Дмитрий Билик – Межевик (страница 22)

Если бы не мелкая дрожь легко одетого Вити, я бы почти поверил.

— Ты вроде кричал, что существо домашнее. Вот домой и пойдем. Надо поглядеть, что это за зверь там пожаловал.

— Не зверь это, — поежился жиртрест.

— Не зверь? — стал я и сам подмерзать, потому что выскочил без верхней одежды. — А кто?

— Подручник. Рубежное создание.

— Так, очень интересно. Значит, какой-то рубежник призвал существо и послал сюда?

— Никуда не призвал, сделал. Из своего хиста и подручных средств. Шкуры, когтей и всякого…

— Пойдем посмотрим, заодно расскажешь все.

На что я сразу обратил внимание, так это на вонь. Пахла мертвая тварь, простите, подручник, какой-то гнилью. Прям словно начал разбирать канализационную трубу и обнаружил там уже начавшую разлагаться крысу. Собственно, и с моим ночным гостем стало происходить нечто похожее. Он решительно потерял в форме, очертания оплыли, будто подпаленная проводка, и теперь у меня на полу лежало месиво бурого цвета.

— Мерзость какая.

— А на что хоть похоже было, Миша? — поинтересовался Витя.

— На медведя, который болел в детстве благородными римскими болезнями.

— Медведя? — удивился жиртрест. — А я думал, что сова.

— Какая сова?

— Ну обычно Леша сов подсылал, на них он большой мастак был.

— Так, давай-ка с этого момента поподробнее, — насторожился я.

— Леша любил подручников использовать. Чтобы припугнуть кого, ну или еще для чего-нибудь. Против опытного рубежника подручник — не сработает. Слишком слабый. А вот для новичка или чужанина — очень подходит.

— Потому и создал он другого. Что бы здесь сделала сова? Ворвалась, царапаться начала, а вот медведь — пусть и крохотный, дело другое, — стал рассуждать я. — Тихо зашел и укокошил. Замечательно. А когда ты мне собирался сказать про талант твоего бывшего хозяина?

— Миша, я же не думал, что он подобным промышлять начнет. Ведь воевода вчера сказала…

— Что ты не думал — это зря, хорошая способность, иногда помогает. Тебе бы поменьше есть, чтобы кровь до мозга доходила.

Ругался я так, для проформы и из — за плохого настроения. Оно внезапно приходит, когда на тебя только что устраивают покушение. А еще мне стало ясно, что просто так Ломарь не отступит. Дела…

— Надо убрать бы, — кивнул на останки подручника Витя.

— Даже не вздумай, — рявкнул я. — Слышал что-нибудь об уликах?

— Да какие это улики, Миша? — развел руками жиртрест. — Подручников на то и делают, что хист в них сразу улетучивается. Это же не божьи создания в полной форме, а скорее игрушки.

— Как сложно. А зачем кого-то посылать, вместо того, чтобы самому все сделать?

— Тут штука хитрая, — вздохнул Витя. — Как бы Ломарь тебя голыми руками задушил или ножом там подранил, так, может, и вышло. Да ты печать повесил. Чтобы ее разрушить, пришлось бы свой хист выплескивать, а тот сразу не расходится, часть его в воздухе повисит еще. А по нему уже можно и владельца отследить.

— Вот Леша и послал подручника. Не получится, так и бог с ним. Получится, все — дело в шляпе.

— Похоже на то.

— Хорошо, что домовая сигнализация сработала.

— Не без того. Ты лучше, Миша, скажи, как себя чувствуешь? — как-то очень странно поглядел на меня жиртрест.

— Обычно чувствую, не как космонавт, конечно, но вполне нормально.

— Просто еще вчера ты был полуживой, упал почти замертво. Потом печать разрушили, это тоже по промыслу бьет. Затем отпор подручнику дал.

— Ты к чему ведешь, Виктор? — поинтересовался я.

— Ты меня только правильно пойми. По всем прикидкам, Миша, ты сейчас уже должен был лежать на полу вместо этой лужицы и отдавать Богу душу. А ты вроде как, напротив, полон сил.

Только теперь я вдруг понял, что в словах жиртреста действительно есть смысл. Нет, проснулся я разбитый, едва карабин в руки взял. Но вот сейчас точно ощущал, что жизнь как минимум хороша и прекрасна. Я настороженно прислушался к себе и неожиданно понял, что хиста во мне хоть отбавляй. Каким-то загадочным образом тот вдруг восполнился почти полностью.

Глава 12

Поспать мне не удалось. Около четверти часа я разбирался с последствиями ночного приключения, а именно открыл настежь все окна и обложил подручника тряпками. Дело в том, что мерзопакость медленно разлагалась, растекаясь по полу. Несмотря на слова Вити, что эта хреновина не представляет художественной и прочей ценности, я все-таки решил дождаться более знающих рубежников. Просто меня по-другому учили обращаться с уликами.

Оставшееся время я сидел на крыльце, переваривая все произошедшее. Даже успел поговорить с выскочившим на улицу в одних трусах Димкой. Ладно, вру, еще на соседе были сапоги до колен и телогрейка.

— Миша, ты слышал⁈

— Что конкретно? — задал уточняющий вопрос, единственной целью которого было осведомиться, что именно знает чужанин.

Быстро, конечно, я перестроился на рубежные рельсы. Хотя, именно так все и устроена. Ты можешь всю жизнь мучать иностранный язык, а потом за пару месяцев на чужбине сразу нахвататься так, что даже без акцента шпрехать начнешь. Потому что прежде для твоего выживания этот навык не был нужен, а теперь наоборот.

— Гул такой, словно земля сейчас провалится.

— Да на котельной опять авария какая-нибудь, — бодро соврал я. — Там же не трубы, труха. Так что это был лишь вопрос времени. Года три назад такое уже случалось, ты не помнишь, что ли?

— Не помню, — Дмитрий «ловил» встречный ветер своим парусом, в роли которого выступали его труханы. — А я не сразу услышал, меня жена растолкала.

Я поглядел на красненькие мутноватые глазки и все понял.

— Ты бы пить завязывал, а то в следующий раз собственные похороны проспишь.

— Ладно, — махнул рукой Димка и побрел к себе. Непонятно только, что значил этот жест — согласие или просьбу не вмешиваться во взрослую и глупую жизнь.

Выходит, гул был такой, что даже ближайшие чужане услышали? Получается, и рубежники уже все в курсе. Это значительно облегчало дальнейший план действий, надо лишь дождаться рубежное МЧС или кого-то более конкретного.

Я тем временем сел на крылечке, поскольку в доме воняло разложившимся подручником, и стал кумекать. Собственно, зачем Леша Ломарь решил меня наказать — это понятно. Я вроде как завладел его нечистью. Хоть, как заявляла Анна, крепостное право давно отменили, но я понял, что здесь все живут по своим негласным законам, которые только предстояло узнать. И что-то мне подсказывало, что если вынести подобный вопрос на всеобщее обсуждение, едва ли я обрету много сторонников.

Главная загадка в другом — вот стоило ли оно того? Воевода же сказала, что голову оторвет тому, кто меня обидит. Понятно, что Леша вполне однозначно ответил на этот вопрос. Вот только какого черта?

А что, если это не он, а Ловчий? Мне тот чужанин рядом с ним все не давал покоя. Способен ли на подобное Владимир? Вполне возможно. Вот только мне кажется, он действовал бы наверняка.

Замечательно, что называется, не было ни копейки и вдруг алтын. Обзавелся врагами на старости лет. Да еще на ровном месте.

Ко всему прочему меня очень интересовал хист, который вдруг раз и восполнился. Как я понимал, это могло произойти по трем причинам. Первое: я убил нечисть или рубежника. Сначала мне казалось, что это самый очевидный ответ — ведь подручника я действительно умертвил. Выяснилось, что все, как говорили по федеральным каналам, не так однозначно.

Витя объяснил, что подручник — по сути, чистый хист, который рубежник формирует и отделяет от себя. Он не живое создание, а нечто эфемерное, сотворенное в прямом смысле из говна и палок. Ну, шерсти, когтей и того, на что должен походить. И я не убил живое существо, а лишь развеял этот хист, скрепляющий это сотворение. Короче, с точки зрения гуманизма — хорошо, не взял на себя грех, с точки зрения здравого смысла — весьма хреново, потому что тогда бы это хоть как-то оправдало рост моего промысла.

Вторая причина возможного появления хиста: влияние извне. Например, надо мной бы поколдовал бес. Как они влияют на промысел и что именно делают, жиртрест мне не сказал. Он вообще ревниво относился к остальной нечисти, сразу же надуваясь, словно его перевели на трехразовое питание. Разве что Витя подтвердил, что бесы действительно существенно помогают восстановить хист.

Третье объяснение казалось одновременно самым простым и сложным: я сделал нечто, на что и был «заточен» мой хист. То, что в скором времени поможет получить новый рубец и стать сильнее. Проблема заключалась в другом — я так и не понял, что именно провернул. Убил вторженца? Спас свою жизнь? Смог оборонить жилище? Короче, с таким успехом можно было гадать до утра и так и не прийти к нормальному ответу. Что тут скажешь — дела…

Хорошо, что долго ломать голову мне не позволила Анна. Примерно минут через сорок после попытки моего убийства она прикатила на потрепанном пикапе. Что интересно, я не разобрал, кто там был у нее за рулем, но вылезла воевода с пассажирского сиденья. Нога ее выглядела намного лучше не по причине нормального врачебного вмешательства — шина по-прежнему была моя, но вот сама конечность уже заживала. Причем, так быстро, словно прошла неделя, а не ночь. А еще от воеводы пахло… духами. Чем-то едва уловимым, цветочным.

— Даже скорая быстрее приезжает, — поднялся я навстречу.

— Вряд ли моя оперативность бы тебе помогла, — отозвалась Анна. — Я и надеялась, что ты сам разберешься.