Дмитрий Билик – Временщик 2 (страница 13)
— Расскажи о нем, — попросил Рис, не сводя пристального взгляда с крылатого.
— Воевал на стороне архалусов. Но чем-то прогневал командира. Я так и не поняла, то ли сам сбежал, то ли его выгнали.
— Сам, — сопоставил я услышанное от девушки и увиденное благодаря умению.
— Так и оказался в Отстойнике. Берется за любую работу, не взирая на Карму. Кроме разве что убийств. Да и не убийца он, сам погляди.
Я поглядел. Надел Лик и рассмотрел слабый серый дымок, поднимающийся от Кафа. Темный, значит. Точнее, едва тяготеющий к Тьме. Убрал маску в сторону.
— Давно его знаешь?
— Я с ним не работала, — ответила Рис, — только слышала. Несколько знакомых о нем хорошо отзываются.
Вроде все складывалось ладно. Отступник из архалусов, бравшийся за любую работу ради горстки пыли. Еще эта жалостливая мордашка и перебитое крыло. Следовало бы проникнуться и пожалеть Кафа, но он почему-то меня очень сильно настораживал.
— Я так понимаю, выбора у нас все равно нет.
— Выбор есть всегда. — возразила Рис. — Но чтобы устроить смотрины среди архалусов у нас уйдет пара дней. А время…
— Отсутствует, — закончил я, — хорошо. Какие у него требования?
— Мы толком и не разговаривали. Стандартная такса сто грамм за один выход, но, думаю, можно сторговаться.
— Хорошо, зови его.
Рис лишь кивнула заморышу, и Каф поднялся на ноги. Мать моя, он еще и хромает. Даже как-то неловко стало из-за своих подозрений.
— Здравствуйте, — он слегка поклонился.
— Присаживайся, — с грустью смотрел я, как Лиций выливает себе в кружку остатки пива. Не то, чтобы я жлобился, но ведь так пить нельзя! — Ты знаешь, для чего мы тебя нанимаем?
— Ваш подруга, то есть друг, то есть она, — архалус неуверенно указал на Рис, — сказала, что надо будет отправиться в Лютум.
— И какие предположения?
— Вам нужно украсть зачарованный артефакт. Но первый, кто возьмет его, будет проклят. Поэтому я и нужен.
— Нет, нам… Погоди, ты на это согласен?
— Игрокам вроде меня не привыкать. Да и проклятие оно такое… ослабевает со временем.
— В общем, нет никакого проклятия. Нам надо кое-что найти. И для этого нужен архалус. Вы ведь чувствуете кабиридов?
— Сражаться с перепончатокрылыми я не буду, — испуганно сказал Каф.
— Не бойся. Тех, как ты выражаешься, перепончатокрылых, которых мы встретим, уже не будут волновать архалусы. Их ничего не будет волновать, кроме червей.
— Осквернение могил? — все еще настороженно спросил Кафиил. Но теперь животный страх в его глазах сменился простой тревогой. — Мы же обговорим это перед заключением сделки?
— Нет, — вдруг вмешалась Рис, — яйца нам не выкручивай, ангелок! Мы заключаем с тобой договор разведчика. Отрицательную карму за осквернение могил на нас не повесишь.
— Я просто спросил, зачем горячится? — миролюбиво вытянул ладони перед собой Каф. — Это, в принципе, не проблема. Меня одинаково ненавидят и архалусы, и кабириды. Так что могилой больше, могилой меньше. То есть, я нужен вам как разведчик.
— Скорее как сканер.
— Теперь к вопросу о деньгах, — пока крылатый говорил это, он успел заискивающе заглянуть в глаза каждому, — я бы хотел… сто пятьдесят грамм пыли за свои услуги. Сто — задаток и пятьдесят после сделки.
Я пересчитал в рубли и присвистнул. Хорошо живет на свете Винни-Пух. Или, по крайней мере, собрался жить. Пришла пора спустить ангелочка на грешную землю.
— Я слышал, что ты работаешь по другим расценкам. Мы заплатим сто грамм. Половину сейчас, половину после.
— Идет, — неожиданно быстро согласился Каф.
Лицо Рис выражало лишь одно слово — фейспалм. И тут я сам все понял. Торговля не поднялась. Значит, Каф меня попросту развел. Его предложение про полторы сотни оказалось блефом. Я постарался унять ненужные эмоции, хотя шея уже стала пунцово красной и даже вспотела. Не время, Серега, думай о Троуге, думай о Троуге.
— По рукам, держи…
Я высыпал пятьдесят грамм на стол, и архалус торопливо забрал их. Точно боялся, что мы можем передумать.
— Ладно, не будем рассиживаться. Нам надо поскорее добраться до Парижа. Увидеть его и постараться не умереть. Наши дальнейшие действия?
— Вратарем до Лондиния, — сказал Лиций, — потом на портах долетим до Лютума.
— А чего такие сложности? Нельзя сразу в Париж?
— Сейчас перерыв. Врата в Лютум откроются через четыре часа. Учитывая, что там час ночи, то получится прямо под утро. А нам еще проникнуть в катакомбы и найти серу.
— Погодите, некоторые врата закрываются?
— Ну да, — пожала плечами Рис, — ничего такого. Лет десять назад началось. Когда Вратарей меньше стало. Некоторые врата, что находятся близко друг от друга, перешли на попеременную работу. Вратари и закрывают их на время. Почему и зачем — не говорят. Что ты хочешь, Отстойник, — пожала плечами она, — в каком-нибудь Мехилосе или даже Уллуме такое и представить сложно.
— Хорошо, до Лондиния, так до Лондиния. Погнали.
Погода выдалась студеная, мороз кусал щеки и нос. Что и говорить, если даже я это чувствовал. Зверолюд поплотнее укутался в свою куртку и поджал хвост, а Рис помчалась вперед чуть ли не бегом. Замыкал нашу процессию хромающий Каф. Тоже мне, рванули, заразы, хоть бы этого калеку подождали.
В обители Вратаря было тихо, как в мечети на Пасху. Оно и понятно. Слух о смерти Темнейшего разлетелся довольно быстро. Причем, вроде и разбалтывать некому. Зверолюд с Рис сидели под замком, Охотник вряд ли стал чесать языком. А из прочих свидетелей оставались только анталопы. Скорее всего, опять Видящие пронюхали-прочувствовали. Как в том случае с хорулом. Твою ж за ногу, еще с этими хорулами что-то решать надо. Ладно, все по порядку. Пока задача номер один — освободить нашего незадачливого осквернителя могил.
— При перемещении вратами в своем мире вещи можно не выкладывать, — заметила Рис, что я вытаскиваю телефон и кошелек, — с ними ничего не будет. Работает только с другими мирами.
А вот это хорошее уточнение. Просто замечательное. Иначе с этими перемещениями я только на носках и трусах разорился бы. А так, получается, могу путешествовать по Земле в исподнем и не париться.
Я подошел к амбарной книге, пролистал раздел «Пургатор» и стал рассматривать города славного Отстойника. Если бы не приписки в скобках, в жизни не догадался. К примеру, Москва оказалась Вязью, Лиссабон — Олисипо, Афины — Эгидой. Нашел Лондиний и присвистнул — двадцать шесть грамм пыли за переход. Это сто четыре за всех. Глаза наполнились слезами жадности, но я все же вытащил из мешка нужную сумму. Все встали вокруг врат, взялись за руки, я произнес место назначение и легкий толчок в грудь возвестил об удачном перемещении.
В этот раз переход я заметил. Не визуально, обитель Вратаря была под копирку наша. А по запаху. Он был другим. Пахло каким-то странным соусом и вообще в воздухе чувствовалась влажность.
— Исходя из информации приобретенной мною карты, погонщики располагаются относительно недалеко. В Королевских конюшнях Букингемского дворца. Нам надо лишь пройти Сент-Джеймсс-Парк и… мне нужна минутка, чтобы разобраться.
— Или нам необходим человек, который здесь был, — ответила Рис, и, не дожидаясь, пошла к выходу. Обернулась лишь на мгновение, — пойдем или будем и дальше ждать, пока этот Сусанин разродится?
Ждать никто не собирался, даже зверолюд. Мы выбрались из общины в проулок, прошли несколько десятков метров и у меня глаза на лоб полезли. Впереди виднелась набережная с неспешно текущей Темзой. Неподалеку возвышалось гигантское синее колесо обозрения, в другой стороне сверкал огнями Биг Бен.
— Рот закрой, английская муха залетит, — сказала Рис, — хватит глазеть. Глядишь, не последний раз здесь. Пойдемте шустрее.
Я не шел, а скорее двигался на автопилоте, разглядывая достопримечательности. Нет, само перемещение вопросов не вызывало. Я ведь путешествовал в Пургатор. Но уж слишком резкий контраст произошел между нашим провинциальным городом и знаменитой столицей Англии. Как-то не готов я оказался к культурному разрыву.
Несмотря на поздний час встречались прохожие, говорящие на чистом русском. Не сразу понял, что это не они такие полиглоты, а я, благодаря Лингвистике. Заодно достал зеркало и осмотрел себя. Плащ из широкого и просторного преобразился в зауженный, с множеством пуговиц. Видно, как раз по последней нынешней моде. Штаны стали коричневыми твидовыми брюками с едва заметными полосками. А сапоги превратились в ботинки с перфорацией вокруг носа. Жалко, для обывателей лицо осталось то же, прежнее, лопоухое. Хотя, как раз с таким, может, за своего и сойду.
— Сергей, — нетерпеливо сказала Рис.
— Бегу, — вдруг обнаружил я, что троица оторвалась метров на двадцать. И это с хромающим Кафом.
Мы прошли по узкой улочке, мимо то ли сада, то ли парка — из-за темноты не разобрать, и перед нами неожиданно вырос Букингемский дворец. Что это именно он, я понял сразу — видел по телевизору. Его величие, которое проступало даже сквозь мглу ночи, прибило меня окончательно. Я старался не смотреть на могучее здание, длинное ограждение, разграниченное воротами, охрану.
А вот Рис по-свойски, точно обитала здесь несколько лет, подошла к стоявшему в сторонке человеку и перебросилась с ним парой фраз. Думал разглядеть, что за перец, однако Проницательность мне не сильно помогла.
???