Дмитрий Беляев – «Икс-312» и другие (страница 3)

Мы электронщики и очень любим это дело. Но мы отличаемся по характеру. Я люблю всякие детективные истории с их причинами и следствиями. Могу и сам придумать такую историю. Главное – слишком не увлекаться, а то как напридумываю… Эда интересует только техника. Он безоглядный оптимист и креативщик. За любое дело он берется, раздумывая не более двух секунд. Эд может так правдоподобно представить только рожденный план, что человек, мало понимающий может легко поверить в его выдумку. Так что мы оба фантазеры. Часто Эд бывает так увлечен, что не видит ничего вокруг. Поэтому иногда я объясняю ему чего хотят другие люди. Еще я часто оберегаю своего коллегу от беды, отсеивая откровенно опасные идеи. Если успею. Но я сам не всегда знаю, когда нужно притормозить. Ведь если часто отсеивать – идея не станет интересной, а если много тормозить – история никогда не станет эпичной. Это и есть причина успеха.

Ларри.»

Извините, отвлекся. Помните, в самом начале Спенс Никс упоминал какой-то «Проект „Зеро“», который мы, якобы завалили? Ну а потом еще отправил нас копать бассейн? Самое время рассказать об этом проекте. И как мы туда вообще попали.

Мы-то, на самом деле, не работали на Спенса. Мы спокойненько себе учились в нашем универе, заканчивали аспирантуру, воплощали свои идеи. Экспериментировали! Было же счастливое время! И вот приспичило кому-то выдернуть нас наружу…

Сначала мне позвонил начальник отдела. Уайт его фамилия. Да, не важно.

– Ларри, где, Эдмонд?

– Рядом, в соседней лаборатории, позвать его?

– Нет, бросайте все свои дела и вдвоем – в приемную президента университета. Через пять минут чтоб были у секретаря.

Холодок где-то внутри стал растекаться по телу, и начал растворяться в крови.

– Мистер Уайт, мне ждать самого худшего?

– Там все узнаете.

Я повесил трубку и побрел к Эдварду. А почему я ждал худшего, если все было так безмятежно? Да, было дело… Пару недель назад Эдвард кое-чего сжег из аппаратуры. Вы не в контексте. Я поясню: в принципе, это нормально, когда что-то сгорает. Но просто в этот раз – это был дорогой и большой химический анализатор. В основном – дорогой. И было ясно как день, что это заметят.

Когда я зашел в лабораторию, Эд сидел за столом, наклонившись над осциллографом. Это такой прибор, размером с чемоданчик. Не тот, который анализатор. Тот уже давно сгорел. У осциллографа была снята верхняя крышка. В комнате пахло сильно паленым. Как если после конкретного такого короткого замыкания воспламеняется и сгорает деталь вместе с нанесенным лаком и частью краски на корпусе, а дорожки на плате вокруг испаряются, а чуть дальше от эпицентра они скатываются в эдатакие круглые пружинки. Любой человек умеет отличать этот запах от запаха нормальной пайки. Вытянув шею и водя носом над внутренностями, он говорил сам себе «Не пойму, что я не так сделал…»

Пересилив соблазн подойти и заглянуть через его плечо, я сказал:

– Эд. Все. Пошли к Гелбрехту.

Он понял все с полуслова.

– Блин.

Он положил отвертку, встал из за стола, пару секунд огляделся, как бы думая, что взять с собою. Решил, что брать нечего.

– Надо руки помыть.

И мы пошли к президенту. У нас директор – по правильному «президент». Тот выглядел каким-то уставшим, как после принятия тяжелого, но необходимого решения.

– Ларри, я в первую очередь обращаюсь к тебе, как к более …, – он подбирал слова.

– Сообразительному, – чуть было не подсказал я.

– … рассудительному человеку в вашей компании.

Он снял очки, и стал протирать их, как если бы какой-то доктор готовился сказать мне, что либо я буду принимать его лекарство, либо он за последствия не отвечает.

– Ты все еще хочешь закончить аспирантуру? Вообще, какие у тебя планы на будущее?

(Что? Что за вопрос? Неужели все так плохо?)

– Инженерией…, – отлепил я язык.

– Что? – переспросил он.

– Электронной инженерией.

Директор молчал. Я коротко вдохнул и предпринял вторую попытку:

– Я хотел бы остаться при институте и…

– Заниматься? – подсказал Гелбрехт, как мне показалось, слегка наклоняясь, чтобы не пропустить следующее слово.

– Заниматься. Но, наверное… из-за этого… в связи с… увеличе… то есть с ухудшением…

Сам не знаю, что я хотел сказать и был рад, что он меня прервал:

– А ты, Эдмонд? – директор снова приготовился вникать в сложный шифр.

– Я все восполню! – проорал Эд, – Не сразу конечно, но если Вы дадите мне возможность…

Гелбрехт слегка отпрянул от прорезавшей эфир энергии.

– Подождите, подождите, – он даже приподнял ладони над столом.

Директор дал Эдварду успокоиться и перестать моргать глазами.

– Подождите, сейчас речь не об этом, – он медлил. – Хотя и об этом тоже. Но я хочу взглянуть на вещи немного под другим углом. Надеюсь вы со мной согласитесь.

Так говорят политики, когда собираются сказать что-нибудь, что ни в какие рамки не лезет.

– Ведь, если не обращать внимания на некоторые ваши ошибки, таких как этот, – Гелбрехт забыл слово.

– Анализатор, – вяло подсказал я.

– Да. Анализатор. Потом, что вы там еще разгрохали в прошлый раз… В холле это было. Информационное табло?

– Угу, – кивнул я.

– Если не обращать внимания, как я уже говорил, то вы, в целом, успешно решаете многие задачи, – он посмотрел на какие-то записи. – Вот, к примеру, мистер Уайт именно вам, а не кому-то другому поручил опытную модернизацию осциллографа.

Мне показалось, что запах паленого еще не выветрился из моего носа, и мое воображение тот час дорисовало, как директор его учует и все поймет.

– Кстати, как успехи на этом направлении?

Я временно задержал дыхание. На всякий случай.

– Почти готово, – проорал над ухом Эд, отчего я толкнул его локтем, мол, «потише». – Нужно будет заменить еще одну схему, -сказал он уже спокойнее, – и, студенты-первокурсники получат самый чувствительный прибор века. Там, знаете, самое интересное, что шкала…

– Вот видите, – перебил обрадованно директор. – И я считаю, что вы можете, – он сделал ударение на слове «можете», – проявить себя и на более глобальном уровне.

Если честно, я вообще перестал понимать, что происходит. Гелбрехт посмотрел на нас, как бы что-то прикидывая в последний раз.

– В общем, есть работа. Для вас. Пришла бумага на двух электронщиков, – при этом он, улыбаясь, так щелкнул пальцами и достал какой-то лист. – Нужны хорошие специалисты, очень хорошие, не стану скрывать, что они просят лучших из тех, что есть в университете. Основные качества, – читал он, – большой практический опыт и гибкое мышление, а также отсутствие школярской зависимости от наличия документации по аппаратуре, с которой им придется работать.

Я стоял и боялся моргать. Я еще я не исключал, что вот сейчас он рассмеется и скажет: «Ну что размечтались? Вон из университета! Чтоб я вас никогда больше не видел!»

– Компания «Кибер Тимс». С вами будут заключены договора, как с независимыми специалистами, с возможным продлением и долгосрочным сотрудничеством.

– И эти специалисты – мы? – Эд быстро стер с лица готовность засмеяться хорошей шутке и стал серьезным. – Ну, у нас большой опыт и…

– Ах, да, я не упомянул еще одну вещь… – вспомнил директор. – Чтобы быть честным, я должен вам рассказать. Мы проплатили договор на установку «Сиерры» в вычислительном центре и следующие две недели у вашего отдела и отдела системного администрирования, а также у программистов будут посвящены его подключению, ну и все, что с этим связано.

И тут до меня стало доходить и, наконец, дошло. Хотя, Эд, похоже еще ничего не понял. (Когда дело касается человеческой хитрости, Эд остается непроходимым тупицей).

– И я бы хотел быть уверенным, – продолжал он, – что вы… что, если что-то пойдет не так, например, не дай нам Бог, опять выйдет из строя дорогостоящее оборудование, то я бы наверняка знал, что вы здесь не причем.

– Само, собой, – довольно поддакивал Эд.

– Таким образом, мы убиваем одним махом двух зайцев. А когда вернетесь, я по результатам вашей деятельности, кстати, она может стать основой вашей исследовательской работы, рассмотрю вопрос о допуске вас в дата-центр.

Мысленно сейчас я в том моменте: я с кислой миной и сияющий Эдвард стоим напротив директора. Директор видит разницу в настроении и понимает откуда она. Именно поэтому он назвал меня более сообразительным. И пока Эд радуется, могу объяснить, в чем ирония.

Новейший, мощнейший суперкомпьютер заочно прозванный нами «Сиерра», чьего появления я, и уж конечно, Эд, ждали уже больше года – будет установлен без нас! Это была наша мечта – попробовать в деле новый суперкомпьютер! У нас уже были написаны программы. У нас уже были данные. И вот теперь, когда он уже едет к нам в каком-нибудь спецвагоне, сопровождаемый кучей спецов-фирмачей, которые, конечно же, сразу же, как только поймут, что они здесь больше не нужны, уедут, оставив университету такую игрушку, а стая студентов будут выспрашивать последние новости про характеристики нового железа – нас здесь не будет! Все это будет без нас! Без меня и без Эдварда. Да, вот так нечестно.

И вот уже на следующий день мы летели в вертолете, глядя из окошек вниз. Да, этот миллионер Спенс Никс, который нанял нас, прислал за нами вертолет. Город быстро ускользал, а впереди ширилась светло-голубая полоса Большого Соленого Озера.

– А ты знаешь, что Солт-Лейк-Сити был основан мормонами в девятнадцатом веке? – сказал Эд. – Когда они пришли сюда, здесь было только одно озеро и ни травинки вокруг не росло?