Дмитрий Билик – Бедовый. Тайные поручения (страница 3)

Хотя, справедливости ради, тут город большой, и глобальный центр сосредоточения нечисти – очень условный. Одни живут общинами, другие постарались уехать подальше от людей, третьи, напротив, чтят корни и держатся за те места, где жили их отцы и деды. В общем, Питер не однороден, как тот же Выборг.

Потому я и стоял в самом поганом настроении под мелким холодным бисером дождя и «приветливым», как встречающая подвыпившего мужа жена, ветром с Невской губы. Думаю, тут бы и самые святые и терпеливые люди начали материться. А меня к ним вообще ни разу нельзя отнести.

Вот на минуте пятой или шестой я плюнул на все условности, собственную хорошесть и рукой указал на проезжающий черный «Лексус». И, признаться честно, такому успеху мог позавидовать любой ДПС. Потому что иномарка остановилась так резко, что даже колодки противно скрипнули, а «Хендай» позади чуть не влетел ему в задницу. Еще посигналил обиженно, а после объехал.

Но тут уж сам виноват. Тебе же русским языком Боярский в «Трех мушкетерах» пел: «Дистанция, дистанция, дистанция». Понапокупают прав, а рубежники потом крайние.

Я проворно сел на переднее сиденье, наконец с удовольствием расслабившись – сухо, тепло, хорошо. А затем повелительно приказал чужанину: «Поехали». Разве что перед светофором с серьезностью инструктора, принимающего экзамен, добавил: «На следующем перекрестке поверни налево».

Сам тем временем с интересом разглядывал водителя. Им оказался молодой парень лет двадцати, в короткой кожанке, черных очках (хотя «Лексус» вкруг был тонированным) и с бородой, подстриженной так ровно, как у меня виски не бывают сразу после похода к парикмахеру.

Интересно, чем надо заниматься, чтобы в двадцать лет ездить на «Лексусе»? Окажись он приятной девушкой, я бы сразу предположил. Стереотипы работают у всех примерно одинаково. Но водитель был не особо красивым даже с точки зрения мужчин. А у нас планка вообще серьезно понижена, это я со всей ответственностью заявляю. Значит, жиголо точно не работает. Скорее всего, богатый сынок успешных родителей.

Сейчас он сидел с отсутствующим видом, рассматривая дорогу. Хотя кто знает, может, это его обычное состояние. Ладно, черт с ним, мне он вообще до лампочки, главное, чтобы довез.

– Короче, мне нужно на Университетскую набережную семь дробь девять.

– А это где? – бесцветным голосом спросил представитель золотой молодежи.

– Дворец Петра Второго, – ответил я. Но, не услышав никакого одобрения, добавил: – Там сейчас СПбГУ.

– Знаю, – наконец отозвался водитель. – Девок пару раз забирал.

Ну хоть так. Прости, Петр Алексеевич, мы все про… потеряли.

Оставшуюся часть пути мы не разговаривали. Наверное, потому, что, в общем-то, было не о чем. Но до конечной цели мажор довез меня довольно быстро. Даже развернулся через две сплошные, чуть заехав на тротуар. Сразу видно опытного питерца за рулем.

Я вылез, думая, что же сказать напоследок. Чувствовал я себя как в фильме «Люди в черном». Правда, думать пришлось недолго. Ответ лежал на поверхности.

– Ты это, не гоняй и соблюдай ПДД.

– Чего соблюдать? – спросил мажор все так же отрешенно, глядя вдаль.

Да перед кем я распинаюсь?

– Старайся никого не сбить.

– Хорошо, – легко согласился мой водитель.

Конечно, его надолго все равно не хватит. Обычно промысел переставал действовать сразу же, как только рубежник добивался нужного эффекта и снимал свое воздействие с чужанина. Но в этот раз я вложил в подопечного прилично хиста. Причем не там, на Писарева, а уже по ходу движения. Когда понял, что тот из себя представляет.

Поэтому как минимум сегодня этот товарищ постарается ездить аккуратно, насколько это вообще возможно в его сознании. Может, даже перед «пешеходкой» останавливаться начнет. Получается, я постарался сделать мир чуточку лучше. По крайней мере, как смог.

Ладно, теперь пора заняться делами. Я прошел чуть подальше, в сторону Стрелки, и остановился у минералогического музея, напротив больших черных ворот, отделяющих проулок от набережной, сбоку от которых было написано: «Для служебных автомобилей университета». Учитывая то, что у меня уже седьмой рубец, Мотю Зорина можно вполне назвать той еще машиной. Поэтому тут даже никаких противоречий нет. Другими словами – добро пожаловать.

Вечер и мелкий дождик оказались как нельзя кстати. Случайных прохожих было не так много. На фонарях напротив, конечно, камеры, но я уверен, что они резко потеряют фокус, как только какой-нибудь рубежник выплеснет хист. Поэтому мне осталось лишь дождаться нужного момента и перемахнуть через ворота.

Как легко сказать – перемахнуть. На деле пришлось перепрыгивать через арку, в которой эти самые ворота располагались. И что удивительно – у меня это не вызвало ровно никаких проблем. Даже приземлился я с той стороны относительно спокойно, ничего не отбив и не вывихнув. Короче, город, встречай нового человека-паука!

На этом минутка ликования закончилась. Потому что в дело вписалось мое «везение». Если тело было подготовлено к суперменовским трюкам, то моя одежда – точно нет. При приземлении джинсы лопнули по шву, оголяя если не самую популярную, то, несомненно, сакральную часть моего тела – от ширинки до задницы. Гадство. И погода, как назло, не такая, чтобы радоваться естественной вентиляции. Кто другой бы расстроился, а я лишь нахмурился. Неприятность эту мы переживем, опыт имеется.

Я отправился по проулку, заставленному машинами и, кстати, не такому уж безлюдному. К счастью, никто не обращал на меня внимания. Я же думал, где может оказаться тайник Инги. Вообще интересно, почему она решила обустроиться практически в центре самого населенного города страны. Тот же Врановой нехило заморочился, подыскивая место для своей берлоги.

Нет, я знал, куда идти, – к оранжерее. Даже предварительно по карте посмотрел, выбирая нужное направление. К тому же у меня был универсальный компас, который не заставил себя ждать.

– Зеленицы, с-с-с… – сказала Лихо таким тоном, после которого оставалось лишь смачно сплюнуть на землю. – Странное дело, чувствую, что здесь были, а где с-с-с… сейчас, не понимаю. Укрыты они.

– Это плохо? – спросил я, хотя ответ знал. – Я про зелениц.

У Юнии не было хорошей нечисти. Думаю, даже соотечественников она не жаловала. Как только мы станем чуть больше доверять друг другу, надо будет сводить Лихо к психологу. Чтобы там поговорили о детстве, травмах и всяком таком. Наверное, Юнию часто задирала другая нечисть, вот она и выросла чуть-чуть обиженной на весь мир.

Но именно сейчас Лихо меня удивила.

– Нет, они нормальные. Их еще почечницами называют. Раньше в каждом лесу по целому выводку было. С-с-с… следили за деревьями, восстанавливали их после морозов.

– Если они нормальные и такие нужные, что с этими зеленицами стало?

– Многие леса с-с-с… с тех пор вырубили. А зеленицы без растений не могут. Кто поумнее был – далеко в чащи ушел, другие вымерли. К тому же с-с-с… они безобидные, даже немного наивные, почти как ты.

Вот не могла она без своей вечной шпильки. Но я не обиделся. Самая плохая стратегия – показать собеседнику, что тебя что-то задевает. Потому что на это твой оппонент и станет делать упор.

– Хорошо, – сказал я Юнии. – Значит, у нас много точек соприкосновения. Найдем как-нибудь общий язык.

Таким макаром я добрался до настоящего японского сада – дорожка из белых голышей, стоячие камни, карликовые остриженные деревья, люди с экскурсией. Что-то мне сдается, что сюда вполне можно попасть самыми законными способами, а не перепрыгивая через закрытые ворота. В следующий раз учту, наверное.

Нет, чем дальше, тем меньше все это напоминало уединенное место для Слова. А учитывая, что еще одна группа толпилась у оранжереи, идти туда тоже не имело смысла.

– Юния, помогай.

– Я же с-с-с… сказала, что не чувствую ничего. Сам думай, по сторонам погляди.

Ну, осмотрелся… Красочно так, живописно даже: деревья, кустарники, цветы – все такое зеленое. В некоторых местах какая-то странная пыльца даже на дорожках лежала. Минутку, а разве пыльца бывает такого цвета? Вот и Инга говорила что-то про зеленые следы.

Я подошел поближе, присел и растер пыльцу пальцами. Интересно, никакого намека на промысел не почувствовал. Но и пыльца странная. Будто баллончик с краской долго на солнце лежал, а потом его просто разрезали.

Пришлось походить еще по саду, пока я не нашел второй след, затем третий, уже поближе. По этим «хлебным крошкам» я тихой сапой добрался до здания, расположенного буквой «Г», одновременно удаляясь от оранжереи, а за ним уже и обнаружил совсем крохотное сооружение из стекла и дерева – метров десять в длину и четыре в ширину. Вход в него оказался буквально заляпан зелеными следами.

Я добрался до двери, на которой даже замка не было, и постучал. Внутри явно что-то жужжало, журчало и звякало, но, стоило мне коснуться ручки, тут же затихло.

– Не торопис-с-сь.

– Так я не тороплюсь, – ответил я Лихо, открывая дверь.

С виду еще одна оранжерея, вроде той, которую я прошел. Только крохотная да растения не экзотические. На первый взгляд, будто бы даже самые обычные. Чуть поодаль, у противоположной стены, вплотную стояли два длинных стола, заваленные стопками бумаг, горшками, рассадой, садовым инвентарем и прочими мелочами.