцесса! Знаете почему?
– Нет, откуда? – по-идиотски промямлил я.
– Мое имя… – тихо и игриво произнесла девушка с паузой, – Диана.
Вот так мы и познакомились у ворот на ипподром, где, кстати, в тот день выиграла именно четверка, на которую она уговорила меня сделать ставку. Четверка пришла первой и без падений. А сами скачки произвели на меня очень сильное впечатление, впрочем, и выигрыш поднял мне настроение тоже.
– Ну как? – взяв меня под руку, спросила Диана, когда я укладывал в карман небольшую пачку денег. – Хлеба и зрелищ? Кстати, боясь голодных бунтов, римские сенаторы раздавали хлеб для бедноты бесплатно, ты в курсе?
– Ну да. «Тот, кто боится ненависти, тот не умеет управлять», – ответил я.
– Сенека Луций! – Диана сжала мою руку и остановилась. – Ты что, можешь с ходу цитировать великих римлян?
– Нет, конечно, но в Хартвуде4 особое внимание уделялось истории древнего Рима.
– Просто в Хартвуде уделялось особое внимание, – улыбаясь, передразнила меня Диана, и я понял, что в этот момент заинтересовал ее.
С того дня мы и начали встречаться. Редко, потом всё чаще, но не свободно, а только тогда, когда ей было удобно. Диана всегда ловко уклонялась от моих вопросов. Кто она, откуда? Где живет, чем увлекается, что закончила, где работает? И почему она могла не отвечать на мои звонки и не появляться по много дней? А потом вдруг нагрянуть и абсолютно свободно прожить у меня неделю. А то и две, и даже три.
Ответов я не получал, но и голову себе не ломал. Ведь она и от меня ничего не требовала, не просила верности или подарков. Ни разу не брала с меня никаких обещаний. Не намекала она и на перспективы в наших отношениях. На вопросы о будущем всегда отшучивалась: «Всё будет так, как надо, даже если всё будет иначе».
Всё и так было прекрасно.
Только однажды вскользь упомянула, что если и дает советы, то только те, к которым мне стоит прислушаться. И в тот момент мне показалось, что она знает что-то больше, чем мне говорит.
На этом мозг мой отказался дальше продолжать воспоминания и погрузился в сон до самого утра.
В дверь постучали, я приоткрыл глаза, но сон меня не отпускал. Медленно, через всю свою силу воли я поднес левую руку к слипшимся глазам. Стрелки часов мне сообщили, что уже ровно семь. Ник держит слово. С трудом приподняв голову, я осмотрелся и заметил, что лежу всё в той же одежде, всё в той же самой позе, в которой вчера уснул. Ну надо же, а я и не заметил, как пролетела ночь.
Присев на кровати, и с трудом найдя обувь глазами, я зачем-то мысленно переиначил ее фразу: «Всё будет так, а не иначе».
Глава 2
В порту находилось огромное количество небольших яхт и лодок. Одни рядами стояли у причалов, другие плавно покачивались чуть подальше от берега. Наша лодка была небольшой – футов на пятьдесят, моторной, с просторной рубкой и с двумя маленькими каютами. Cessna для нас не только средство передвижения! Она и тыл, и вариант отхода, если погода вдруг сыграет с нами злую шутку, и мы не сможем разбить лагерь. Но солнышко пока улыбчиво светило, и на воде не было волн. И ветер свежий, и пока не крепкий.
План был несложным. На лодке к завтрашнему полудню мы должны добраться до большого острова, недалеко от национального парка. Разбить там лагерь и следующим днем выйти на охоту. Если повезет, то, может, и на крупного зверя. На карибу или снежную козу. Но встречу с гризли или барибалом я надеялся избежать.
Ник отвязал канат, завел мотор, лодка мягко качнулась и тронулась с места. Мы плавно покидали гавань. Миновав домики на сваях и пришвартованные возле них гидросамолёты, вошли во внутренний пролив и направились к фьордам. Я встал на нос лодки и плотно застегнул куртку.
Ветер, свежо, прохладно.
Извилистый залив был окружен высоченными скалами, густо заросшими дремучей тайгой, чья зелень заставляла жмуриться глазами. Я задрал голову вверх и вдруг ощутил себя карликом с узкими плечиками и с большой головой, от которой сразу же росли короткие ноги. Местами казалось, что скалы своими макушками уходят в самое небо, глубоко пронизывая облака и задевая космос. А там под облаками парили белоголовые орланы, да не по одному, а целыми стаями.