Дмитрий Билик – Кехо (страница 28)

Одаренная оказалась растеряна. Как человек, вернувшийся с войны и стоявший теперь перед разрушенным домом. Юти не знала, как сейчас относиться к наставнику. По-прежнему ли считать его учителем? Наверное, да. Ведь они принесли клятвы в храме богини. С другой стороны, сколько стоило слово оскверненного? И, что самое главное — могла подле Ерикана заразиться сама Юти?

Девочка судорожно стала вспоминать, не видела ли чего-то странного на своем теле, когда они выбрались из озера — наростов, шишек, хотя бы синяков непонятного цвета? Больше всего Одаренной хотелось сейчас скинуть свою одежду и осмотреть себя внимательнее. Невзирая на множество серокожих, которые шагали рядом и не обращали на Юти никакого внимания. Потому что она была «селайя», как сказал гигант, кивнув на Ерикана. Юти оставалось только догадываться, что это могло значить.

Зато их не тронули. Не связали, как остальных имперцев. Старик и девочка шли едва заметной лесной тропой за оскверненными. Хотя Юти и казалось, что среди деревьев затаилось еще множество серокожих, которые наблюдали за ними. Да и куда ей было бежать? Одной рвануть к ближайшей заставе и найти там свою погибель? Или броситься наутек в любую сторону? Что ждет ее в Пустоши? Голодная смерть, рога твари или костяной нож оскверненного? Выбор вообще был небольшим.

Однако с каждым пройденным шагом у девочки укреплялась еще одна мысль. Тот самый третий вариант. Воин не должен сходить с пути. Она обязана поговорить с Ериканом, объясниться, а уже потом решать, как поступить. Прежде наставник не вел себя, как последователь Инрада. К тому же, если бы не учитель, она бы давно встретилась с богиней.

Утвердившись в решении, идти вдруг стало легче. Будто огромная ноша свалилась с плеч девочки. Она даже принялась с любопытством поглядывать на оскверненных, мысленно разделив их на три категории. Первые были людьми. Самыми обычными. Встречались здесь южане с бронзовой кожей, и бледные северяне, и раскосые кочевники с востока, хотя земляков Юти оказалось большинство. Все-таки ближе всего к Пустоши были Пределы. Так вот этих, обычных людей, несмотря на нахождении среди зараженных, насколько могла судить Юти, Скверна не затронула.

Промежуточное звено занимали «полуоскверненные», как назвала про себя их девочка. Эти воины все еще оставались людьми, однако их кожа подверглась первым изменениям. Местами она вздулась, кое-где напротив, высохла, у кого-то появились бесформенные наросты, и еще глаза… Юти не смогла сразу объяснить, что же так привлекло ее во взгляде «полуоскверненных». Поняла только потом — их глаза теряли цвет. Из ярко-болотных, цвета весенней травы, чистых, как небесная лазурь, и темных, как жирная плодородная почва Ближних Земель, они становились блеклыми, выцветшими. Осознав это, девочка поежилась, потому что вспомнила взгляд Ерикана.

Но самыми неприятными среди остальных были серокожие. Те, кто полностью отринул все человеческое, став истинным наследием Инрада. Красные глаза, полные крови и злобы, прожигали насквозь. Кожа их походила на сожженный тонкий пергамент, который ветер еще не успел разнести по свету. Тела были худосочны, точно истощены, однако Юти больше не обманывалась на этот счет. Она видела, на что способен истинно оскверненный.

Шли они долго, преодолев длинный кряж, и выбравшись на каменистую горную тропу. Теперь идти приходилось аккуратно, чтобы не сорваться в очередное ущелье. И только здесь они остановились. Внизу бесновалась горная речушка, хищно ощерившись острыми камнями, точно улыбающаяся гиена. Юти подумала, что это невероятно удачное место, чтобы избавиться от ненужных Одаренных.

— Подумай хорошо, старик, — сказал гигант. Вообще, говорил он на южном наречии без малейшего акцента. — Если ты отвернешься сейчас, то, возможно, в следующую нашу встречу тебе придется сражаться. Скоро мы пойдем войной на мир за горой.

— Сколько я живу, вы все время готовитесь к Великому походу, — парировал Ерикан.

— А сколько я живу, ты ищешь маленьких девочек, в надежде, что они откроют пятый обруч.

При этих словах гигант посмотрел на Юти, а его бесформенное черное пятно под носом взметнулось краями вверх. Оскверненный улыбался. Внутри девочки заскребли кошки, но она не отвела взгляд.

— Значит, мы оба занимаемся бесполезной чепухой, — пожал плечами Ерикан. — До скорого. Юти, пойдем.

— Это еще не все, — будто боясь, что старик и в самом деле уйдет, гигант повысил тон. — Он восстал!

— Это я тоже часто слышу, наверное, каждые десять лет, — Ерикан легонько дотронулся до плеча Юти, провожая вперед.

— Он восстал, — повторил гигант тихо, будто находясь в трансе. — И скоро весь мир наполнится слезами, реки станут багровыми от крови, а люди обретут нового Владыку.

Учитель ничего не ответил, даже не обернулся. Они двигались по узкой тропе, с одной стороны которой высилась отвесная скала, а с другой, внизу, чернели верхушки деревьев. Меж тем дорога оказалась, пусть и не ровной, то и дело приходилось взбираться на небольшие камни, но довольно широкой.

Юти шла и выжидала удобного момента. Точнее, она искоса поглядывала за оскверненными, которые внимательно провожали парочку. И наконец, когда серокожие скрылись из виду, девочка повернулась к наставнику.

— Ты оскверненный!

Сказано это было так, точно Юти пыталась оскорбить старика. Хотя в голосе девочки слышалась искренняя обида.

Ерикан остановился. Его и без того сосредоточенное лицо приобрело еще более серьезный вид. Он медленно стянул с себя рубаху и повернулся к Юти боком, показывая серое пятно, размером не больше двух ладоней.

— Я служу Аншаре богиня знает сколько лет, — негромко сказал он. — И не всегда жизнь была ко мне милостива. В какой-то момент я стал искать другие ответы на извечные вопросы. И судьба привела меня в Пустошь… Ты права, на мне отметка Скверны. Вот только я не оскверненный. Потому и прохожу спокойно среди егерей, а они не чувствуют меня. За годы, проведенные после инициации в яме, это пятно не стало больше, не расползлось по всему телу.

— Но ты мог кого-нибудь заразить, — срывался голос Юти.

— Девочка, — мягко сказал учитель. — Сколько дней ты провела рядом со мной? Сколько раз касалась моих рук? Разве Скверна обратила на тебя свое внимание?

Юти промолчала, а старик оделся.

— Все, что в мире Одаренных говорят о Скверне — полная чушь. И твой гнев в отношении контрабандиста не меньшая нелепость. Нельзя, чтобы Скверна вошла в тебя, если ты сам этого не хочешь. Пойдем скорее, я должен тебе кое-что показать. Надо спешить, солнце скоро уже сядет.

Все, что говорил учитель было так убедительно, что стоило ему позвать, девочка сразу же последовала за Ериканом. Хотя еще несколько часов назад всерьез задумывалась, не сбежать ли от него. Нарушить данную в храме клятву и тем самым закончить с путем воина. Однако Юти услышала то, что хотела. Или захотела услышать. А еще Одаренная понимала, без учителя она погибнет.

Более правильным девочке было бы сейчас спросить, куда им надо успеть до заката? Однако Одаренная задала другой вопрос.

— Серокожий говорил, что мир наполнится слезами, а реки…

— Не бери в голову, пустая болтовня, — прервал ее наставник, не давая закончить.

Однако та резкая форма, в которой он это сделал, навела Юти на мысль, что слова гиганта тоже задели Ерикана. Поэтому девочка продолжила.

— Так писалось в заповедях богини. Что все воины должны встать одной стеной и не допустить возвращения Инрада и ему подобных. Иначе мир наполнится слезами, а реки станут багровыми от крови.

— У оскверненных есть легенда, что когда-нибудь убитый Инрад восстанет в достойнейшем последователе, возродится в одном из серокожих, как ты их назвала. Он поведет всех живущих в Пустоши в Великий поход за гору, имеется в виду Хребет Дракона. Ну, и завоюет все, до чего сможет дотянуться. Наш материк станет первой ласточкой.

— Но дело ведь не только в завоевании, так, учитель? — посуровела Юти.

В ее неполные тринадцать лет дочь Наместника застала немного локальных войн. До прихода Империи, на четвертом году жизни Юти, из-за земельных споров разгорелся конфликт между владетелями Третьего и Четвертого Пределов, который привел к полугодовой войне. Девочка помнила это не со слов отца. Тогда она лишилась халвы, которую поставляли из Понта. Любимого своего лакомства.

За полгода до смерти отца, Райдар пытались штурмом взять кочевники. И не будь среди защитников храброго Пелира Фелена Керис Райдарского, все могло выйти совсем плохо. Вообще набеги степняков иногда случались. Среди многочисленных племен часто менялись вожди, некоторые из них, обычно наиболее неразумные, решали поживиться за счет богатых западных соседей.

Переговоры, как правило, ни к чему не приводили. Даже если захватывались какие-то поселения или заставы, то позже хан открещивался от глупых вождей, отдавая тех на откуп Императору. Еще чаще нарушители закона попросту сбегали обратно в восточные земли и там уже растворялись среди соплеменников. Несколько раз Император шел войной на восток. Но разве можно завоевать тех, у кого местонахождение городов меняется так же часто, как направление ветра у острова Карибан? А перенимать опыт кочевников и вырезать всех, кто был выше телеги, император не хотел, боясь прослыть кровавым.