Дмитрий Билик – Межевик (страница 11)

К слову, я заметил неподалеку еще две машины: относительно свежий «Шевик» и старый рамный «Спортаж».

Остановился я с краю дороги, в роли которой выступала слегка наезженная в траве колея, и вышел наружу. Ружье благоразумно решил не брать. Что-то мне подсказывало, что оружие вряд ли наведет на добрый лад рубежников.

— Здорово, земляки

— И тебе не хворать, — хмыкнул один из них.

К слову, самый тощий и маленький, с повязкой на правом глазу. Вот только силой от него пышало, как огнем из горячей печки.

— Меня зовут Миша, я тут к воеводе приехал поговорить.

— Костя Костыль, — кивнул тощий. — Ты откуда будешь, Миша?

— Из Ржева.

— Так местный, что ли? — спросил Костя.

— Местный, — не стал я вдаваться в сложности своей биографии.

— Новый рубежник у нас явление редкое, — почти дружелюбно улыбнулся тощий. — Это дело надо отметить. Эй, Жорик, тащи самогонку!

Один из дерущихся чертей вдруг с силой отпихнул своего обидчика, словно происходящее прежде было какой-то игрой, кивнул и торопливо куда-то убежал.

— Щас мы это дело обмоем, побалакаем, ну и вообще…

Я тяжело вздохнул. Ну вот что-нибудь у нас решается без стакана?

— Мужики, это обязательно, но потом. Вы лучше скажите, как воеводу увидеть?

— Это у тебя вряд ли получится, — усмехнулся Костыль. — Наш воевода того… Приказал долго жить.

— Как это?

— А так. Пару дней назад поперся к самочинцам, да и пропал. А места тут сам понимаешь, глухие.

Почему-то последнее замечание вызвало небывалый приступ веселья местных. А мне вот стало не до смеха. Не знаю, что здесь происходило, но мне это совершенно не нравилось.

Глава 6

Я давно заметил, что очень часто люди хотят не поговорить, а исключительно высказаться. Порой все, что тебе необходимо, — это лишь пару раз в нужный момент кивнуть, ответить что-то односложное, а после уже отделять зерна от плевел, когда на тебя начнут литься потоки информации.

Вот и сейчас все пошло примерно по такому сценарию. Принесенный подозрительно чистый самогон (как заверил меня один из новых знакомых: «Дважды очищенный»), еще не успел оказаться в стаканах, как я уже в общих чертах знал положение дел.

Нового воеводу назначили из Твери. И именно это сильно задело в здешних рубежников, среди которых тоже «хватает достойных кандидатов». Взять хоть Костю Костыля или Валеру Толстого, оба ведуны, с опытом и знанием местных реалий. С кем надо у них подвязки есть и вообще…

Что характерно и Костя, тот самый тощий и одноглазый, и Валера — угрюмый здоровяк, который за всю беседу произнес чуть больше слов, чем я — были ведунами. Это я уже понял по разговорам. То есть рубцов у них явно больше пяти. И новый воевода был по рангам о силе примерно таким же, что и стало основным камнем преткновения. Они могли бы простить, «назначь сюда кощея, но ведуна»…

Хотя я оглядывал нехитрое Подворье, как назвал эту локацию брюхач и все больше приходил к пониманию, что место, как бы сказать помягче, не сильно оживленное. И воевода-ведун здесь за глаза. Осталось лишь понять, какая в лесу нечисть и кто такие эти самые самочинцы?

Правда, как только я завел речь про них, мужички как-то сразу приуныли. Пришлось немало постараться, чтобы откатить разговор до предыдущего, нейтрального уровня, где «воевода мудак, а мы все такие красивые стоим здесь в белых пальто».

Подытоживая получасовую беседу, во время которой только благодаря ловкости рук мне удалось не пить, я выяснил следующее. Воеводу назначили недавно и его здесь очень сильно не любят. Так сильно, что даже по имени ни разу не назвали.

Тот, оправдывая такое отношение, как только появился, сразу же начал делать все «неправильно». Принялся наводить свои порядки, не вникнув в суть дела, решил «приблизить» самочинцев к Князю, хотя те живут в лесах, почитай, не одну сотню лет и даром не нужны, потому что… Тут говорящие как-то смешались, но было видно, что особой любви к этим дикарям не питают. А затем воевода, с присущим ему невероятным везением, и нечисти дорогу перешел. По поводу последнего замечания было вообще интересно. Выяснилось, что еще до Кондрата в здешних местах завелась какая-то неведомая тварь — уже даже черти боятся по вечерам ходить. А это, знаете ли, уровень!

Поэтому когда воевода пошел в лес (опять по своим каким-то глупым делам) и вдруг пропал, местное честное общество не особо расстроилось. Сказать по правде, даже обрадовалось. Мол, правитель с возу — Ржеву легче. А по какой-то причине все считали очевидным, что именно опасной нечисти на зуб воевода и попал.

Пока я все это слушал, меня не покидало ощущение неприязни к говорившим. Не потому, что я родился с серебряной ложкой в заднице и к обычным мужикам относился с некоторой брезгливостью. Скорее даже наоборот, если от человека пахло потом и машинным маслом, он безоговорочно рос в моей табели о рангах. Испортить такое отношение могли лишь слова, которые из его рта вываливались со звуком падающих коровьих лепешек…

А эти люди, простите, рубежники, пусть с виду вроде все взрослые мужики, мне откровенно не нравились. Завистливые и подлые. Такие всегда тебе в лицо улыбаются, а отойдешь на два шага — плюнут в спину. И это в лучшем случае, а могут и подлянку какую кинуть.

Вот и сейчас после всей беседы рубежники, которые поливали местного управленца дерьмом, добились обратного эффекта. Мне стало казаться, что воевода, кем бы тот ни был, нормальный мужик, раз пытается разгрести здесь эти авгиевы конюшни.

Хорошо, что своего мнения я высказать не успел. Потому что спроси рубежники, что я думаю на сей счет, стесняться бы не стал. Наверное, от того в моей жизни все проблемы и возникают. Порой надо просто промолчать, а меня начинает нести. Борец за справедливость, твою налево, словно кому-то легче от этой справедливости.

Нас всех отвлекло появление черного мерседеса — GLE Coupe, если я не ошибся в марке. Смотрелся он в этих широтах так же уместно, как Витя-жиртрест на съезде нутрициологов-фитоняшек. Машина остановилась прямо посреди дороги, а оттуда, сверкая неприятной американской улыбкой, вышел мой старый знакомый. Я в прошлый раз и спросить забыл, как он, починил зубы? Судя по всему, да

— Здорово, лоботрясы, — махнул он рукой рубежникам.

— Владимир Петрович, рады приветствовать, — чуть ли не вполовину согнулся Костыль. — Какими судьбами?

Шига ничего не ответил. Он неторопливо подошел к «Ниве», заглянул внутрь и поцокал языком. И только затем обратил на меня внимание.

— Миша, а ты теперь жиртреста везде с собой возить будешь? Зря. Ты не знал, что они существа домашние. Так у тебя нечисть стрессовать станет, а потом жрать как не в себя. Хотя жиртресты всегда жрут как не в себя, потому так и называются.

Он наконец подошел и даже поднял руку, чтобы похлопать меня по плечу. Правда, в самый последний момент передумал. Это правильно, соображает.

— Думаю, дай, приеду пораньше, поболтаю с новым воеводой. А ты уже тут.

Угу, учитывая, что мы оба прибыли прежде намеченного срока, не один я такой умный. Видимо, Шига тоже хотел настроить местного управителя на нужный лад.

— Нарасхват воевода, — хмыкнул Костыль. — Да только кончился, другого давайте.

Шига шутку не оценил, а потребовал объяснений. Рубежникам потребовалось еще минут пять, чтобы пересказать произошедшее. На этот раз мужики не использовали красочные эпитеты вроде «без царя в голове» и «как пятое колесо в телеге». Говорили четко и по делу. Уж не знаю, гордиться тем, что вошел доверие к местным, или расстраиваться, что потратил столько времени на ненужные объяснялки.

Я все это время наблюдал за Владимиром Петровичем, который с каждым новым словом все больше озадачивался. А когда Костя замолчал, Шига развел руками.

— Что ж попишешь. Придется в Тверь ехать. Да что ж за напасть такая…

И тут меня прорвало.

— Вы чего, совсем охренели? У вас человек пропал, одни самогон глушат и на чертей пялятся, другой просто…

Я запнулся, понимая, что могу наговорить лишнего, о чем потом пожалею. Вдох, выдох, успокаивайся, Миша, успокаивайся.

А вот Владимир чуть обнажил зубы в своей неизменной улыбке — морщины собрались в уголках рта, вот только глаза остались холодными.

— Ты еще неопытный в наших делах, Михаил Евгеньевич, всего не знаешь. Если бы воевода на помощь призвал тех, кто ему присягал — это одно. Он же подобного не сделал, так что каждый волен делать то, что посчитает нужным. Что до мест — те здесь и правда глухие. Меня же не от хорошей жизни отрядили сюда Ловчего натаскать.

— Так это новый Ловчий? — усмехнулся Костя. Но тут же встретился со мной взглядом и скалиться перестал. И это при том, что в рубцах мы сильно отличались.

— Понимаешь, здесь каждый за себя, — продолжал объяснять мне Шига.

— Ну это же как-то… — я даже не нашелся, что сразу сказать. — Не по-человечески.

— Так и мы не люди, мы рубежники.

Последняя реплика вызвала необычайное оживление. Думаю, баллотируйся сейчас Шига в органы местного самоуправления с подобной программой, он бы получил стопроцентную поддержку. А может, и выше. В провинции нужно быть готовым к любым результатам.

Меня же буквально трясло от всего происходящего. Нет, понятное дело, внешне это никак не проявлялось. Как всякий уважающий себя мужик, которому с детства вдалбливали «терпеть, уступать, делиться», я научился стойко переносить все тяготы и лишения жизни. Это только со временем дошло, что с каждым годом жизнь человека должна становиться счастливее, а не наоборот. А для этого нужно делать как раз не то, что от тебя требуют, а то, что хочется. Пусть часто из-за подобного твоя тонкая душевная организация вступает в конфликт с окружающим миром.