Дмитрий Березин – Дневник фельдшера скорой помощи (страница 5)

Эпистатус – затянувшийся эпиприступ (от нескольких минут до нескольких дней, вплоть до летального исхода). Очень плохое состояние. Обязательна госпитализация в специализированный стационар (реанимацию).

Свидетелем этого случая мне пришлось быть еще на заре моей медицинской деятельности. Тоже связана с запоем.

В возрасте 22-х лет мне пришлось заведовать участковой больницей в селе. Прибежали в кабинет приема родственники одного запойного, наперебой кричат, шумят, просят помочь. Со слов, около 20 минут назад Валерка упал, потерял сознание и дергается. В сознание не приходит, водой поливали, по щекам хлопали, нашатырь дышать давали.

На месте действительно обнаруживаю больного в судорогах, кое-как закрепляем его руку, внутривенно магнезия – судороги продолжаются, сибазон – судороги не проходят. Плохо дело, везем в районную больницу за 35 километров на мотоцикле Иж Юпитер-4, где вместо коляски щит из досок для перевозки сена.

На протяжении всей дороги судороги не прекращались. Ладно хоть «давление держал». По приезду в район, его сразу в реанимацию, и только после внутривенного ГОМКа (гамма-оксимасляная кислота, она же оксибутират натрия, она же по-наркомански «бутират») судороги прекратились. Через три дня больной сбежал из отделения. А через полгода зимой, он, переезжая на тракторе озеро по льду, провалился под лед и утонул. Судьба…

Что же делать, если Вы стали очевидцем эпиприступа?

1. Постарайтесь поймать (подхватить) больного, чтобы он, падая, не ударился головой или не сломал себе чего-нибудь

ВЫЗВАТЬ СКОРУЮ ПОМОЩЬ

Пока едет скорая

2. Уложите больного на бок, обязательно повернув голову в сторону – для того, чтобы пена вытекала наружу, а не в легкие.

3. Не лезьте больному в рот ничем (сделаете только хуже). Всё всегда пытаются залезть в рот ложкой, для того, чтоб разжать челюсти. Он не задохнется и язык не проглотит – сколько сталкивался с эпиприступами – ни разу не видел подобного (откуда берется такое мнение?).

4. Передать больного в руки скорой помощи.

Шаурма и соска-пустышка

Возле одного города N на Урале есть железнодорожная станция «Межозерная». Территориально эта станция относилась к вышеупомянутому городу N.

Жила там семья. Муж, жена и двое детей: шесть лет и грудничок.

Однажды в выходные они выбрались в город, погуляли по парку, покатались на каруселях-аттракционах, и покушали в парке эту злосчастную шаурму (как они мне потом признались).

Вернулись вечером домой последней маршруткой. К ночи началось.

…

02:55. Примерно после 16-го вызова за сутки.

Гудит печка в «Собольке», город пустой, мигают светофоры желтым светом, как бы удивляясь, что кто-то не спит, а катается по городу. Привычно болит голова, ломота в теле и закрыты глаза. Мысли смешались от прожитого дня, увиденного, услышанного и сделанного.

…пшшш… – зашипела рация на торпеде. – «Пять семнадцать, пять семнадцать?»

– …блииииин!.– одновременно подумали мы с водителем и вторым фельдшером, а может быть и произнесли вслух.

– 517 на приеме.

– 517 для вас еще один «вызовок». станция «Межозерная» дом семь. Отравление пищевое. Как приняли?

– Станция «Межозерная» дом семь. Отравление пищевое. – повторил я и повесил рацию.

– «Кому не спится в ночь глухую?

Водителю, фельдшеру и… пациенту»

Процитировал я знаменитый скоровский стишок.

« – Ну да», – сказал водитель дядя Сережа, – до туда 20 километров в одну сторону, плюс дорога плохая…

Я ничего не сказал. Напротив, я даже немного обрадовался далекому вызову (хоть и в машине, но можно проехаться с закрытыми глазами, а может и подремать чуток).

03:15 станция «Межозерная», дом семь.

Свет во всех окнах дома подсказывал, что нас тут ждут. Собака во дворе залаяла в закрытой будке, двор освещался лампой ДРЛ (тогда еще светодиоды только начинали свое поступление на рынок).

– Здравствуйте, что случилось? – как обычно спросил я.

Бледная, как смерть женщина, возраста примерно 30-ти лет, держала на руках ребенка 7—8 месяцев от рождения.

– Да вот… отравились, Всей семьей отравились.

– Чем?

– Наверное шаурмой…

В туалете сработал слив, а в ванной слышались звуки рвоты. Запах в квартире стоял соответствующий. Из туалета вышел отец семейства, быстро произнес: «здравствуйте», сделал страдальческое выражение лица, схватился за живот и снова скрылся в туалете. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что дело плохо.

Из ванной вышел старший сын, бледный и вялый.

Ребенок на руках матери не плакал, был бледен, щечки «запали». Судя по одежде – мальчик.

Вот такая картина предстала предо мной в течение одной минуты от момента, когда я перешагнул порог квартиры.

Именно малыш обеспокоил меня больше всех из них, потому что при пищевых отравлениях, когда присутствуют рвота, понос и повышение температуры – всегда возникает обезвоживание, и, если взрослый ещё как-то может попить хотя бы воды, то дети, особенно маленькие, целиком зависят от грамотности и поведения родителей.

– Ребенка грудью кормите?

– Нет. Искусственник. Я ему соску облизнула, по привычке…

– Ууу-ууы-ы-ы!… – В голос от услышанного взвыл я. – Ну как так-то, а?!

Когда я учился в училище, преподаватель по «Инфекции» очень часто повторял: " ВО РТУ МИКРОБОВ БОЛЬШЕ ЧЕМ В ЗАДНИЦЕ! ЗАПОМНИТЕ ЭТО РАЗ И НАВСЕГДА!»

Отец семейства, несколько раз выходил из туалета, и очень резко туда влетал через несколько минут. С матерью они чередовались и уже не стеснялись воспроизводимых ими характерных утробных звуков. У старшего сына пару раз возникали позывы рвоты.

«Мдаааа… Делааааа..» – подумал я.– Дома я их точно не оставлю.

После всех возможных опросов и обследований, которые возможны в условиях скорой медицинской помощи фельдшерской бригадой был выставлен диагноз: Пищевая токсикоинфекция. Дизентерия?

Малышу поставили капельницу. (Как же это всё-таки трудно – детям причинять боль, даже во благо. В душе прямо скрежет и комок в горле, хотя уровню цинизма работника скорой можно позавидовать. Но вот что по мне, то детям «ставить уколы» – до сих пор испытываю горе).

– Собирайтесь, поехали. – сказал я, уже набившую оскомину фразу.

– А куда?

– А в больницу. – ответил я в тон вопросу, а сам подумал: ведь они все в разные больницы подлежат госпитализации.

Ну, маму с младенцем, конечно, вместе «положат», батю во взрослую инфекцию, а вот пацана, скорее всего, одного в детскую.

Так и вышло.

Дядя Серёжа, всю жизнь проработавший водителем на скорой, от предложенного маршрута ночью по всему городу впал в депрессию, и не разговаривал ни с кем до конца смены.

Вернулись мы на подстанцию около 7 утра. И около часа я писал ещё карточки на четверых пациентов.

Вот такая вот шаурма.

Испорченный кролик и яйца

Было это в 2007 году. Лето. Жара. Только заступил на смену, получил «сумки» и Газель. Диспетчер огорошила тем, что в день я буду дежурить один (некомплект, народу не хватает), сказав, что вечером придет в помощь студент (ка) из мединститута, а днём будут лёгкие вызова давать, чтоб попроще было.

Ну ладно, что уж поделать, бывает и хуже.

Первый вызов поступил сразу же после «пересменки». Отравление пищевое. Комсомольский проспект.

Блин, район ещё не наш.

Едем.

Дверь открыл мужик 30—35 лет. Казалось, что он сделан из белой восковой свечи, да ещё и с трагическим выражением лица.