Дмитрий Билик – Бедовый. Тайные поручения (страница 2)

– Ну, не знаю. Что вам от меня что-то нужно. Какие-то распоряжения получить. Разве не для этого вызывают?

– Или, например, чтобы посмотреть на человека, познакомиться с ним, составить первое впечатление. И надо сказать, что оно составлено. Я увидел именно то, на что и рассчитывал. Мои люди не обманули.

– И что теперь, Ваше Величество?

– Отдыхайте, наслаждайтесь Петербургом. В это время года он неприлично хорош. А когда настанет черед, мы с вами еще раз поговорим.

– Спасибо, всего доброго.

Что интересно, Ткач не накинулся на меня, стоило нам выйти за двери. Он вообще не произнес ни слова и делал вид, что все прошло именно так, как и задумывалось. Интересно, а что, если на это и был расчет – что я проявлю свою несдержанность и выставлю себя в худшем свете? Только ради чего?

– В Подворье заедем завтра, – сказал он. – Сейчас я отвезу тебя и твою нечисть в квартиру, которую вам сняли. Познакомлю с человеком, которого великий князь отрядил тебе помогать. А сам отправлюсь по делам.

Значит, и про нечисть в портсигаре знает. Что-то вся эта движуха мне нравится все меньше и меньше. Такое ощущение, что я подопытная мышь в клетке, за которой кто-то пристально наблюдает.

– Так чего делать с-с-с… будешь?

– Наслаждаться Петербургом. Мне же так великий князь велел. Можно даже совместить приятное с полезным.

– По девкам продажным с-с-с… пойдешь, что ли?

– Вот если бы это сказал Гриша, было бы не так обидно. Но от тебя, Юния, я этого совсем не ожидал. Продажной любви я предпочитаю ту, где не надо платить. И дело не только в том, что я жлоб.

– С-с-с… – произнесла Лихо. Интересно, что она имела в виду…

Я еще раз выглянул в окно. Леопольд, здоровенный амбал, комплекцией походивший на перекормленного Валуева, продолжал прожигать взглядом мостовую. Хотя, кстати, глаза у него добрые. Наверное, если он убьет кого, то будет очень сильно расстраиваться. Короче, гулять надо без него.

– А разве есть что-либо лучше, чем выпить на закате, да не где-нибудь, а на питерской крыше? – продолжал свою лекцию бес.

– Так, Гриша, сегодня никаких крыш, – отрезал я. – Сидите здесь, еды и выпивки у вас хватает.

– Но, хозяин, я хотел провести Митьку по местам боевой славы.

– Что-то мне подсказывает, что мы под этими понятиями подразумеваем разные места. Короче, сегодня никуда не высовываемся. Провианта достаточно. Поняли? Не слышу.

– По-о-оняли, – нестройно и не очень радостно протянула нечисть.

А я же решил, что мне нужны определенные гарантии. Хватит уже всем доверять на слово. Особенно тем, в чьих словах ты не очень уверен. Грише же обмануть – как нечего делать.

Поэтому я пощупал печати, которыми была увешана квартира. Вот странное дело, тут их около шести, причем о назначении большинства оставалось лишь догадываться. Что скажешь – хорошие штучки, мощные, созданы спецами.

Когда мы только вошли в квартиру с Ткачом, эти печати меня ощутимо придавили. Рубежник что-то сделал, будто даже пару слов прошептал, и давление тут же ослабло. Он заверил, что печати мне не навредят, напротив, защитят. Думаю, не прям от всего. Если сюда попадет ракета, едва ли они что-то сделают. Но вот о проникновении того же кощея можно не переживать.

Теперь я посмотрел на почти неосязаемые нити, нашел небольшой прогал и повесил свою печать, уже знакомую – «Хозяин дома». И сразу установил негласное правило: «Нечисть не может ослушаться моего слова. Иначе ей срежет большую часть промысла».

Митька и не чухнул, что что-то изменилось. А вот Гриша обиженно засопел. Что означало лишь одно: лесной черт даже не собирался мне врать, а вот бес, напротив, не имел желания говорить правду. Классика.

Зато теперь я был спокоен за своих балбесов. Пусть лучше сидят возле окна, медитируют, кушают форшмак и размышляют о высоком. А не пьяные лазят по крышам.

– Ты далеко, хозяин? – разве что спросил Гриша.

– Нет, тут относительно рядом, – сказал я.

– Взял бы кого-нибудь из нас. А то и обоих. Все-таки большой город, негоже одному ходить.

– Я и не один, – негромко ответил я, закидывая рюкзак с Трубкой на плечи.

Захваченная толстовка пришлась как нельзя кстати. А поверх я накинул уже свою боевую куртку. Все-таки очень мало я взял вещей. Неизвестно, сколько тут придется провозиться. Хоть звони Костяну и проси притащить на чердак пару чемоданов. Не, проще в ближайший торговый центр заглянуть.

Я выскочил в подъезд, сразу мысленно выразив всю свою провинциальность. С другой стороны, на парадную все вот это ну никак не тянуло. Да, высоченные потолки, как и положено, чугунные перила, широкая кованая лестница. Вот только все как-то неказисто. Старые кирпичные стены оштукатурены и выкрашены какой-то дешевой краской, да и тут штукатурка местами обвалилась. Ограждения вдоль лестницы покосились и грязны, и сама лестница кое-где стерта сотнями башмаков. В общем, все тут серо, грязно и невзрачно. Еще больше портили картину висящие провода различных коммуникаций, которые никто и не думал никуда убирать.

Но это ладно. Сейчас мой путь лежал не вниз, к давно заложенной кирпичом печи и серым стеклом над входом. Напротив, ноги понесли меня наверх, к закрытому на висячий замок чердаку. Причем замок был самый обычный.

Я хотел сначала сорвать его рукой, но потом все же вытащил со Слова меч. Чего конечности портить, которые в скором времени очень сильно могут пригодиться. Засунул клинок между механизмом запора и дужкой, выплеснул немного хиста, повернул и довольно улыбнулся. Меч справился, промысел тоже, а вот запор капитулировал.

Нет, Гриша, конечно, прав. Все-таки даже сейчас, в мелкий холодный дождь, находиться на крыше дома доставляло какое-то особое удовольствие. Начинает разгораться огнями Петербург, возвышается в надвигающейся тьме громадина Исаакиевского собора, чернеют вдалеке воды Невской губы. Уж на что я почти язвенник, но и самому захотелось выпить. Не водки, конечно, а чего-нибудь более благородного, с пряным вкусом, чтобы в груди пожар вспыхнул и пробрало до самых пяток. Но нет, всему свое время и место.

Я перешел на другую часть крыши, теперь обратившись в сторону заднего двора. Травка, редкие деревья и припаркованные вплотную машины. В этом смысле Питер больше Европа, чем другие города. По крайней мере, в центре, где с парковками беда.

В целом все привычно и даже скучно. Я лишь подумал, что мне придется сделать приличный крюк, чтобы выбраться к Поцелуеву мосту. Но тут ничего не попишешь – с другой стороны Леопольд. И выяснять, нравится ли ему Поцелуев мост, мне не хотелось. Вдруг и правда нравится.

Пришлось опять выплеснуть хист – шутка ли, прыгать с крыши шестиэтажного дома. Но делать нечего, я еще в квартире понял, что это единственный путь отступления для того, чтобы незаметно выбраться наружу. Разбежался и сиганул.

Если бы моя жизнь была фильмом, то сейчас появились бы субтитры вроде «Никогда так не делайте, трюки выполнены специалистами». Только все это было ложью. Нет, не про «не делайте». Тут все честно. После такого обычно довольно скоро люди на красивой просторной машине с красным крестом уезжают ногами вперед. Я про специалистов.

Теоретически я знал, что надо переместить центр тяжести, чтобы ничего не сломать. И вроде даже у меня получилось перекувыркнуться. Только больно все равно было. И ногу я здорово отшиб.

Если бы не хист… Короче, на одну новостную сводку «Очередной наркоман сбросился с крыши» стало бы больше. А так даже поднялся, огляделся и захромал прочь. А путь предстоял неблизкий, до самой Университетской набережной, что на Васильевском острове. Надо же посмотреть, чем там жила Инга.

Глава 2

Оказавшись на улице вечернего Питера, я сразу поступил плохо. Не знаю, может, это большой город так влияет?

С другой стороны, и меня понять можно. Я минут пять пытался поймать «мотор» под мелким моросящим дождем. Почему выбрал такое сложное решение? Ответ простой: телефон, чтобы вызвать такси, я оставил дома. Наверное, это какая-то паранойя, но так меня точно не отследят. Да, знаю, рубежники обычно не любят пользоваться техническими примочками подобного плана. Но здесь ключевое слово – «обычно». Лучше сейчас лишний раз перестраховаться, чем потом страдать и рвать на себе волосы. К тому же я очень сильно хотел, чтобы тайное поручение Инги так и осталось тайным.

Именно все эти причины привели к тому, что я стоял на Писарева и ловил машину, чтобы уехать на Ваську. Конечно, можно было и пешком, однако существовало несколько весомых «но».

Во-первых, та мерзость, которая падала с неба в славное время года, которое мы, балтийцы, с легкой грустной улыбкой называем «лето». Во-вторых, все-таки до Университетской набережной отсюда было прилично. Ну, или это меня нормально функционирующее авто испортило. Ведь всем известно: если машина на ладан дышит, ты лишний раз к ней подойти боишься. Что для здоровья и экономии просто прекрасно, пусть и не отвечает прямым потребностям в скорости передвижения.

В-третьих, и самых главных, я очень хотел добраться до пункта назначения инкогнито. Или так, чтобы на меня обратило внимание как можно меньше существ, которых здесь было как грязи. Что и говорить, даже из окна я чувствовал, как в стороне Новой Голландии буквально происходит какой-то шабаш. Это при том, что Подворье находилось на Лиговке, как сказал мне Ткач.