Дмитрий Билик – Уникум. Практикум (страница 8)

– Не бойся, – хмыкнул Куракин, – мы за тобой присмотрим.

– Ладно, давайте ближе к делу, – на висках поборника выступил пот. – Вот здесь весь пакет документов. Кто лидер группы?

Куракин явно хотел что-то вякнуть, но я отодвинул его в сторону и сделал шаг вперед. И тут же получил увесистый запечатанный конверт, после чего Константин поклонился и был таков. В смысле, произвел аппарацию.

– И чего? А нам куда? – удивленно спросил я.

– Читай, внутри все написано, – сказал Коршун и тоже пошел прочь, считая на этом свою миссию завершенной.

Вот и вся помощь. Пришлось в скором порядке вскрывать конверт. Так, деревня Проскеевка, жертвы, фу, тут даже фотографии. А, вот, место размещения. Не поленились же они распечатать обстановку избы на глянцевой бумаге: старенький стол в проходной комнате, печка, рукомойник, посуда. Ну да всем известно: настоящие маги постоянно тяготели к тем технологиям, которые у нормальных немощных считались канувшими в лету. Прогресс – это не про нас. Ничего, глядишь, может, через лет десять дойдем до каких-нибудь мессенджеров и перестанем разрушать девственные леса Сибири.

– Аппарация до точки, – я разложил фотографии места «высадки». – Тут относительно недалеко, но случиться может всякое. Поэтому будьте внимательны.

– Что может произойти? – пожал плечами Куракин, направившись к фотографиям.

– Нет, – я вытянул перед ним руку, – сначала Рамиль.

Сила мгновенно всколыхнулась в высокородном, готовясь выплеснуться. И это почувствовал не только я. Катя сжалась, напряглась и что-то еще сильнее стиснула в руке, а Рамиль потер пальцы, как делал каждый раз, прежде чем призвать огонь. Они с Сашей – одной стихии, пусть последний явно помощнее.

Я сконцентрировал силу в руке, готовый как преобразовать ее в заклинание, так и прибегнуть к земляным доспехам.

– Плохо начинаешь, Кузнецов, – чуть поколебавшись, Куракин отступил.

Он понимал, что даже с учетом его опыта в магических делах ремесленнику против подмастерья не выстоять. У него был Аганин, у меня – Зыбунина с Рамилем. В открытом противостоянии ситуация патовая. Но меня успокаивало, что мы на самом видном месте, у Башни Волшебства. Надо быть идиотом, чтобы натворить глупостей здесь. И само собой, Саша им не был.

Я немного волновался, но разве существовал другой выбор? Первому, кто переместится, будет значительно проще. Меньше переменных. Поэтому сначала нужно было пропустить более слабых магов, а уже потом остальных. И заодно показать высокородным, что здесь все будет происходить не всегда так, как они хотят.

– Оставайся на месте, – сказал я Рамику.

Тот кивнул, напряженно вгляделся в разложенные фотографии и исчез.

– Терлецкая, потом Зыбунина.

Я не сводил взгляда с Куракина, готовый абсолютно ко всему. Но Саша уже окончательно успокоился, о чем свидетельствовала его подленькая улыбочка. Знаю, знаю, что-то задумал.

– Аганин, – сказал я, когда одна за другой переместились девчонки.

Мне на минуту даже стало интересно. Кем бы был Сергей, не окажись он в тени Куракина? Вдруг Аганин не такой уж и плохой парень? Например, тому же Саше он всегда оставался верным другом. Надо будет присмотреться к нему. И практикум для этого – самое то.

– Теперь я, – сказал я Куракину, когда мы остались вдвоем. – Ты последний.

Однако у высокородного было на этот счет свое мнение. Я даже не заметил, в какой момент он оказался ближе к фотографиям. Куракин попросту схватил одну из них, осмотрев мельком остальные, и переместился. Вот же гад!

Мне хотелось кричать от ярости, бросить вслед Иглы или расщепить мерзавца. Однако вокруг уже никого не осталось. Я стоял возле Башни один-одинешенек и переместиться за группой не мог. Как бы ни было у меня хорошо с памятью, но я лишь в общих чертах помнил интерьер избы. Производить аппарацию в таких условиях – самоубийство.

Я представил лицо Коршуна, когда заявлюсь к нему и скажу, что сам не местный и чуток отстал от поезда. Наверное, к Куракину будут применены какие-то санкции, однако такого крутого лидера, как я, точно заменят. Хотя был один вариант.

Проскеевку я догадался пробить заранее, еще вчера. Благо, у третьего курса Козлович то ли забыл, то ли не собирался изымать телефоны. Правда, в нескольких скудных строчках «Википедии» значилось лишь, что такое поселение действительно есть. Находится оно в Тверской области. Зато по картам удалось найти точное расположение. Топографическим кретинизмом я не обладал, если сейчас выдвинусь в правильном направлении, то даже дойду. Когда-нибудь. Но зачем идти, если можно ехать? Задумка, конечно, немного авантюрная, но чутье подсказывало, что вполне осуществимая. Поэтому я уверенными движениями прикоснулся к дверной ручке Башни и перешел сначала в Коридор, а потом и в Иномирье.

Мне показалось, или тут потеплело? А может, я попросту привык уже к этой вечной стуже? В любом случае надо торопиться. И не из-за мороза, который коварен и кусает за щеки не сразу. Непонятно, что там сейчас говорит Куракин про меня.

Теневик появился довольно скоро. Я почувствовал его приближение, а он явно понял, что пришел кормилец. Только не ожидал, что с пустыми руками. На моей стороне была вся дрессура нашего мира. Собак же тоже приучают к намордникам разными вкусняшками. Выполнил правильное действие – получил поощрение в виде сахарной косточки. А потом собакен совершает то же самое уже на автомате.

Вот и теневик недоуменно уставился на меня. В глазах его читался немой укор. Мол, я же пришел, где еда? Меня он не рассматривал на предмет того, чтобы схомячить. Это я тоже почувствовал. Уже хорошо.

– Мне нужна твоя помощь, – я стал медленно подходить к нему, подняв руки и показывая пустые ладони.

Теневик сделал шаг назад, потом второй, однако все же остановился. Не накорми я его досыта совсем недавно калорийным и нажористым тритоном, ответ с большой долей вероятности был бы другим. Более того, вернись я сюда к голодному ящеропсу, так он бы меня и разделал в первую очередь.

Теперь теневик лишь с интересом следил, как крохотное двуногое существо тянет свои культяпки к его совершенной бронированной чешуе. А потом наши силы вновь соединились. Или, напротив, пытались вернуться обратно, в родные оболочки. Думаю, терминология тут совершенно не важна.

– Мне нужно попасть в одно место.

Я не сказал это, а подумал. Но теневик все понял. Хорошо, когда есть такое существо, с которым можно общаться без всяких лишних слов. Был бы он женщиной, так я бы всерьез задумался о руке и сердце. Даже на разницу в веках бы не посмотрел. Уж прости, Тихонова. А когда теневик развернулся ко мне боком и плюхнулся на живот, мое сердце совсем растаяло.

Осторожно, чтобы случайно не порезаться об острую чешую, я взобрался на шею своему новому другу. По крайней мере, так очень хотелось думать. Теневик поднялся и неторопливо пошел по укрытой снегом земле, постепенно все быстрее и быстрее. Навигация складывалась сложно – в основном, в моей голове. Там я представлял карту нашего мира, где и должна была находиться Проскеевка. А теневик уже проложил примерное направление, опираясь на нынешнюю местность.

Меньше чем через минуту мы неслись навстречу скорейшей смерти Куракина. Ну или вреду здоровья средней тяжести. Мне хотелось показать высокородному, как я научился с помощью каменной платформы поднимать людей в воздух. А потом быстро опускать.

Единственное, что немного отвлекало, – жуткий холод. Ветер хлестал школьную форму; нос и щеки начинало покалывать; а ответ на вопрос «Мерзнет ли супермен в стратосфере?» пришел довольно быстро. Офигеть как мерзнет. Я спрятал лицо в ворот свитера, благоразумно надетого под пиджак, и пытался думать о чем-то хорошем. На ум почему-то шел образ чая с матрешкой, батареи и бани. Я даже в какой-то момент действительно захотел спрятаться в пространственной баньке. Благо, Потапыч ушуршал по делам сразу, как только мы вернулись в школу, и радовать меня своим присутствием не торопился. Однако я подумал, что крестик на такой скорости может попросту слететь с шеи теневика. И что будет потом? Выберусь я неизвестно где. Терпеть, надо терпеть.

Когда теневик остановился, я чуть не слетел с него, не сразу осознав, что произошло. Но ящеропес категорически отказывался двигаться дальше, более того, очень хотел, чтобы его перестали использовать исключительно как ездовое животное. Об этом свидетельствовало нетерпеливое переступание с лапы на лапу. Хотя вокруг ничего не было. Все такой же снег, как и раньше, черная пустота, если попробуешь вглядеться в даль, и одинокий ветер. Но я искушать судьбу не стал, спрыгнул, хотя ноги почти не слушались.

– Спасибо, – сказал я с трудом. Губы примерзли к деснам.

Я одеревенелыми руками слепил снежок, чтобы переместиться в Коридор. Запоздало подумал, что как-то нехорошо с теневиком попрощался. Надо было вложить в благодарность больше эмоций. Но он сам видел, в каком я состоянии.

В свой мир я вывалился кусочком льда на сочинском курорте.

Хотя солнце раннего октября уже с трудом можно назвать теплым – чуть набегут облака, как противный ветер пронизывает до костей, – после Иномирья я был готов раздеться до трусов и загорать. Все-таки контраст оказался ощутим. Разве что только конечности, отогреваясь, начали сильно болеть. А ведь теневик преодолел это расстояние за несколько минут! И это хорошо: получается, тут времени прошло всего ничего.