Дмитрий Березин – Дневник сельского фельдшера (страница 2)
Подойдя к нему, я тронул его за плечо и тут же ощутил, что такое трупное окоченение.
Нет, я не испугался и не испытал отвращения. Как-то скверно стало на душе. Как-то не очень хорошо началась моя карьера. А еще я не знал, что мне дальше делать.
– …Он мёртвый- сказал я.
– Мёртвый? Как… мёртвый? – спросила сноха усопшего.
– Мертвее не бывает. – Ответил я и стал более тщательно осматривать труп, на предмет признаков насильственной смерти. Никаких видимых причин насильственной смерти я не обнаружил. Сказав снохе чтоб ничего не трогала, вышел к водителю. Что делать дальше я не представлял вообще.
– Дядь Толь. – сказал я водителю. – Он там помер. Что теперь дальше делать? Сообщить в больницу, милицию?
Дядя Толя по старенькой рации под названием «Лён» попытался безрезультатно докричаться до отделения. Сноха сказала что скорую вызывала от соседей, и можно позвонить от них. Когда я сообщил о произошедшем на скорую и в милицию, нам «дали добро» возвращаться.
Потом поехали на избитого пьяного, потом бабушка с бронхиальной астмой, больной живот, температурящий ребенок и что-то еще.
К вечеру, когда меня, «свежеобстрелянного фельдшера» переполняли эмоции от своей деятельности, поступил вызов в РОВД на «белку».
Белая горячка наступает, обычно, на третий-пятый день после отказа от алкоголя после запоя. Запой может длиться от нескольких дней, до нескольких лет.
Несколько дней назад мужика задержали и поместили в КПЗ, где его и навестила «белка».
Картина предо мной предстала следующая.
В камере предварительного заключения на коленях стоял мужик и громко кричал :
– Лаура! Я люблю тебя! Не бросай меня! Не уходи к «Бороде»…
И еще говорил что-то про родственников, которые якобы спрятались под полами. Потом внезапно затихал, но начинал ковырять ногтями пол, пытаясь «отковырять» трясущимися руками монетки, которые видел только он.
Стоит признать, что, несмотря на порой очень смешное поведение больных в белой горячке, это очень грозное состояние. Очень много смертей наступает именно в делириозных состояниях (алкогольный делирий – белая горячка). Потому что из-за неадекватного поведения больного, легко можно проглядеть серьезную патологию (инфаркт, инсульт, внутреннее кровотечение, травму, отек мозга, пневмонию и т.д.) Поэтому на белку всегда вызывайте скорую и будьте готовы к госпитализации в специализированный стационар.
А чудеса бывают! Надо только любить и верить
Этот случай я рассказываю всем потерявшим веру в свое исцеление или исцеление своего близкого. Определение «случай» тут не совсем уместно, поскольку длился он несколько лет. Рекомендуется к прочтению всем слабонервным.
26 июля 2003 года. Восемь дней назад я начал работать на скорой. А сегодня меня отправляют в командировку в соседний областной центр – сопровождать тяжелого больного из нейрохирургического онкодиспансера.
Предыстория.
В районном селе, где мне довелось начать свой трудовой путь, жила обычная семья. Муж, жена и двое детей. Мальчик и девочка. На тот момент детям было 15 и 13 лет соответственно. Так случилось, что мальчик родился с гидроцефалией.
Гидроцефалия – это водянка головного мозга. В нашем головном мозге имеются желудочки, в них находится жидкость (ликвор), этот самый ликвор должен через систему кровеносных сосудов «откачиваться» из желудочков мозга. Так вот когда жидкость плохо откачивается по каким-либо причинам, тогда и возникает гидроцефалия.
Лечение гидроцефалии хирургическое. В желудочки мозга вставляют шунт (трубочку) и выводят её брюшную или грудную полость, тем самым обеспечивая отток лишнего ликвора из мозга и снижая негативные последствия этой самой гидроцефалии (судороги, потеря зрения, головные боли, головокружения и т.д.).
В случае с мальчиком (пусть он будет Вася), была проведена именно такая операция ещё в раннем детстве (шунт был выведен в брюшную полость). И всё было хорошо. Вася рос и развивался как все его сверстники до 15 лет. Но у Васи случился аппендицит, а после перитонит (воспаление брюшной полости). И по этому самому шунту инфекция поднялась в желудочки мозга.
Развился вентрикулит (воспаление желудочков мозга), его госпитализировали сделали трепанацию черепа. Не очень удачно. После у ребенка развился энцефалит и менингит…
В тяжелейшем состоянии Васю бригадой реаниматологов доставили в нейрохирургический онкодиспансер, так как предстояло много операций на головном мозге.
Сколько он там пробыл, и сколько ему было сделано операций, я не знаю. Однако все закончилось плохо. Нет, он не умер, он остался живым. Но после проведенных операций ребенок стал почти овощем (согласен, что очень циничное и жестокое сравнение, но иначе не скажешь).
Далее пишу то, что мне пришлось увидеть своими глазами и что мне пришлось испытать.
Выехали в 5.00 (на «буханке» конечно) и около обеда были на месте. Был выходной день. Из персонала стационара был только дежурный врач. На мой вопрос о необходимости приема какого-либо лекарства за время транспортировки больного он мне сухо ответил:
– Ну сделаете кеторол, или сибазон если судороги будут… Дальнейшее пребывание в стационаре не показано. Больной нуждается в уходе.
Пока ребенок находился в стационаре за ним ухаживал его отец. Мама и сестрёнка приехали с нами.
Мальчик лежал в палате. Это было очень страшное зрелище. Его поза была на боку, голова запрокинута назад до такой степени, что был приоткрыт рот, правая нога была согнута в колене и подтянута к животу, левая нога вытянута и стопа неестественно вывернута. Пятка была плотно прижата к матрасу. Одна рука согнута в локте лежала под туловищем, другая была также как и нога неестественно вывернута и пальцы растопырены. На его голове в некоторых местах были выстрижены волосы – память о трепанациях. Стоял подключичный катетер и желудочный зонд. Но самое страшное было то, что он был в сознании. Его глаза были открыты, он редко ими моргал и смотрел в одну точку. В его взгляде была боль и страдание.
А ещё во взгляде была усталость как у пожилых людей. Я никогда не забуду этот взгляд. Никогда.
Рядом с ним сидела его сестрёнка, держала его за руку, что-то ему рассказывала вполголоса, а другой рукой выдавливала сок из дольки мандарина и капельками этого сока пыталась его напоить.
Ну что ж. Надо ехать. Домой.
На носилках. В буханке. По жаре. 500 километров.
У Васи, видимо на фоне перенесенных операций, отказала терморегулирующая система. Его то знобило, то он покрывался потом. Давление было 150/120 (никогда больше не сталкивался с таким) и пульс 100—120 в минуту. Тогда я думал: «Хоть бы довезти его живым. Состояние очень тяжёлое, сейчас его „просквозит“, присоединится пневмония и всё…»
Домой мы приехали к 22.00.
Когда Васю занесли домой, то я уходя подумал, что Васе осталось недолго.
Через два дня я, находясь на дежурстве, приехал к нему уже на судороги. Вернее они уже прошли и Вася только вздрагивал и смотрел перед собой. Когда я ставил ему сибазон он стонал:
– м-м-ммм-оо…
А делал ему укол я в бедро, поскольку в ягодицу тяжелым больным нежелательно – чревато развитием пролежней.
Через несколько месяцев меня направили заведовать участковой больницей, и я уехал из райцентра на периферию.
Прошло два года. Случилось так, что я заболел сам и лечился на дневном стационаре в терапии ЦРБ. Лежу я под капельницей. Вдруг в палату на инвалидной коляске заезжает паренёк, останавливается, смотрит на меня некоторое время и улыбается. Потом едет дальше к своей кровати. Его лицо мне показалось очень знакомым. Следом за ним в палату зашёл мужчина и направился к пареньку.
– Здравствуйте! Помните меня? – спросил я у мужчины. Вася услышал меня, улыбнулся и посмотрел на отца. Отец несколько секунд смотрел на меня, морщил лоб, потом произнес:
– А! Вспомнил! Вы нас сопровождали из нейрохирургии.
– Слушайте, я поражен.– Начал было я.– Как такое возможно? Ведь Вам даже профессор там сказал что Вася навсегда останется таким, каким мы его забирали…
Отец посмотрел на меня очень серьезно и сказал всего одну фразу:
– Любовь и Вера творят чудеса…
Больше я ничего не спрашивал, а только наблюдал за ними. Как я понял, у Васи отсутствовала речь на тот момент, но они с отцом прекрасно понимали друг друга, читали книгу, пытались рисовать, отец ему что-то рассказывал.
Прошел ещё год. Мне надо было пройти диспансеризацию. Я стоял в очереди к невропатологу «для галочки». Стоящий впереди парень повернулся ко мне и спросил улыбаясь:
– Здравствуйте! Помните меня?
Вот так бывает.
Теперь, когда я сталкиваюсь с потерявшими надежду людьми, я рассказываю эту историю. А для себя я сделал вывод:
НИКОГДА НЕ СДАВАТЬСЯ ибо Любовь и Вера творят чудеса!
Вызов на первое ДТП
Я, совсем недавно закончивший медицинское училище, приехал работать в центральную районную больницу. Устроился фельдшером в отделение скорой помощи. Да-да. Именно отделение. Не станция, не подстанция, и даже не больница.
И началась моя медицинская карьера… (Карьера? Какая может быть карьера у фельдшера? Бред какой-то).