Дмитрий Билик – Жилые массивы (страница 25)
Убедившись, что здесь ничего ценного, но в том числе отсутствует и возможная угроза нашему существования, а задние двери заперты, я присел возле витража на опрокинутый стеллаж. Положил автомат на колени, а сам достал небольшую тетрадку, прихваченную с минус второго этажа. Лежала она рядом с тем самым крупным дяденькой.
На обложке красовался перечеркнутый глаз. Кстати, выполненный весьма художественно. Какие таланты в подвалах пропадают. А на первой странице было написано нечто вроде устава. Я пробежался глазами по кривым строчкам, остановившись лишь в одном месте.
«И тогда понял Голос, что человек не заслуживает ни света, ни покоя. И обрушил все возможные кары на потомков девы и змея. С тем лишь, чтобы отсеять недостойных, а истинно видящих оставить себе на услужения. И они будут строить новый Город, новый Вавилон».
Ну, теперь хотя все встало на свои места. И оскверненная библия, и самовольно запертые архиве люди. Светлан и его братья были просто ебанутые. Для Города не такая уж редкая картина. Думаю, когда-нибудь я даже перестану этому удивляться. Когда-нибудь.
Я пролистал тетрадку дальше. Короткий список «как надо жить»: выходить на улицу лишь ночью или во время волны, убивать «незрячих» (иными словами всех, кто не в секте), слушать откровения Голоса. Ну, и небольшой дневник на тему: «сегодня, шестага числа, я, Светлан Луноликий покакал два раза и чуть не открыл третий глаз».
От любопытного чтения меня отвлекло движение на улице. Говорят, что перифирическое зрения хорошо развито у женщин. Я бы сделал поправку, и у военных. Даже найденная камасутра в подарочном издании вряд ли смогла полностью отвлечь от происходящего вокруг.
У меня было множество вопросов. К примеру, какого черта один из обращенных, которых мы оставили в квартале севернее, добрался сюда? Почему правый бок у него посерел и словно стал мягче? И какого рожна эта тварь медленно, но неотвратимо прется именно к нам?
— Тремор, — негромко позвал я.
— Да я собираю, Шипастый, собираю, — отозвался тот. — Даже занозу посадил. И не блевануть бы. Несет жесть.
— Давай-ка медленно и тихо прогуляемся к задней двери, — уже сняв ботинки и верхнюю куртку, сказал я, переходя в режим боевой трансформации.
Благо, снега на здешних улицах оказалось не так много, можно и босиком побегать, не сильно проваливаясь. Вообще, создавалось ощущение, что Голос наказал обильными осадками только Парковый район. Ладно, не о том думаю. Что с обращенным делать?
Нет, конечно, можно было бы попробовать подраться. У Тремора имелась та самая способность, благодаря которой он отправлял неверных в адскую бездну. Только играть с фундаментом внутри помещения показалось мне не очень рациональной затеей. К тому же, если в боевом столкновении нет никакой стратегической выгоды и существует возможность избежать его, то этим и надо заниматься.
К моменту, когда мы добежали до огромных створок заднего входа, через которые, скорее всего, разгружали продукты, обращенный уже хрустел битым стеклом возле витрины. Мы отперли засов и вскоре очутились на улице, в одном из жилых дворов, который оказался по соседству от нашего.
— Шипастый, это что, наш? Если так, то, что он тут делает?
— Как-то не было времени спросить, наш это или нет. На нем не написано.
— Так он чего, нас почуял?
Я пожал плечами. Существовал лишь один способ выяснить, так это или нет. Мы добрались до выхода из двора, осмотрели улицу и, убедившись, что на ней никто нет, принялись ждать. Если Тремор прав, то обращенный довольно скоро пройдет через гастроном и выберется к нам. Ну, здесь мы даже готовы его встретить способностью Тремора.
Однако время шло, а нелюдь не торопился выбираться наружу. Что-то в магазине невероятно заинтересовало его. Любопытно, что? Там же ничего не осталось. Соваться в помещение, где за очередным поворотом мог оказаться обращенный, не хотелось, поэтому я махнул рукой Тремору.
— Уходим.
— Хорошо, — послушно ответил тот. Вот только через десяток шагов подал голос. — А мы куда, Шипастый?
— Ты же хотел проверить, этот барашек отбился от нашего стада или нет. Дойдем до улицы, где их оставил Крыл, поглядим.
Может, у Тремора и были свои мысли на этот счет, но он благоразумно решил их не озвучивать. Впрочем, поболтать настроение имел.
— Спасибо вам, Шипастый.
— Мы же вроде решили, что на «ты».
— Да, извини. В общем, спасибо тебе.
— За что? — искренне удивился я.
— Что не убил. Я же понимаю, что это была своего рода проверка и все такое.
Я улыбнулся. Ну да, ну да.
— Знаешь, за все время нахождения в Городе меня то и дело кто-нибудь благодарит. Причем, зачастую тогда, когда благодарить не за что.
— Ну как же, — искренне удивился Тремор. — Я общался со всеми. Крыл говорит, что если бы не вы, то он бы не выжил.
— Мы на «ты», — вяло поправил его я.
— Да, прости. Психа ты к себе взял, хотя он вообще не ходячий был. Кору от зэков спас.
— Запомни одну простую вещь, Тремор. Каждый человек, даже самый святой, делает все только ради себя. Даже если занимается благотворительностью, кормит голодающих детей в Африке или спасает пострадавших от наводнения в Азии. Просто значит в данный момент у него существует потребность так поступать. Зачем и почему? Это уже мозг объяснит сам. Придумает кучу отговорок, уж поверь мне.
Я остановился, вытащив бутылку. Что-то от встречи с обращенным благостное настроение сменилось легкой тревогой.
— Я не говорю, что добрых людей нет. Просто понятие добра тоже весьма условно. Уж поверь мне. А все, что я делаю, делаю ради себя. И Крыла спас, потому что он был моими глазами в Городе. И Психа притащил, потому что с ним отряд стал сильнее. Кора же тебе забыла рассказать, что приняли мы ее только после того, как она продемонстрировала свои способности. Так что мой тебе совет, Тремор, по возможности живи и делай только то, что сам хочешь.
— Так редко получается, — грустно, даже почти обиженно ответил пацан.
— Почти никогда не получается, — согласился я. — Но в моменты когда удается, начинаешь испытывать нечто вроде счастья.
Видимо, мысль была настолько глубока, что Тремор молча обрабатывал ее все дорогу. Я же поймал себя на том, что мне нравится в этом районе. Больше того, я бы скорее всего смог тут жить. Конечно, будь условия содержания чуть более пригодными.
— Вон, Шипастый, — ткнул пальцем Тремор, первый выскочивший на перекресток. — Стоят.
— Это замечательно, — подоспел я. — Но почему их четверо?
Меня смутило не только это обстоятельство. Что-то явно происходило с обращенными. Я вытащил бинокль и смотрел огрубевшие «каменные» тела подробнее. Почти все оказались покрыты теми самыми серыми пятнами. Только в отличие от встреченного нелюдя, здесь они были совсем крохотными.
— Что, искать остальных пойдем? — спросил Тремор голосом, полным древнерусской тоски.
— Ну, допустим, одного мы уже видели. Значит, и второй шляется где-то неподалеку. Нет, давай домой. И это, Тремор, пока остальным не говори ничего, чтобы не волновались попусту раньше времени. Завтра еще раз все перепроверим. Заодно посмотрим, что там этот недотепа в гастрономе забыл.
— И это можно сделать даже вполне безопасным способном, — нагло заявила мне Бумажница.
Ага, с помощью Ока. Вот только что потом будет с моей черепушкой, и останется и ли она после всех манипуляций и вправду моей, очень большой вопрос.
«Дома» нас ждал самый вкусный запах — запах свежей жратвы, когда ты полдня слонялся голодный. К тому же уличные треволнения заметно усилили аппетит.
— Давайте к столу, — не сказала, громыхнула танк. — Молчунов я уже накормила. Остальные вас ждут.
— А чего ждут? — удивился я.
— Ну, как, чтоб все вместе, по-человечьи чтоб, — даже растерялась Громуша.
Я почти слезу умиления пустил. Не успели мы сесть, как передо мной и Тремором выросла небольшая горка кристаллов.
— Поровну на вшех получилошь по шештьдешят четыре единицы, — отчитался Слепой. — По оружию там шам потом пошмотришь. Ничего ошобенного, патронов тоже немного.
— Зато еды с лихвой, — похвасталась Гром-баба и поставила передо мной банку сгущенки. — Вот. Целых две коробки. Не знаю, зачем им столько.
— Потому что в подземельях без сладкого бывает тоскливо, — ухмыльнулся я, доставая водку.
Громуша с Алисой неодобрительно переглянулись. Одна будто сказала: «Твой-то вон че удумал». А другая ответила: «Мой-то видела, что удумал?». Я же налил водку в глубокий чайный бокал и выпил, одновременно поглотив кристаллы.
Шипастый. Лидер группы
Еще немного и уровень. А там… Хрен знает, что там. Тут не поймешь, что будет завтра. Город все время тебя удивляет. Даже не особо стараясь.
Однако в редкие моменты спокойствия создавалось ощущение какой-то правильной реальности. Мол, для того мы и пытаемся грызть остальным глотки, чтобы жить как люди. И что мне понравилось сейчас больше всего — Тремор ел с нами, а не с Молчунами. Может, крохотная и локальная, но победа.
— Ладно, давайте ешьте, пока не остыло, — скомандовала Гром-баба. — Я пробовала, вроде вкусно, — она посмотрела на меня, словно оправдываясь. — Мы не успевали с Алисой, поэтому нам даже Башка помогала.
Оставшуюся часть вечера я провел почитывая дневник Светлана и окончательно догоняясь водкой. В какой момент уснул, сам не понял. Просто отрубился. А пришел в себя довольно нетривиальным методом — меня трясли из всех сил.