Дмитрий Богуцкий – Я убиваю плохих роботов! (страница 17)
Я мгновенно спрыгнул с крыши в ближайший пролом, приземлился на бетонный пол и откатился из-под дыры в тень под крышей.
Пятно света на полу тут же пересекли быстрые тени.
Еле увернулся.
Я стоял в тени у стены на колене в длинном зале с полуразрушенной кровлей и внимательно слушал. Я не обольщался. Сейчас они вернутся. Я этих тварей хорошо знаю.
Была у меня в детстве игрушка, квадрик. Забавный маленький летающий дрон с нарисованной мордахой котика, с голосовым управлением, видеотрансляцией из камеры прямо мне в глаза и подвесной рукой. Любимая у меня была игрушка, для пацана, прикованного к постели, самый лучший друг. Притащить бутылочку воды, пока все заняты, посмотреть в окно на жизнь снаружи через его убогую камеру. Я очень тепло к нему относился.
А потом я вырос, и корпораты начали гонять начинающих билдраннеров по своим безлюдным заводам вот такими роями под управлением безоператорного программного распознавателя целей. Сначала они глушили пацанов нелетальными газовыми или светошумовыми гранатами, а потом начали и просто убивать, если никто больше не видел.
Вот так и получается, что с тех пор я не могу смотреть на такие игрушки спокойно. И меня вымораживает, когда я слышу звенящий высокочастотный звук винтов на электродвигателях.
Возможно, здесь меня подловил такой же корпоративный рой, а может, их выпустила одна из враждующих в Верхнем Городе группировок, не важно. Это специализированные роботы-убийцы, наученные убивать людей. Человек в их поле зрения — приоритетная цель.
— Плохие роботы, — пробормотал я. — Придется вас за это наказать…
Один хрен они от меня не отстанут.
— Как ты это сделаешь? — услышал я голос Ши из навигатора.
— Ух ты, — усмехнулся я. — Ты еще здесь.
— Связь четкая и устойчивая, — доложила Ши. А потом спросила с хорошо различимым любопытством: — У тебя нет средств борьбы с воздушным роем. Что ты можешь сделать в такой ситуации?
— Смотри и учись, — оскалился я.
Обращаюсь к постоянной памяти центрального чипа своего билда, папка с боевыми кинематиками, выгрузить. Выгружено. Инсталлировать специализированный модуль по борьбе с дронами.
Ответ системы:
Устанавливай!
Да в курсе я. Устанавливай!
Хорошо, а теперь потанцуем.
Глаза такого роя — это страж-птица, дрон-наблюдатель с мощной камерой, парящий где-то высоко, за пределами возможностей человеческого зрения. Он наводит дрон-матку, «летающую жабу» — гелиевый аэростат, с которого сбрасывает квадрокоптерные «торпеды» на сверхтонких оптоволоконных шлейфах. «Торпеды» снаряжены бронебойными контактными зарядами, так что моя броня при прямом попадании тут не поможет.
А после атаки «торпед» над пораженной целью зависнет ласт-хитер. Дрон-добиватель. Самый мерзкий, отвратительный вид роевого оружия, презираемый всеми, снискавший всеобщую ненависть, опасный, жестокий, ублюдочный. Падальщик поля боя, добивающий раненых сбросами осколочных и зажигательных гранат, кошмар некомбатантов, убийца детей, ведь дети не пугаются, когда над ними пролетает знакомая им игрушка…
Я тогда, пару десятков лет назад, с двумя своими лучшими корешами по яслям играл в детской песочнице на прогулочной крыше социального небоскреба, в котором находился мой детский сад, кажется, на сороковом этаже.
Я уже получил от лучшего друга удар между глаз пластиковой лопаткой, обиделся, надулся. И сам осуществил ответную страшную месть, опрокинув ему на голову ведерко, полное игрового кинетического песка. Приятель мой вместе со своей лопаткой обтекал потоками песка разных цветов, когда над нами в голубом безоблачном небе мелькнула быстрая тень.
Когда над нами завис знакомый силуэт, почти точная копия моего домашнего друга, я только обрадовался. Я ничего такого не ожидал. Летающий котик же!
И когда граната упала прямо к нам в песочницу, ровно между тремя бодрыми ползунами в уличных веселеньких комбинезонах, я протянул руку и подобрал утонувший в полимерном песке занятный металлический цилиндр.
Помню заинтересованное лицо другого моего кореша и что все вокруг кричали бросить каку.
Ну, я ее и бросил. Руку мне тогда, правда, все равно оторвало напрочь, впрочем, пофиг, не моя рука была, остеопротез. Главное — все остались тогда живы. Тряхнуло меня от души, я вроде даже говорить на время разучился, но потом все прошло, я это перерос.
Что это было за нападение, я так и не узнал. Может, теракт психопата-одиночки, или мозги охранного дрона сбойнули. Это то дерьмо, которое иногда просто случается.
У кого-то еще остались вопросы, почему я не люблю роботов?
Но сегодня закуска им попалась куда жестче детишек в песочнице в крышном детском саду.
Специализированного вооружения у меня действительно нет. Нет противодронного ружья, зенитных ракет, дымовых завес, аэрозольных гранат, ослепляющих камеры дронов брызгами краски, монокоптерных самонаводящихся сюрикенов, меняющих курс бумерангов, или магазинного скорострельного дробовика.
Но тут вокруг в раздробленных ударами сверхточных ракет бетонных джунглях сколько угодно материала для творческой импровизации.
Не знаю, как будет вестись война в будущем, но сейчас моя война с роботами ведется палками и камнями.
Ржавыми прутами арматуры и осколками бетона.
— Шансы на выживание — пятнадцать процентов, — сообщила безмятежным тоном Ши. — Если прибудет вторая матка, шансов не останется совсем.
— Не каркай, — пробормотал я, раскладывая перед собой в ряд пяток подходящих обломков.
У таких дронов обычно сектор обзора более узкий, чем у людей. Они компенсируют это с помощью дрона-наблюдателя, но здесь, в глубине бетонных джунглей, у приматов есть некоторое небольшое преимущество…
А момент перебалансировки камеры при резкой смене освещения расширит длительность этого преимущества еще немного…
— Они нападут одновременно с нескольких направлений, — безмятежно прокомментировала Ши. — По утвержденному промышленному стандарту подавления сопротивления человеческой пехоты.
— Да что ты говоришь! — с некоторым сарказмом ответил я. — Можешь быть совершенно уверена, что они атакуют одновременно. Они всегда так делают.
Три дрона с воем одновременно опустились в проломы крыши в разных частях зала.
Понеслась!
Ближайший дрон развернулся и рванул ко мне, а я с колена метнул ему навстречу мою Звезду Смерти снизу вверх, прямо через световое пятно, оказавшееся между нами.
Дубинка полетела вперед, асимметрично вращаясь вокруг конца с тяжелой шестеренкой. Дрон, приподнявшись, пропустил летящую дубинку под собой, но крутнувшаяся обратно рукоять уже почти пролетевшей мимо дубинки долбанула сзади прямо по коптеру. Дрон крутануло вокруг оси, винты перестали удерживать его в воздухе, и он свалился на пол, заелозив стучащими по бетону винтами, а потом замер.
Второй был еще метрах в тридцати, когда я начал кидать в него один за другим собранные с пола бетонные осколки. Я ни разу не попал.
Но я заставил его уклоняться, и третий дрон его почти нагнал, затормозил, закачавшись в воздухе, чтобы опасно не сблизиться с соседом. Я рванул прочь от них бегом через световое пятно, передний дрон прямо за мной.
Я знаю, что на мгновение пропал из его прицела, перепрыгнув световое пятно. Для него вообще все пропало от засвечивающего контраста в его камере, и поэтому он влетел прямо в гирлянду обломков, свисавших на растянутой арматуре в черной тени разбитой крыши с той стороны, и взорвался, осыпав все вокруг бетонной крошкой, сбив ударной волной третий дрон.
Последний дрон, беспорядочно закружившись, закачался в воздухе, потерял направление, и когда я выпрыгнул из освещенной зоны обратно с уже подобранной дубинкой, не успел поймать меня на прицел.
Я достал его в прыжке дубинкой. Хорошо, что зал низкий. Он взорвался у меня за спиной, швырнув меня ударной волной по полу в перекат через голову, но бронебойная раскаленная струя прошла в стороне, не задев меня.
— Есть трое, — пробормотал я, вставая на ноги. Зал заполнила почти непроницаемая пыль от взрывов.
— Сейчас самое время уйти из поля зрения, пока не пришла вторая волна, — произнесла Ши абсолютно безмятежным тоном. — Но самая эффективная тактика в этом положении — убрать дрон-наблюдатель.
— Ну так убери, если можешь, — раздраженно рявкнул я, практически на ощупь пробираясь сквозь поднятую взрывами пыль.
Как же бесят такие болтуны. Все время найдется такой грамотей — советчик с трибун, который знает лучше тебя, как надо делать. Умеешь — делай. Не можешь — заткнись!
А то я сам не знаю, что лучше убрать наблюдателя, ослепить рой. Но зенитных ракет сегодня я с собой как-то вот, блин, не прихватил.
— Готово, — ответила Ши.
— А? — немного офигев, отозвался я. — Чего готово?
— Дрон-наблюдатель убран, — все тем же безмятежным тоном доложила Ши. — Я перехватила его командный канал и убрала наш район из приоритетов патрулирования. Сейчас он летит к морю, наблюдать за другой потенциальной целью.
Блин, да она или издевается, или у нее нервы как канаты из нержавеющей стали?