Дмитрий Билик – Бедовый. Царь царей (страница 3)

– Короче, расскажу, как я это вижу. Лярву я вроде выкорчевал, но, видимо, не полностью. Часть ее хиста осталась в тебе и начала влиять на поведение. Именно отсюда повышенная сексуальная активность и сильная привязанность к мужу. Нет, и у нормальных жен такое есть, но у лярв все возводится в абсолют. Они как психопатки с биполяркой.

Правда, Короткова из всего сказанного услышала только одно. Именно это она и выдала мужу с железными нотками в голосе:

– Ты рассказывал Матвею о наших отношениях?

Костян сейчас многое отдал бы, чтобы стать лешим. К примеру, чтобы провалиться сквозь землю или просто зайти за дерево и пропасть. Но кесарю кесарево, а слесарю слесарево.

– Посмотри на него, – вступился я за друга. – От Костика же скоро только глаза останутся. Я не большой специалист в медицине, но налицо истощение организма.

– Если бы что-то было не так, Костик бы мне сказал, – чуть ли не скрипнула зубами Ольга. – Ведь так?

Коротков, который сейчас готовился к роли партизана времен Великой Отечественной и окончательно вошел в образ, не ответил. Разве что отвел глаза в сторону. В мою.

– Для мужчины сказать, что он не хочет близости с любимой женщиной, – примерно то же самое, что признаться в собственной импотенции, гомосексуализме и плохом вкусе, – приоткрыл я тайну сущего. – Одновременно.

– Что за чушь?! – возмутилась Короткова.

– Меня это все тоже невероятно бесит, но добро пожаловать в наш мужской мир.

– Котик, но в последнее время нас друг для друга действительно стало слишком много, – наконец нашел нужные слова Костян.

Я же говорю, он может кому угодно на уши присесть. Костян в этом был большой мастер. Вон какие слова красивые подобрал. Вместо «Я уже не вывожу» – «Нас стало слишком много друг для друга». Почти поэт.

– Ну можно же сесть и нормально поговорить, – фыркнула Ольга.

– Ох, если бы все было так просто, – ответил я. – Но проблема не только в этом. Ты не можешь сказать себе, что теперь все будет по-другому.

– Это еще с чего? Я вообще-то взрослый человек!

– Дело не во взрослости, а в хисте. Он у тебя теперь спаянный: один – часть другого. И ты можешь убеждать себя в чем угодно, но скрытые желания все равно останутся.

– И чего делать?

– С-с-с… сухари сушить, – лаконично заметила Лихо.

Какой у нее все-таки стал отвратительный юмор. Вот у меня шутки совсем другие, добрые и веселые. После них людям становится значительно легче.

– Попытаться его выплеснуть. Как рубежнику. Проблема в том, что я не совсем понимаю, как это сделать обычному человеку. Но давай рассуждать логически. У лярвы все желание сводится к тому, чтобы понравиться мужчинам. Может, попробовать поработать в этом направлении?

– Ты вообще что ей сейчас предлагаешь? – возмутился Костян. – Я, это, чего, куколдом стану?

– Я даже не буду спрашивать, откуда ты таких слов набрался, – ответил я. – Могу лишь пожелать перестать заходить на разные нехорошие сайты. Никто не говорит, что твоя жена будет тебе изменять. Она и не хочет.

– Конечно, не хочу, – вмешалась Короткова.

– Вопрос лишь в том, чтобы тратить свой хист на попытку понравиться. Может, у нее вообще ничего не получится.

– Все равно мне это не по душе, – заметил друг.

– Тогда оставляем все как есть, – замолчал я, глядя, как официант расставляет чайник и чашки.

– Ладно, ладно, но я все равно остаюсь при своем мнении, – добавил Костян, когда официант ушел.

– Красава, снял с себя всю ответственность. Если что – виноват Матвей. Ладно, вернемся к нашим баранам. Ольга, попробуй кому-нибудь понравиться. Костик не подходит, он и так от тебя без ума. На меня не подействует. Поэтому… – я оглядел зал, остановившись на двух серьезных мужиках.

Ольга перехватила мой взгляд.

– И чего делать?

– Не знаю, сосредоточься. Заставь их посмотреть на тебя.

Сам я легонько дотронулся до руки Ольги, потому что творящееся внутри ее оболочки было гораздо интереснее, чем происходящее снаружи. Хоть кандидатскую пиши на тему «Взаимодействие хистов нечисти и чужан».

Но, что любопытнее всего, у Ольги получилось. Черные пятна, облепившие ее родной промысел, стали масляными кляксами вытягиваться наверх. И хист, пусть невероятно скудный (наверное, для кощеев и вовсе неразличимый), стал выплескиваться.

Все происходило жутко медленно, я даже едва удержался, чтобы не приложить свой промысел для ускорения процесса. Но нельзя. Ольга должна все сделать сама.

У бедняжки даже запульсировала вена на лбу, так она напряглась. Однако результат дал о себе знать. Мужики почти одновременно повернулись, уставившись на Ольгу. А ведь та даже сейчас не смотрела на них.

Я же вместе с этим «просматривал», сколько хиста израсходовалось. Чуть больше половины.

– На первый раз достаточно, – сказал я.

– Щас, – не послушалась меня Короткова.

Впрочем, упертость и невозможность соизмерять собственные силы – это у них семейное. Мне оставалось только следить за состоянием Ольги. Если что, я могу в любой момент оборвать ее выплеск.

Однако случилось неожиданное. Один из «серьезных» поднялся на ноги, подтянул галстук, застегнул пиджак на пуговицу в районе живота и направился к нам.

– Добрый день, не смогу себе простить, если не узнаю ваше имя, – обратился он к Ольге. Что самое забавное, полностью проигнорировав нас.

Нет, возможно, мы с Костяном выглядели как два несерьезных поца. Однако лично в нашем районе это являлось хорошим поводом для драки. Правда, я тут же махнул закипающему другу и ответил сам. Пока еще без всякого хиста.

– Девушка не знакомится.

Мои слова не произвели никакого эффекта.

– Ты че, мразота, не слышал? Не знакомится девушка!

А вот этот возглас заставил серьезного мужчину обернуться. Да признаться, и меня тоже. Один из представителей золотой молодежи решил ворваться на нашу вечеринку без приглашения.

– Да и нужен ты ей, старый и облезлый. Таким красавицам нужны мужчины с будущим.

– Щас у тебя только прошлое останется, – мрачно отозвался оскорбленный.

Его собеседник даже стал подниматься на ноги, чтобы показать, что порох в пороховницах и ягоды в ягодицах еще имеются.

– Погляди на нее, – усмехнулась Лихо, которая, как блогер-зумер, теперь не могла держать мнение в себе, даже если его никто не спрашивал. – С-с-с… лярва и есть.

Что, кстати, отчасти являлось правдой. Хист Ольги граничил с истощением, но сама девушка выглядела невероятно довольной. Ну да, сейчас из-за нее грозили начаться гладиаторские бои.

– Все сели! – рявкнул я.

Ну, конечно, не просто рявкнул, а приложил всех хистом. Так, что ни у кого даже не возникло глупых мыслей про свободу воли. И, глядя, как подопытные Ольги тряпичными куклами послушно поплелись за свои столики, повернулся к Коротковой:

– Так делать не надо!

– Мне просто было интересно, смогу или нет, – с улыбкой ответила Ольга. – Фу, словно вагоны разгружала.

– Сильный выплеск хиста. Восстанавливаться будешь долго, беса у тебя нет.

– Кого нет? – спросил Костян.

– Неважно. Суть в том, что в ближайшие пару недель у тебя будет нормальная, прежняя жена. Насколько это возможно, конечно. А потом… хист поднакопится, и его надо будет опять выплеснуть. Только более аккуратно.

Судя по маслянистому взгляду Ольги, у нее на этот счет имелись свои мысли. Еще бы, я подарил ей оружие массового поражения. Разрешил девушке в присутствии мужа практически флиртовать с представителями сильной половины человечества, пусть и весьма нетривиальным способом.

К слову, Костик, который сам любил внимание девушек и раньше не считал нужным избавлять себя от него, выглядел мрачнее тучи. Мне даже жаль его стало. Кто же знал, что они с женой поменяются местами. Нет, конечно, есть еще вариант оставить все в нынешнем положении. Только через пару месяцев такой жизни от моего друга останется килограмм сорок тоски и печали. Смерть через сну-сну и все такое.

– Ладно, думайте, размышляйте, – я поднялся, оставляя деньги за чай. – Если будут какие-то вопросы, звоните.

– Спасибо, – сказал Костян. Правда, не вполне искренне. Уж это-то я умел чувствовать как никто другой.

Чтобы немного подсластить пилюлю, я на прощание заметил Коротковой:

– Учитывай, что твои суперспособности не действуют на супруга.

– Почему? – именно это обстоятельство очень огорчило Ольгу.