Дмитрий Билик – Верравия. Ключ Отца (страница 13)
Все-таки прав был Костя: в большом городе на меня внимания никто не обратит, тут я никому не нужен. Мимо пробегали желтые, зеленые и даже синечешуйчатые голгоры, проносились маленькие большеухие фейры, громыхали доспехами суровые драманы и мелькали разномордные люди – от писаных красавцев и моделей до самых обычных мужичков с носом в виде картошки и пивным животиком. Все были заняты своими делами, друг на друга не смотрели, копались в вещевых мешках, разглядывали книги, выскакивали, точно ошпаренные, из магазинов.
Без особых приключений я добрался до трехэтажного особняка, уходящего буквой «Г» куда-то за угол. Карта, любезно предоставленная Кобелюгой, била себя пяткой в грудь и клялась: именно это и есть Веселый Дом. Ну, как сказать «веселый», вообще выглядел он довольно мрачновато, скорее напоминая Дом Скорби.
Я подошел к покосившейся двери и уверенно постучал.
На пороге показался – о чудо! – человек-НПС. «Кейша», – прочитал я имя. Ну, совсем неплохо, тем более для Веселого Дома. Почти как гейша.
Охранник лениво оперся на косяк и безразлично уставился на меня, не произнося ни слова. Я немного помолчал, предлагая моему визави начать разговор, но когда игра в гляделки уже порядком надоела, заговорил сам:
– Мне нужно увидеть Тертила.
– Вы записывались? – монотонным и блеклым голосом регистратора в поликлинике спросил охранник.
– Вообще нет, но меня попросил Эдегар. Он…
Я не понял, как в доли секунды оказался внутри, а дверь быстро захлопнулась, но показалось, что произошло все молниеносно.
Глаза не сразу привыкли темноте – совсем немного света проникало лишь из оконца наверху. Тем временем Кейша накинулся на меня:
– Что орешь на весь город? В темницу захотел?
– Сдурел, что ли? Чуть куртку не порвал. Чего я сделал-то?
– Орешь об Эдегаре прямо перед замком. Еще бы внутрь зашел и прямо страже сказал: «Я от Эдегара».
– А что не так? Его тут не любят?
– Ха-ха-ха, надо знать, кто такой Эдегар, чтобы болтать такое.
Чего? Эдегар, обычный лесоруб – и вдруг какая-то шишка в преступном мире? Час от часу не легче.
– Ладно, пошли к Тертилу. Он думал, что после того, как стражники поймали Шмыга, Эдегар больше не в деле.
Мы прошли несколько больших комнат Веселого Дома, и в моей голове начала складываться полная картинка того, что собой представляло это заведение. В первой зале с большим столом посередине и широкими диванами вдоль стены, отделенными друг от друга запахнутыми шторами, тут и там мелькали обнаженные девушки. Как ни странно, в основном люди, реже драманки. Видимо, секс с фейрами и ящерами тут был все же не в чести. Далее располагалась курительная с длинными трубками, напоминающими кальян. Вот только запах в помещении витал явно не табачный. Курительную сменила игральная – с громкими потными картежниками, крупье-голгорами (сдается мне, дело тут в их халявной ловкости), со слившими наличность и теперь мирно попивающими густой белый напиток людьми. Потом было помещение для боев без правил; затем – небольшое подобие кабачка с малюсенькими столиками и прилично одетыми НПС за ними (проклятый искусственный интеллект, развратили Тойрин!); комната для отдыха – здесь лежали, сидели и валялись те, кто уже не в состоянии был веселиться.
В конце концв мы добрались до лысого крепкого персонажа – то ли болеющего в детстве драмана, то ли кушавшего много морковки и других полезных овощей человека. Его глаза мне разглядеть не удалось, поэтому раса Тертила осталась загадкой. Не больно-то и хотелось.
– Значит, ты от Эдегара? – звонко и задорно спросил он.
Слава богу, а то я думал, что проклятый искуственный интеллект всех НПС превратил в меланхоличных снобов.
– Да, он передал тебе рёгзы.
Я разложил грибы перед ним, и те заметались в палитре, стараясь слиться с местностью. Тертил порывисто схватил ближайший к нему, понюхал, закашлялся и расплылся в улыбке:
– Свежие. Хоть сейчас делай матуну.
– Это еще что за гадость?
– Вовсе не гадость, – чуть не вскочил на ноги Тертил. – Самый недооцененный напиток в Империи. Ты, может, видел его: такой белый, наши игроки его часто пьют.
– Дайте угадаю: наркотик?
– Вовсе нет. Матуна успокаивает самых буйных, все проблемы и горести становятся такими эфемерными, нереальными.
– Ну, я и говорю, наркотик. Ладно, давайте ближе к делу. Я же вам, получается, эти рёгзы принес. Шкурой своей рисковал. Так?
– Несомненно, – звонко и радостно ответил Тертил.
– Соответственно, хотелось бы что-то взамен.
– Ты прав как никогда. Пожми мою руку, отныне можешь обращаться по любому вопросу. Если смогу, как говорится, помогу.
Это что, шутка? А деньги? Нет, я, конечно, не меркантильная сучка, готовая за «Айфон» родину продать, но в кармане-то сквозняки гуляют!
– Тертил, а не одолжишь мне немного денег?
– К сожалению, я недостаточно хорошо тебя знаю. Давай встретимся и поговорим позже. Я могу предложить тебе любую девочку или выпивку.
«Обращайся по любому поводу», значит. Вот ведь скотина такая! Спасибо, мне сейчас вообще не до сексуальных утех. Жрать охота, да и остановиться где-то надо.
Я даже прощаться не стал. Прошел обратно через все залы, угрюмо глядя на веселившихся, и оказался на улице.
Ну, осталось последнее место, где меня могут приютить. Я отрыл книжку и ткнул пальцем в желтый кружок с надписью «Хрипящий Единорог».
Бог Лени, великий, но не ужасный
Едва я переступил порог таверны, как снаружи громыхнуло, и полил крупный дождь. Теперь, хочешь не хочешь, надо из кожи вон вылезти, чтобы договориться с владельцем заведения.
– Приветствую вас, – раздался спокойный бархатистый голос, какому позавидовали бы многие конферансье. – Что вам угодно: комнату, ужин, или вы попросту заскочили промочить горло, пока на улице непогода?
Про «поесть» – это было бы хорошо. Я оглядел респектабельное заведение с богато одетыми посетителями – еще бы, находился «Хрипящий Единорог» в самом центре человеческого квартала – и стал думать, во сколько же может мне обойтись тут ужин. Тридцать, сорок серебром? Хотя, с другой стороны, чего заморачиваться, денег у меня совсем нет.
– Мне бы комнату и пожевать чего. Только вот золото все порастерял. Слышал я, что с вами как-то можно и без денег договориться.
Хозяин почесал свой толстый красный нос, хитро посмотрел на меня, и внутри проснулось недоброе чувство. Надеюсь, Костя не послал бы меня сюда, если бы знал, что придется делать кое-что, способное ранить мою тонкую душевную организацию.
– Договориться, конечно, можно. Понимаете, я своего рода коллекционер.
Ну, все, я так и знал. Перед глазами невольно предстал главный герой Фаулза, державший в своем подвале возлюбленную, которая почему-то не отвечала ему взаимностью. Интересно, а тут что придумали?
– Я музыкальный человек. И всегда считал, что единственное, способное прожить в веках, – это творчество…
И Остапа понесло. На меня выливался поток обширной, но бесполезной информации: о важности стихов, но их нежизнеспособности и непопулярности; об музыкальной специфике каждой расы; о народной устной форме передачи информации. Короче, над этим НПС явно поработал сумасшедший лингвист, научивший его растекаться мыслью по древу. Хотя ведь можно было сказать в двух словах: собирал мой новый знакомый с цветочным именем Гиацинит песни. Объяснил бы сразу: мол, спой, светик, не стыдись, а не по мозгам полчаса ездил. Я в таком положении, что хоть ламбаду бы ему станцевал.
– Ну, значит, песня патриотичная, поется стоя, – объявил я, стараясь не смотреть на заинтересованно переглядывающихся и хихикающих посетителей. – «Россия – священная наша держава, Россия – великая наша страна…»
– Ах, я слышу ее несколько раз в неделю, – охладил мой патриотический пыл Гиацинит.
– Хорошо, хорошо. Щас… Вот. «Бутылка кефира, полбатона…»
– Было, не так часто, но было.
Да что ж такое? Ладно, зайдем совсем с другого бока:
– «Айв сиин зе ворлд, дон и тол хад май кэйк нау».
– Было… – зевнул Гиацинит.
И попса импортная не зашла. Ладно, надо думать, а не стрелять пушкой по воробьям, а то трактирщик уже теряет терпение. Так-с, кто у нас играет в Верравию? В большинстве своем богатые взрослые люди или молодые мажорики, лотерейщиков в расчет не беру. Что слушают и, соответственно, могут петь первые? Шансон, «Любэ», народно-застольные. Их с негодованием отметаем. Теперь мажоры – зарубежная и наша попса, рэп (слава Аллаху и Огулису вместе взятым, он обошел меня стороной!), хотя вот «Чайфа» тоже, по ходу, исполняют. Значит, надо бить по уникальности.
– «Ходила княгиня по крутым горам, ходила она с горы на гору, ступала княгиня с камня на камень, ступала княгиня на люта змея, на люта змея, на Горыныча. Кругом ее ножки змей обвился…»
Если худо-бедно начало я еще помнил, то потом некоторые слова пришлось вставлять скорее по смыслу, нежели в рифму. Да и мотив, думается мне, изначально был совсем другим. Ну уж извиняйте. Исполнил как смог.
– Чудесно, чудесно. Позвольте полюбопытствовать, что это?
– Древнерусская песнь.
– Изумительно. Просто изумительно. Вы по праву заслужили это, – Гиацинит протянул мне ключ.