Дмитрий Билик – Временщик 3 (страница 53)

Сегодня, впрочем, как часто в последнее время, я стал заложником первой фразы. Пойти на авантюру в Ногле, где Игроков и так не сильно жалуют, довериться дяде Троуга, который зарекомендовал себя как ненадежный деловой партнер и наконец… Пойти на преднамеренное убийство с самой банальной целью — с целью наживы. Думается, не такой бы редиской мои родители хотели бы вырастить сына.

Однако именно сомнений относительно необходимости задуманного не было. Мне нужен этот камень! Точка. Если я отпущу Липкого, то больше никогда не увижу артефакт. Да и, думается, самому торгашу тоже камешек вряд ли достался по наследству. Поэтому разговоры о гуманности и законопослушности здесь точно будут в пользу бедных.

Надо ли говорить, что я немного дергался. А когда открылась дверь и появился Липкий, по спине побежал холодный пот. Франсуа огляделся, брезгливо поморщился при виде грязного бродяги, спящего у входа, и кивнул бармену. Внимательно рассмотрел мою компашку, что ютилась в стороне и подошел к свою столу, за которым я и сидел.

— Как обычно? — спросил бармен без особого энтузиазма.

— Все зависит от ответа моего знакомого, — сказал Липкий, — ты принес?

— Да, — я почему-то похлопал себя по карману, хотя камень находился в инвентаре.

— Ничего не надо, — бросил Франсуа бармену и сел за стол, — знаешь, почему я прихожу сюда?

— Не пускают в хорошие заведения?

— Это самое безопасное место. Скоро сюда набьются Игроки. А убить кого-нибудь на виду у Ищущих значит буквально похоронить свое заведение.

— Либо, нужно будет перебить всех.

— Много внимания. Это слишком даже для отъявленных мерзавцев, а ты не такой. Хорошо, давай к делу. Где мой камень?

Франсуа провел дрожащей рукой по своим жиденьким волосам. Сдается мне, он волновался не меньше. Я бережно извлек Сертхол и положил на стол. В момент, когда пальцы расстались с камнем, тот ослепительно вспыхнул и снова стал мерцать своим обычным светом.

— Какая интересная реакция, — искренне удивился Липкий, — что у тебя за навыки обращения с артефактами? Или может быть направление?

— Игроки на подобные вопросы не отвечают, — холодно заметил я.

— Вдруг у меня окажется работа по твоему профилю, — улыбнулся Липкий, отчего и правда стал каким-то… липким.

— Ты не знаешь моего профиля, — ответил я спокойно, хотя меня уже заметно потряхивало, — вернемся к разговору и моей оплате.

Липкий торопливо кивнул и вытащил пять тяжелых мешков, которые положил передо мной. Я, по старой привычке, перевел все в рубли, про себя выругался и облизнул пересохшие губы. Много, очень много.

Сам Франсуа надел перчатку из грубой кожи, бережно взял камень и поднес к глазам. Радостно кивнул, будто даже сам себе и спрятал драгоценность не в инвентарь, а во внутренний карман. Видимо, тоже сталкивался с ворами.

— Надеюсь, ты не думаешь о каких-нибудь глупостях? — спросил Липкий.

— Расслабься, ты не в моем вкусе.

— Я к тому, что никто же не будет пытаться меня преследовать? Потому что это бесполезно.

С этими словами Липкий достал две вытянутые склянки, похожие на те, что используют в химических опытах. Обе закрыты обычными пробками, с цветными жидкостями в них. Первая — яркого синего цвета, а вторая — золотистого.

— Редкие штучки. Изготавливаются не один год. Броненосное зелье, — поднял он синюю, — в нем используются цветы Буреглаза. Он же цветет раз в восемь земных лет. Само зелье после смешения всех реагентов настаивается еще два года. А использовать можно лишь в течение полутора лет. Потом действие пропадает. И даже несмотря на это, стоит оно ого-го…

— Много? — спросил я.

— Много, — кивнул Липкий, — и все равно просто так ты Броненоску не достанешь. Очередь.

— Ага, типа как за айфонами, да?

— Примерно. Только имбицилов поменьше. Про Заклят я вообще молчу. Тоже штучка не из простых.

— Как я понял, они дают защиту от физического урона и заклинаний?

— Броненоска на минуту, Заклят на полторы. Вполне достаточно, чтобы оседлать «лошадку» и убраться отсюда подальше. Это я так, предупреждаю тебя от всяких необдуманных действий.

Я улыбнулся, пожал плечами, дескать, не понимаю о чем он говорит и потянулся за пылью. Мешки были тяжелыми, приятными, воздух вокруг них наполнялся запахом корицы. Хотелось раскрыть один из них и вдохнуть поглубже. Ощутить, как пряный аромат расползается по легким. Десять кило, десять, мать его, кило!

Я вздрогнул, вспомнив слова Охотника о «наркоманах», и поспешно убрал пыль в инвентарь. Липкий, что все это время внимательно и, как мне кажется, несколько осуждающе следил за мной, заговорил.

— Хочешь нюхать или чего доброго… — он замолчал. Лишь указал на вену, имитируя укол, — дело твое. Дам совет, не стоит оно того. Я видел многих Ищущих, точнее, какие они Ищущие? После этого просто Игроки. Все плохо кончали. Поэтому лучше не увлекаться… Что ж, раз дело сделано, — он поднялся на ноги, — и обе стороны вполне довольны друг другом.

Франсуа протянул мне руку. Я пожал ее, после чего брезгливо вытер. Торгаш оправдывал свое имя — пальцы оказались липкими, точно он запустил их в пакет с зефиром. Игрок залпом выпил сначала золотистую склянку, потом настал черед синей. Его передернуло, а руки покрылись гусиной кожей. Та потемнела, словно откусанное яблоко, что отложили и забыли.

Липкий шутливо поклонился и торопливо пошел в сторону. Наверное, он и вправду оставил где-то рядом со входом запряженную «лошадку». Стоит ему сейчас вскочить на спину животному и пуститься наутек, как камень пропадет навсегда. Исчезнет вместе с торгашом, который заляжет на дно. В этом я не сомневался.

Однако до двери Липкий не дошел. Спящий бродяга лихо вскочил на ноги, в его руке мелькнул клинок, а воздух сотрясся от звона стали. Четвертый меч Империи, а по совместительству дядя Троуга, недоуменно смотрел противника. Еще бы, только что Врейг нанес сокрушающий удар. Такими казаки разрубали врага от плеча до бедра. Однако Липкий лишь отскочил в сторону и теперь гневно смотрел то на бродягу, то на дверь, которую тот своим могучим телом перекрыл.

— Хозяин, беги за Вэрингами! — чуть ли не завизжал Липкий. — Ты видел, он первый на меня напал!

— Ничего я и не видел, — отвернулся бармен и полез за чем-то под стойку.

— Ах так! — чуть не задохнулся от злости торгаш. — Вы видели? — теперь он обратился к моим спутникам.

Лиций тут же опустил голову, Рис закусила губу, а Троуг фыркнул. И, видимо, тут Липкий все понял.

— Ты! — ткнул он пальцем в меня. — Ты!..

— Ровным счетом не понимаю, о чем вы. Наша сделка прошла наилучшим образом. Вам же теперь надо поторопиться, пока не кончилось действие Броненоски. Или как там называлось то зелье?

Врейг благодарно кивнул, смекнув в чем дело. А Липкий заскрипел зубами от злости. Я его понимал. Торговец против воина, болтун против бойца. Франсуа привык всегда действовать чужими руками. И до поры это работало. Пока он столкнулись лбами две силы.

— Мрази! — крикнул он. — Мрази! Помогите! Помогите, убивают!

— Доказано, что лучше кричать «пожар» вместо «убивают», — подсказал я, удивившись собственной циничности, — больше людей отзывается.

— Да пошел ты, — ответил мне Липкий и вынул какую-то странную трубку.

Он направил ее на Врейга и в близкого родственника Троуга устремилась струя пламени. Огнеметчик из торгаша вышел неплохой, потому что четвертый меч Империи закричал нечеловеческим голосом. Я смотрел на осыпающиеся искры Вуали и не понимал, что происходит.

Объятый пламенем «бродяга» бросился в сторону, уходя из-под линии огня и успел наложить заклинание, благодаря которому перестал гореть. Липкий стал разворачиваться вслед за ним, однако в этот самый момент его игрушка потухла. Я покачал головой, мощная штука.

Видимо, артефакт нужно было как-то перезарядить, но сделать это торгаш не успел. Врейг повалил противника, перехватил руку и пару раз хорошенько приложил ее о пол. Причинить вред Франсуа действительно было нельзя, но вот остальные его рефлексы работали в привычном режиме. Пальцы разжались и артефакт отлетел на десяток шагов в мою сторону. Пока эта парочка возилась на полу в партере, я тихонько подобрал вытянутую медную дудку с крохотной кнопочкой сбоку.

«Бушующее драконье горло».

При активации извергает струю драконьего пламени, бьющую на расстояние до пятнадцати шагов. Время действия струи — 4 секунды. Время перезарядки — 6 секунд. Дополнительные эффекты — уничтожает три накрытые на Игрока Вуали в секунду. Оставшиеся заряды: 6. Мастер Гранолод, мир Кроман.

У меня не сказать, чтобы в зобу дыханье сперло, но я был близок к тому. Время действия четыре секунды, а за каждую снимает три Вуали. Итого двенадцать защитных заклинаний за один выстрел. Ну или как это называется? Неплохая такая штучка. Я быстрым уверенным движением убрал трубку в инвентарь и стал смотреть за протекающим боем.

Собственно, его и не было. Обожженный Врейг сел на противника, прижав тому руки и ждал. Изредка лишь подлечивал себя и внимательно смотрел на кожу торгаша.

— Мрази, — всхлипывал Липкий. Он понял, что его дело труба, — какие вы мрази! Все вы!

— Ну-ну, будь мужчиной, — успокаивал Врейг противника, — веди себя достойно.

— Да пошел ты. Пошли вы все! Все…

Он замолчал, испуганно глядя на корла, что сидел на нем. Четвертый меч Империи в ответ улыбнулся и потянулся за клинком. Я усилием воли заставил себя не отвернуться — это мой выбор. И умирает он из-за меня. Врейг неторопливо провел острием по руке противника и когда по коже сбежала на пол тонкая струйка крови, удовлетворенно кивнул. Ударил в грудь без замаха, навалившись всем телом. Липкий схватился за клинок, разрезая себе пальцы и на его лице застыла странная маска скорби. Прошло всего несколько секунд, после чего тело рассыпалось в прах.