Дмитрий Билик – Временщик 2 (страница 12)
— Ну второго дня я щи готовил. Настоящие, жирные, наваристые. И вдруг раз, как отрезало. Пусто внутри стало. Вот я и понял, что тебя того…
Второго дня? Я посчитал — вторник. Как раз, видимо, когда я умер. Получается, у домового и хозяина не просто жилищно-материальные отношения. А некая сакральная связь. Раз уж Лапоть в чужом мире почувствовал, что я коньки отбросил.
— Ложная тревога, — ответил я ему, — умер чуть-чуть. Не по-настоящему. Поэтому оргии отменяются. Так что, Лапоть, придется тебе убираться.
— Хозяин, — кинулся домовой ко мне и прильнул к пахнущей одежде. Даже как-то неловко стало.
— Ну ладно, чего ты начинаешь. Нормально все. Дай я помыться схожу. А потом постираешь это тряпье.
— Я конечно. Я завсегда. И на скорую руку что-нибудь сготовлю. И приберусь. Быстро, сейчас.
Домовой засуетился со скоростью электровеника, летая по комнате, а я побрел в ванну. Скинул все тряпье и встал под душ. Намылился, натирая губкой кожу до красных полос, смыл пургаторскую грязь, снова намылился и смыл. Когда вышел, на кухне, напевая какую-то песенку, мельтешил Лапоть. Я прислушался к себе. Есть не хотелось, а вот спать…
Добрел до дивана, разложил, застелил постель. Лег, вытянулся и по телу пробежала дрожь. Господи, как хорошо-то. Все заботы и волнения нескольких последних дней превратились в нечто несуразное, спутанное, мутное. Я зевнул и провалился в сон.
Проснулся насильственно. То есть, не по своей воле. Где-то в ванной пиликал телефон. Судя по всему, уже довольно давно. Я продрал глаза — за окном темень, за стенами тихо. Похоже, ночь. Все еще в прострации поднялся на ноги и неуверенно побрел за смартфоном. Поглядел на дисплей — Лиций.
— Алло, — сел я на крышку унитаза и зевнул.
— Сергей, почему так долго н-н-не брал телефон? Я нашел и вс-с-се устроил. Я знаю, где достать дьявольскую серу.
— Где?
— В Париже!
— А поближе нигде нет? — все еще не вполне понимая, о чем он говорит, пытался я уйти в энергосберегающий режим.
— Дай сюда, — послышался приглушенный голос Рис. А спустя пару секунд из динамиков рявкнуло ее меццо-сопрано, — Сергей, если ты сейчас не приедешь, я твоего зверолюда на куски порежу. Весь мозг мне съел с этой серой.
— И как твой мозг в сере, съедобен?
— Сергей!
— Понял, понял, скоро буду. Мне в Париж сразу двигать или куда поближе?
Рис пару секунд гневно подышала в трубку, но потом все же ответила, что они в общине. Я нажал на отбой и поднялся на ноги. А есть тут какое-нибудь общество защиты Игроков? Где там молоко или хотя бы пиво за вредность дают. Лично я уже готов вступить.
— Лапоть, сообрази что-нибудь поесть. У меня опять тут нарисовалась… командировка.
Глава 7
Говорят, что человек проявляет свое истинное обличие в критических ситуациях. Это так. Но я бы еще добавил один важный комментарий. Часто люди (как и другие существа) проявляют себя именно когда делать ничего не надо. Ожидание — порой очень сложное испытание.
Выяснилось, что зверолюд ангельским терпением не обладал. Скорее, он напоминал того ослика из Шрека, который все время спрашивал: «Уже приехали, уже приехали?». Также оказалось, что и Рис не владела нордическим спокойствием. Поэтому на причитание Лиция, сказанное в тысячный раз, высказалась очень прямо и непечатно.
К моему приезду ментат и рисовальщица напоминали Чехословакию в девяносто третьем году. Сидели в Синдикате, хоть и за одним столом, но отвернувшись в разные стороны. Потребовалось неимоверных усилий, чтобы растолкать эту обиженную парочку. И только после заявления, что от них зависит жизнь Троуга, оба включили мозг.
— Нам надо в Лютум, — сказал зверолюд.
— Париж, — тут же объяснила Рис. Поглядела на мое недоуменное лицо и добавила, — не все игровые названия городов прижились у обывателей.
— И в Париже, то есть, Лютуме, можно раздобыть дьявольскую серу?
— Твой рыбоед говорит, что да, — хмыкнула девушка, но я понял, это скорее легкий укол. В умственных способностях Лиция она не сомневалась.
— Погоди минуту.
Я сходил к стойке, взял кувшин пива и три глиняные кружки. Вернулся к своим, присел, разлил пенный напиток и поставил перед каждым. Лиций по своей традиции немножко полакал и в два глотка опрокинул пиво в себя.
— Что такое дьявольская сера? — спросил с видом профессора, начинающего лекцию, спросил зверолюд.
— Надеюсь, ты мне расскажешь.
— Расскажу, — вероломно, без спроса, стал наливать себе ментат вторую кружку, — всем известен миф о Люцифере, прародителе кабиридов, их альфадемоне…
— Ну хоть какие-то обывательские мифы пересекаются с игровыми, — пробурчал я.
— …что в венах его текла ртуть, а тело было сделано из серы…
— Могу догадаться, что умер он не от проблем с экологией.
— Сергей, помолчи, пусть рассказывает, — неожиданно для меня, вступилась за Лиция Рис. Мне начало казаться, что не все знают этот миф. Я отхлебнул пива и пожал плечами.
— И потомки Люцифера по прямой линии хранили в своем теле его частицу. То, что и называют дьявольской серой. Ее нельзя уничтожить, поэтому после смерти кабирида она остается. Чем выше в иерархии демон, тем больше этой субстанции.
— Круто. Теперь самое главное. Расскажи, как частицы кабиридов из другого мира вдруг оказались в Па… Лютуме?
— Все довольно просто, если знать историю миров и уметь сопоставлять факты.
— И это ты знаешь и умеешь. Давай ближе к телу.
— Я задумался, когда было самое большое столкновение архалусов и кабиридов? Время, когда демонов погибло великое множество. И вспомнил о событии, которое называлось везде по-разному. В Эллизии — Низложение павших, в Фиролле — День вероломства, в Пургаторе — Смертный час кривых кинжалов, в Отстойнике — Варфоломеева ночь.
— Погоди, погоди, это когда гугеноты повырезали католиков?
— Только наоборот, — кивнул Лиций, — католики гугенотов. Это официальная версия. На самом деле архалусы подговорили Екатерину Медичи. Хотя в ряде Пургаторских документов того времени упоминались подозрения о смешении крови матери-королевы. Вроде бы она была с ангельским душком.
— Блин, Лиций, сложно! Давай тезисно.
— Тезисно — несколько столетий назад архалусы устроили охоту на кабиридов во всех мирах. В том числе оседлых демонов Отстойника, которых оказалось много именно во Франции. Нам нужно найти остатки кабиридов, какие сохранились. То есть Игроков, убитых обывателями.
— Сгоняем на кладбище, выкопаем могилы, соберем пыль? — передернуло меня.
— Нет, — обрадовал зверолюд, — с той поры не осталось ни одного кладбища. Трупы поместили в парижские катакомбы.
— Погоди, погоди, если я не ошибаюсь, то там дохреналиард захоронений.
— Около шести миллионов, — кивнула Рис, — а общая площадь одиннадцать квадратных километров.
— Многовато, не находите?
— Вот для этого Рис и нашла его, — искоса поглядел на девушку зверолюд, наливая очередную кружку. Зараза, я еще первую не допил.
— Кого ты нашла?
— Вон его, — указала девушка в сторону одного из столиков.
Архалус, увидев обращенные него взгляды, поднялся. На что Рис легонько покачала головой и юноша плюхнулся обратно.
— Это что еще за чудо в перьях? — угрюмо спросил я. Не ладились у меня в последнее время отношения с этой ангельской братией.
— Кафиил. Ну или Каф. Наемник.
— И как он нам поможет?
— Все просто, — вмешался Лиций, — архалусы чувствуют кабиридов, ровно как и наоборот. Тут не имеет значение, мертвый противник или живой. Я примерно рассчитал, где могут быть захоронены нужные нам существа. Остается лишь просканировать Кафом и найти серу.
— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, — не сводил я с архалуса взгляда.
Не могу объяснить почему, но тот мне не нравился. Смазливенький, впрочем, как и все пернатые. Длинные черные волосы делали лицо еще более женственным. Руки из-за своей худобы выглядят слабыми. А правое крыло неестественно торчит в сторону. Видно, что было перебито и срослось неправильно. Поглядел на него сквозь призму Проницательности.
Кафиил