Дмитрий Богуцкий – Я убиваю плохих роботов! (страница 5)
— Я сказал охраннику, что могу забрать всю голову, — произнес Уэсиба. — Но мы договорились.
И бросил на пол перед Команчем глаз, видимо того, оставленного снаружи, охранника. Глаз, которым сэнсэй и открыл биометрический замок.
— Он опасен, — произнес Команч, медленно отступая от входа.
— Хорошо, — произнес Иммортал, поводя огромными плечами. — Я им займусь.
Сэнсэй Уэсиба, взявшись обеими руками за рукоять меча, медленно поднял его над головой, немного пружинисто присев, словно приглашая Бессмертного подойти и лично проверить, выдержит ли его литая башка рубящий удар благородного многослойного лезвия работы выдающегося клана оружейников Мицутада.
Тем временем наноботы в моей голове продолжали вершить свое черное дело, я необратимо терял связь с реальностью.
Но я успел увидеть, как они сошлись и как сэнсэй Уэсиба нанес свой мгновенный неотразимый удар.
Глава 3. Мешок для трупов
Собрав все силы, я совершил сверхусилие, почти смог поднять себя из топи паралича, чтобы прийти на помощь.
Вместе с ударом его меча, поток моего сознания окончательно перебил шквал хаотичных помех, и процесс формирования воспоминаний остановился.
Видимо надолго.
И первыми вернулись именно воспоминания.
Команч, устроитель моих боев на этой Арене, вовсе не первый, кто придумал выставлять людей против машин.
Первым был я.
Я и те билдраннеры, что пришли после. Мы еще пацанами устраивали секретные бои с промышленными роботами, пробираясь в бесконечные цеха безлюдных производств, где кроме нас никогда не бывало людей.
Мясо против железа, один на один, все честно.
Ну, с некоторыми апгрейдами.
Бронепластины, кевлар, военные смарт-аптечки, кистевые утяжелители, гормональные и внутримышечные импланты, питающие капельницы с заводов по выращиванию кулинарного мяса — это для стимуляции роста мышц. Все, что могут найти пацаны на улице, все в конце концов пошло в ход для усиления рукопашного бойца с машинами.
Такой раскаченный обвес быстро стали называть билдом.
Так и появились билдраннеры.
Вспомнив это, я понял что жив. Я пришел в сознание от стука собственного сердца. Я был в полной темноте, и только дух мой находился нигде и в ничто, не осознавая, где верх или низ…
А потом был серый свет, пробившийся сквозь дырку в плотном черном полиэтилене для упаковки трупов, пробитый клыками крысы, стремившейся добраться до того, что от меня осталось, — до моего мяса.
Свет, слишком слабый для человеческого зрения, отразился в уцелевшем ноктовизоре моего глаза. И я понял, кто я. Где я. И что следует делать.
Подручные Команча засунули мое тело, очищенное от билда, в мешок для трупов, а потом отвезли и сбросили в могильник под Нижним Городом, туда же, куда выбрасывали остальных погибших во время боев.
Никому не следует знать, как я провел последующее время.
У меня там не осталось ничего — ни рук, ни ног, только зубы. Я, как забытый в чумном карантине младенец, отбивался в полипропиленовой плаценте от атакующих крыс.
Это продолжалось очень долго.
Я не сдавался. Ведь первый среди билдраннеров. Я стал первым из них, ведь по сути, уже был в своем билде, практически с рождения. Мой бюджетный социальный медицинский сервоскелет, полученный по благотворительной программе районного муниципалитета, оказался отличной основой для первого в истории бойцовского билда.
И с тех пор мой билд только совершенствовался. Я апгрейдил его любыми средствами, как иные тюнинговали свои колесные тачки. А чем еще заняться пацану на улице?
Я долго был чемпионом уличных билдраннеров. Это было мое призвание. Видимо, только это меня и спасло. Из того поколения «бестелесных» к этому времени в живых остался только я.
Но и я бы рано или поздно, конечно, сгинул. Если бы меня не подобрал после одного из уличных кровавых боев мастер Уэсиба. Сэнсэй Уэсиба, мой врач и мой тренер.
Он спас меня, он открыл мне глаза. Он лечил меня. Лечил не только тело, он нашел исцеление для духа, потерянного между железом и плотью. Он вернул меня самому себе.
И сейчас, потеряв все, я жив только благодаря ему. И я действительно не собираюсь тут подыхать. Не место и не время.
А еще у меня остался обломок вражеского подлого оружия, оставленного в открытой ране моего мозга, — горстка неистраченных взломщиков-наноботов…
Утилиты внутренних фильтров мне подчинялись, и я смог их отделить, тщательно собрать эти неистраченные остатки наноботов в моем теле. Они позволили мне спасти себя от участи быть сожранным заживо в мешке для трупов.
Выполнив свою задачу по взлому моего мозга, наноботы ждали другую задачу, и я им ее дал. Наноботы понемногу воспроизводились в моем теле, используя клетки моей крови и ожидая нового реципиента.
Пришлось позволить очередной крысе укусить себя, чтобы заразить ее этими молекулярными машинами как прионной болезнью и взять контроль над ее поведением через феромонный протокол молекулярной связи, раньше передававший мне тактильные ощущения от металлических поверхностей билда…
Коварное получилось оружие.
И чем больше они кусали меня, тем вернее теряли контроль над своими телами.
Скоро я так контролировал уже пять крыс. Более чем достаточно для следующего шага. Теперь уже они убивали подкрадывающихся ко мне мелких хищников.
Я победил в этой первой битве.
Да, вот такой я соленый перец, не каждой крысе придется по вкусу и не каждой крысе по зубам.
Мои взломанные зомби-крысы убили еще пятнадцать пришлых крыс, прежде чем попалась одна с чипом подходящего назначения.
Животные в Мегаполисе включены в цепочки технологического потребления, иначе тут не выжить. И этот чип, возможно, прошел полный круг пищевой пирамиды, прежде чем попасть ко мне в желудке крысы-трупоеда.
Этот чип — древнее и опасное дерьмо от «Макрохард». Они были пионерами бытовых чипов для имплантации домохозяйкам. «Контроль над домом! Контроль над здоровьем! У тебя все под контролем!» — говорили они в настойчивых всепроникающих роликах с участием виртуальной поп-звездочки, как ее там звали?
И да, они еще как помогли, когда у пользователей начался необъяснимый рост злокачественных опухолей сетчатки глаз. Но производители смогли тему заболтать, а там пошли новые продукты и новые инфоповоды. А потребителей еще нарожают.
Крысиными зубами я вставил себе эту инфицированную всем подряд подкожную микроволновку в череп, вставил вполне добровольно. С предвкушением даже. Сформировалась потребность, кто бы мог подумать…
Этот чип позволил мне хоть как-то оживить остатки сервосистемы, встать на ноги. Конечно, это были не мои ноги. В мешках от предыдущих захоронений тоже нашлось кое-что…
Сплошные имитации, без кинематики. Ножной протез с суставом и ржавый рифленный железный прут в роли другой ноги. На такой конструкции никуда не разгонишься. Батарея от кардиостимулятора для питания моих имплантов. Крюк из толстой алюминиевой проволоки, согнутый зубами и вставленный в обломок протеза, торчащий из порта левой культи…
В толще этого техногенного ила, падающего сюда через все горизонты населенного человечеством самодельного бетонного дождевого леса, я собрал свое новое тело, мой аварийный билд, мой крик отчаяния, мои оскаленные челюсти загнанной в угол крысы.
Человек человеку вовсе не волк. А крыса. Злобная стальная крыса…
Я поднялся из этой первородной грязи, как глиняный голем, и, задрав к небу хищный оскал, я не увидел звезд во тьме, я увидел над собой только ноздреватый бетонный потолок.
Так выглядит дно, если посмотреть на него снизу.
Стеклянный хрустальный непреодолимый блистательный свод остался там, в невероятной высоте, манящей недостижимой грезой. А в моей крысиной лиге есть только этот бетонный уровень, отделяющий от остального мироздания все, что ниже уровня канализации.
И сначала мне придется победить всех здесь.
Из этой грязи я начну. И я снова доберусь до твоего горла, Бессмертный, и уже не выпущу, пока ты не станешь просто мертвым.
Ты меня не сожрал. Ты мной подавишься.
Я поднялся из могилы, чтобы начать сначала, построить себя с нуля и растоптать любого вставшего на моем пути.
Я готов терпеливо выжидать своего шанса в рывке к свету.
И в конце концов я подстерег цель, которую так долго дожидался…
Метающийся во тьме подземелья немощный лучик света предсказал его появление.
Долгий влажный кашель, смачный гулкий плевок.
— Давненько я здесь не был. — Я даже не сразу опознал в кряхтении, напоминавшем помехи связи, человеческий голос. — Припасла для меня чего, Глубина?
Вот кто мне нужен. Одинокий мусорщик, отчаянный ныряльщик за жемчужинами в глубины свалок, которого поджидают во тьме неподвижные до поры хищники вроде меня…
В этих холодных глубинах по-настоящему опасные твари не обозначают себя фонариками даже для охоты…