Дмитрий Борк – Последний рубеж (страница 9)

– Ветку желательно проверять на сухость, ломая ее ногой или рукой, – обучал меня Ник. – Если треск резкий и звонкий – бери. Если гнется, то не надо. Но далеко от лагеря не уходи.

Ник уже давно, как самовольно перешел со мной на ты, но мне это даже польстило. Может, признал своим?

Еще через час мы разожгли костер, присели, поглазели на него и принялись за поиски лавочки. Пройдя вглубь леса, я первым обнаружил хорошее бревно. Ник небольшим топориком обрубил с него ветки и сучки. Кое-где поддел сухую кору и ловко ее счистил. Сделав в середине бревна зарубку, он вручил мне свой топорик.

– Руби, – сказал он, – нам нужно два бревна, иначе не дотащим.

Мне показалось, что это было своего рода проверкой, ведь мы могли найти и два бревна покороче, которые донести было бы несложно. Но я не стал перечить. И бодро принялся махать топором.

Удар слева, удар прямо, щепку вынимаем. Через пять минут я снял куртку, а еще через десять, мне захотелось снять и свитер. Но Ник остановил.

– Присядь, обсохни, но свитер не снимай. Запомни, в тайге необходимо контролировать свой тепловой баланс, особенно зимой, когда ни в коем случае нельзя потеть и мокнуть. Иначе не заметишь, как ты замерзнешь, заболеешь, сляжешь.

Вскоре мы уже укладывали два бревна под прямым углом возле костра. К этому времени меня стали мучать голодные рези в желудке, и пока я над костром устанавливал две рогатины с прочным прутом поперек, на котором вот-вот должен был повиснуть котелок, Ник прикатил два плоских камня и положил их возле бревен.

Прям ресторан и только!

Я был в предвкушении трапезы, а всё происходящее уменьшило мои муки совести, терзавшие меня последний месяц.

– Нет, – вздохнул я, вывалив в два котелка тушенку и долив речной воды, – совсем не зря я пролетел сюда через полмира.

И нарезав толстыми кольцами лук, наломав кусками хлеб, я присел возле огня. Запах леса и приглушавший его аромат костра пьянил меня нещадно, гораздо больше, чем коньяк в красивой фляжке, которую предусмотрительно я прихватил еще из дома. Ник от коньяка отказался и достал свою флягу. Конечно же, с виски. Мы выпили по глоточку, и оба молча и устало уставились на пламя.

Я опять попробовал медленно поразмышлять над тем, что несмотря на то, что за весь день мы с Ником разговаривали очень мало, нас всё-таки что-то успело сблизить. Общее дело и тайга?

– Ты первый раз здесь, на Последнем рубеже, Макс? – нарушил молчание Ник.

– Ага, – промычал я, пережевывая хлеб с луком, – впервые. А почему ты спрашиваешь?

– Да так просто. Здесь особое место – оно не для всех. К нам сюда едут со всех штатов. Кто за чем. Кто-то за красотами и одиночеством, кто-то понять и разобраться в себе самом, кто-то пожить как в старые и добрые времена, когда всё было проще. А кто-то от чего-то или кого-то. Женщины часто бегут от яростных мужей, а те нередко здесь прячутся от закона. Даже от мафии сюда сбегают. Но всех их ждет тяжелое испытание – первая зима. Большая половина с первым теплом мчится обратно. А ты почему сюда приехал? К нам даже на охоту случайные люди не попадают.

– А куда попадают случайные люди на охоту? – искренне удивился я этому утверждению.

– В Африку, на сафари! – не задумываясь, ответил Ник. – Из безопасного пикапа бить в беззащитное зверье, чтобы сделать с ними селфи и выставить в инсту. Нет, настоящий охотник стреляет в зверя не ради забавы, а по естеству природы, понимаешь? Чтобы выжить, чтобы прокормиться. Но ты не из таких.

Мне показалась, что в его словах была нескр

ытая издевка.

– Не из таких! Я не охотник. Но вот сдается мне, что нынче мы будем убивать как раз ради забавы, – я опять сделал маленький глоточек конька, – а не ради еды. Или не так, Ник?

– Не так, Макс, всё, что мы с тобой настреляем, я заберу себе на зиму. И буду этим жить почти что до весны. Мало того, здесь принято, убив зверя, говорить ему спасибо. Спасибо за то, что ты получил его мясо, а значит, сам продолжишь жить. Вот как-то так. А ты как думал? Кстати, я тебе не успел еще сказать, что мы не на острове, как планировали по программе.

– В каком смысле – не на острове? – переспросил я.

– Я притащил тебя в свое место. Здесь гораздо лучше, чем на том пустом острове, хотя и много дальше. В этом углу тайги проходят тропы карибу, волков и барибалов. Здесь «золотая» речка, которая кормит медведей, и я подумал, что тебе захочется сходить на гризли. В этих местах их много. Нюра сказала, что ты мечтал побывать на настоящей охоте и, может быть, решишь даже подольше погостить. Это так?

– Да-да, – я поперхнулся коньяком, часть которого попала мне в носоглотку и обожгла огнем, – всё верно. И погостить немного.

Я был в ауте и в настоящем шоке. С какой это стати?

С какой это стати по просьбе Нюры мы пойдем стрелять не в стаю бегущих и безобидных оленей. Не в тяжелого и неповоротливого лося, в которого и промахнуться-то, наверное, непросто. Нет! Мы пойдем охотиться на безобидных косолапых мишек.

Нюра, я только и мечтал об этом, спасибо! Но это ладно, а что значит – остаться? Об этом речи, вообще, не было. Может быть, Ник ее не так как надо понял?

– Молодец, Макс! – Ник с любопытством разглядывал мою реакцию. – Если мы всё же забьем гризли, то я обещаю отдать тебе его шкуру. Уж поверь мне, она стоит не только денег. Она будет бесценна для твоих воспоминаний.

Он встал, подошел к своему рюкзаку и достал из него большой белый свисток, повертел его в руках и передал мне.

– На возьми, это отпугивать медведей и волков, – сказал он с серьезным видом, а я при этом весело засмеялся, вспомнив бородатый анекдот про глухую акулу.

– Ты зря смеешься, – он присел обратно на бревно, – первое правило в тайге, это вести себя шумно. Ты показываешь зверю, что ты рядом, что это твое место, что ему сюда нельзя. Поверь мне, это помогает.

– Хорошо-хорошо, – я взял в руки маленькую пластмассу и подул в нее.

Звучал свисток не по-детски громко и очень резко. Звук неприятный.

– И правда, пугает.

Я посмотрел на Ника, но он уже думал о чём-то о своем, и пропустил мои слова мимо.

– Скоро наступят холода, – он посмотрел на небо, затем вокруг себя, принюхался к чему-то в воздухе, как зверь, и продолжил: – Здесь только два времени года, и они меняют друг друга неожиданно и очень быстро. Аляска тяжелая земля для выживания, причём для всех – и для больших, и малых, и сильных, и слабых. Для медведя, лося, карибу и рыси, и даже для лосося. Ну и для человека тоже, хоть мы с тобой и на самом верху всей этой пищевой цепочки, но только с оговоркой.

– Если у нас в руках есть ствол? – спросил я.

Ник стал скрести ложкой по дну пустого котелка, затем оторвал зубами кусок горбушки и зажевал всё свежим и хрустящим белым луком.

– Верно, Макс. Если у нас в руках есть ствол. В этом месте нельзя ошибаться. Ни на грамм. Одна маленькая ошибка, и ты можешь потерять свою жизнь. Или еще хуже – чужую. Здесь за год гибнет огромное количество людей. Нет, не туристов, те ходят с гидами проторенным маршрутом, смотрят красоты с палуб, живут в отелях или на тех же огромных лайнерах. Другое дело – охотники, рыбаки, ну и всякие там умники, которые очень любят изучать природу. Только вот охотники привыкли выживать, а рыбаки и умники частенько попадают в передряги.

Ник еще раз отхлебнул из фляги.

– Если честно, – продолжал он, уже немного охмелев, – я с неохотой выполнил просьбу Нюры. Ты же папенькин сыночек, ни разу не бил зверя, в тайге не выживал. С такими в лес не ходят.

– Так в чём же дело? – спросил я, насторожившись. – Зачем согласился?

– Она хорошо заплатила, Макс, – он снова сделал глоток. – А мне нужны деньги. Только пушниной прожить непросто. Но ты вроде так ничего, нормальный парень, – он чокнулся своей флягой об мою. – Давай, Макс, за наше знакомство!

– Спасибо, конечно, Ник, но я не папенькин сыночек, и с ним не виделся уже давно. Лететь сюда я тоже не горел желанием, но обстоятельства сложились так, что дома оставаться было невозможно.

– Проблемы с законом? – спросил он.

– Нет, не совсем, – я тоже сделал очередной глоток и решил поменять тему. – Кстати, с карабина мне как-то стрелять всё же доводилось. Но я с того раза больше не хотел его брать в руки. Не особо удачный опыт.

Ник внимательно и с любопытством посмотрел на меня.

– Надеюсь, из-за тебя никто не пострадал? – в голосе Ника прозвучала нотка тревоги.

– Нет, Слава Богу, – ответил я, – в тот раз я сам чуть не погиб.

– А-а-а, – протянул Ник, – тогда понятно. Я тоже удивляюсь, как все остались живы, когда я первый раз в девять лет пальнул из отцовского карабина. От страха чуть в штаны не наложил, – Ник по-детски улыбнулся. – Отец меня чуть насмерть не забил. Но после этого случая научил меня, как правильно с оружием обращаться. А в двенадцать уже брал на охоту. С шестнадцати я стал сам часто пропадать в тайге. Правда, далеко не уходил, побаивался. Брал с собой всегда моих любимых Тайтму и Ханти. Два сильных зверовых пса! – в глазах Ника промелькнула скорбь. – Они меня частенько выручали.

Ник посмотрел на небо, куда-то вверх, как будто там его кто-то должен был услышать. Мне показалось, что глаза его намокли.

– Охотился я тогда в основном на мелкотню, на зайцев и пернатых. А вот лет с восемнадцати уже уходил в тайгу надолго. Правда, отец заставлял меня всегда брать с собой рацию и выходить на связь в строго оговорённые часы. Особенно после одного жуткого случая.