Дмитрий Билик – Бедовый. Царь царей (страница 5)

Для начала я низко поклонился. Лишним в данной ситуации точно не будет. А может, и в плюс пойдет.

– На ловца и зверь бежит, – тут глаза Илии хитро сузились. – Только я хотел за тобой послать, как ты пожаловал сам. С чем, кстати?

Вот сейчас надо врать четко и уверенно. Словно кувалдой бить. И очень надеяться, что я попаду точно в цель.

– Доложиться по поводу вашего нового ратника.

Взгляд Илии не вспыхнул гневом, кулаки не стали злобно сжиматься. Больше того, воевода будто бы даже поскучнел. Словно сначала надеялся, что я опять ляпну что-нибудь не то, но прогадал. Получается, я правильно ответил. Ну, хоть так. Крохотная капля дегтя в моей огромной бочке меда.

– Долго идешь. Роман уже сам представился. И выразил желание служить нашему княжеству.

Видимо, Рехон решил, что его имя здесь будет чуть-чуть выделяться. Хотя мне казалось, что новое имя кощею очень идет. Так бывает: смотришь на человека – и понимаешь, что он точно Миша.

– И вы его взяли? Вот так просто?

– Отчего же не взять? К тому же это ведь была твоя идея.

– Ну да, – с видом китайского болванчика кивнул я, глупо улыбаясь. Главное сейчас – не выдать себя.

– Роман рассказал о себе, своем хисте, о Скугге. Что долгое время служил местному князьку, пока того не убили. Там же он случайно познакомился с тобой, и ты в красках рассказал ему о нашем мире. И вот кощей здесь, – воевода позволил себе полуулыбку, почесывая до синевы выбритый подбородок. И продолжил: – Кощей со Скугги. Если честно, не припомню, когда в последний раз такое было. В любом случае это значительно усилит нас. После смерти новгородского крона многие считают, что наше княжество сильно ослабло. Впрочем, не без этого, конечно. Поэтому лишняя пара рук в наших пограничных землях точно пригодится. Тем более пара таких рук.

– И он все рассказал о своем хисте? – зацепился я за единственное, что меня волновало.

– Разве у ратника могут быть секреты от своего воеводы? – удивился Илия. – Он сказал, что на Скугге его звали Псих. И когда он напитывает промысел, находящиеся рядом люди, как бы помягче сказать, теряют связь с реальностью.

Я слушал каждое слово Илии, не зная, как реагировать. То, что Рехон поездил ему по ушам, – факт. Но какова вероятность, что кощей не врал изначально и мне? Ведь я не навел о нем никаких справок. Хотя нет, Форсварар точно знал его под прошлым прозвищем. Значит, обманут только воевода. Не скажу, что прямо камень с души упал, но стало точно полегче.

– Илия, сегодня днем Ре… Роман устроил свалку на одном из перекрестков. Ты хочешь сказать…

– Я ему это позволил. В знак доброй воли. Ему надо напитывать хист, который немного опустошился после перехода. Ты же знаешь, что из-за разности миров восполняемость его промысла происходит медленнее. К тому же из чужан серьезно вроде бы никто не пострадал. Да даже если бы и пострадали, жалеть их – лишь слабость, – воевода отмахнулся рукой, точно перед носом у него летала надоедливая кровососущая муха.

Справедливости ради, отсасывать пока приходилось только чужанам. Нет, я помнил, что они для рубежников существа третьего сорта, даже ниже нечисти, однако подобный цинизм меня покоробил.

– И ты считаешь, что Роман сказал всю правду? – осторожно спросил я.

– У всех нас есть скелеты в шкафу, – мудро заключил Илия. – Я понимаю, возможно, он не Владислав Целитель и не состоит из одних благодетелей. У каждого рубежника есть поступки, которыми он не гордится. Однако Роман проявил хист, показал свои способности, принес клятву. Мне этого достаточно.

Я много чего мог бы сказать, правда, в основном нецензурного. Поэтому промолчал. Разве что про себя заметил, что Рехон не промах. Очень быстро занялся поиском собственного места под солнцем. При этом, можно сказать, более чем успешно.

– Зачем меня вызывали? – задал я последний вопрос.

Теперь страх отступил окончательно. Стало ясно, что никаких чудовищных кар мне не грозит. Пока что. Вот как только Рехон тире Роман начнет «устраивать грязь», тогда воевода обязательно вспомнит, кто разрекламировал кощею курорты выборгского края.

От моего внимания как-то ускользнула еще одна вещь. По всей вероятности, Илия считает, что Рехон пришел к нам сам. То есть преодолел преграду из чуров без всяких смс и регистраций. Следовательно, либо воевода не в курсе, что проклятых сюда не пускают, либо думает, что его новый кощей облагодетельствован Скуггой. Собственно, право на жизнь имели оба варианта.

– Ты нашел для княжества ратника. Да не самого последнего. В этом случае казна всегда вознаграждает охотника за головами. Вот… – Илия вытащил со Слова увесистый мешочек. Одного взгляда на него мне хватило, чтобы понять – там сто пятьдесят монет лунным серебром. В моем текущем положении очень неплохое подспорье.

Воевода вытянул руку, ожидая, что я подойду и заберу награду. И совсем не предполагал, каким будет мой ответ.

– Благодарю, Илия. Но денег я не возьму. Я много чего говорил и делал, но никогда причиной тому не была личная выгода. Все, что у меня получается и не получается, исходит от чистого сердца.

– Щас рас-с-сплачусь, – хохотнула Юния.

Зря она так. Вот воеводу, между прочим, проняло. Он даже вперед подался, словно пытаясь рассмотреть меня получше. И мне показалось, или он правда смахнул с левого глаза слезу? Или просто веко зачесалось?

– Вот так, видишь, Матвей, как бывает, – чуть дрогнувшим голосом заметил Илия. – Порой кажется, что человек тебя уже ничем не удивит. О нем, бывает, стараешься даже не думать, боясь накликать беду. А он вон что делает. Тронут, Матвей.

Он даже приложил руку к груди там, где у него должно было быть сердце. Точнее, сердце бывает у нормальных людей, по поводу рубежников у меня имелись определенные сомнения. Правда, настаивать на том, чтобы я забрал деньги, не стал. Тут же спрятал их обратно на Слово. Угу, потом оформит все задним числом по поддельной подписи. Или распилит с каким-нибудь Моровым, отдав ему пару десятков монет.

Тьфу, вот я какой стал с этими рубежниками. Раньше ведь был приятным парнем, который верил в искренность мира и все дела. А теперь – ужас.

Но деньги я не взял по другой причине. Если произойдет что-то, где Рехон будет фигурировать в самом плохом ключе… Хотя что это я? Не «если», а «когда». Так вот, когда это произойдет, все начнут искать виноватого. И чем меньше ниточек будет вести ко мне, тем лучше.

– Все, Илия, могу я идти?

– Конечно. В кои-то веки у меня нет к тебе никаких вопросов. Ты повел себя как законопослушный подданный, к тому же человек, у которого есть честь.

Угу, запомнил. Любить людей и стараться им не навредить – слабость. Отказаться от сомнительной награды – честь. Интересно, куда нас выведет эта странная и извращенная логика?

Зал воеводы я покинул со смешанными чувствами. Даже не сразу понял, что Моровой что-то говорил мне вслед (может, что и про нового ратника), но я прошел мимо как пыльным мешком ударенный. А подумать было над чем. Тучи вокруг меня сгущались более чем стремительно. Даже не знаю, куда бежать в случае чего. И что бесило больше всего – как Рехон успевал везде быть на шаг впереди? Лишь сутки прошли, а мне и правда хотелось лично его удавить, наплевав на видение. К тому же случай представился почти сразу.

Кощей стоял посреди двора крепости в подаренных мною очках и одежде, хитро ухмыляясь. Прямо как школьник, который взял деньги на обед, но тратить их не стал, чтобы накопить на блютус-колонку.

– Матвей, я даже не знаю, как тебя благодарить. Этот мир – попросту находка.

– Можешь извиниться перед отцом и больше не пытаться его убить.

– Нет, давай что-нибудь другое, – небрежно отмахнулся Рехон. – И даже то, что ты его спрятал, не поможет. Скоро я опутаю своими сетями этот город, и он найдется сам. Будь уверен.

– Не слишком амбициозно для вчерашнего проклятого?

– Ты упускаешь из виду важную деталь. Ты знаешь, что отличает обычных низкоранговых рубежников от проклятых-ведунов? Последним, чтобы пользоваться своим хистом, приходится из кожи вон лезть. Нас отличает неуемное желание жить. И для этого мы сделаем все. – Рехон даже приспустил немного очки на нос, оглядывая меня светло-голубыми глазами. Неужели уже привык к свету Стралана? – К примеру, когда я понял, что мне предстоит обосноваться здесь, сразу после нашего расставания, то отобрал нескольких людей разных возрастов. Представляешь, среди которых был и один рубежник. Слабый, но все же. Через пару часов я знал необходимые сведения, которые были нужны для начального разговора с воеводой. И вот я здесь, – кощей улыбнулся, разведя руками. Правда, тут же его губы искривились и на лице проступил оскал.

– Всех свидетелей, конечно, пришлось убить. Рубежники этого мира очень слабые. Не в плане силы, а духа. Потому что жизнь вам дается как нечто само собой разумеющееся. И вы ее не цените.

– Знаешь, что обычно происходит в этом мире с амбициозными и полными сил парнями, которые приходят в чужой монастырь со своими правилами и думают, что все тут поменяют?

– Сейчас ты, наверное, станешь мне угрожать, так? – ухмыльнулся Рехон.

– Нет. К тому же мы не можем причинить вред друг другу. И ты мне нужен для того, чтобы достать реликвию, помнишь?

– Я не отказывался от своих слов, – развел руками кощей. – Когда придет срок, дай мне знать. Я пока не собираюсь никуда уезжать.