Дмитрий Белов – Сакральная экономика (страница 7)

Назовём этот акт посвящения — в его мирском, искажённом виде — «капитализацией». А его церковный прототип — «жертвой»(в аналогическом, не сакраментальном смысле). Всякий раз, используя слово «жертва» применительно к хозяйству, мы будем помнить: это — лишь тень, отблеск, указание. Единственная подлинная Жертва — Христова.

4. Смешение «дома» и «храма»: коррупция и святотатство

В падшем мире граница между «домом» (личным потреблением) и «храмом» (посвящённым общему делу) постоянно размывается. Это смешение происходит в двух направлениях.

Первое:человек посвящает имущество общему делу, но продолжает распоряжаться им как своим. В экономическом языке это называется «коррупцией», «казнокрадством», «нецелевым использованием». В языке церковного прототипа это — святотатство: обращение святыни в профанное употребление. Ветхий Завет знает яркие примеры: сыновья Илия, бравшие себе жертвенное мясо прежде сожжения тука (1 Цар 2:12–17); Ахан, утаивший заклятое (Нав 7). В Новом Завете — Иуда, бывший вором и носивший общую казну (Ин 12:6). Всякий раз это смешение «дома» и «храма» вело к гибели (подробнее см. Тема 19.6 о неправильном разделении жертвы).

Второе:человек пытается использовать «храмовое» (посвящённое) для магического воздействия на Бога. В экономическом языке это — «инвестиция с гарантированной доходностью», «пожертвование как взятка». В языке церковного прототипа это — симония(Тема 9.7), попытка купить благодать за деньги (Деян 8:18–20). Ветхий Завет сурово обличает тех, кто думал, что жертвами можно «подкупить» Бога: «К чему Мне множество жертв ваших? говорит Господь» (Ис 1:11).

Оба эти смешения суть формы профанации(Тема 21.2) — перенесения на святыню способов обращения, уместных лишь в отношении мирских вещей. Профанация тем опаснее, что она может совершаться неосознанно: человек говорит правильные слова, но сердцем уже перепутал «дом» и «храм». «Не всякий, говорящий Мне: "Господи! Господи!", войдёт в Царство Небесное» (Мф 7:21).

5. Юридическое лицо как попытка зафиксировать границу

Для того чтобы предотвратить смешение «дома» и «храма», человеческое общество выработало специальный инструмент — юридическое лицо. Это правовая фикция, которая позволяет отделить имущество, посвящённое общему делу, от личного имущества учредителей. Создавая компанию, фонд, кооператив, люди добровольно ограничивают свою власть над внесённым имуществом. Оно перестаёт быть их «домом» и становится «общим делом» (res publica в миниатюре).

Юридическое лицо есть секулярная иконатого принципа, который в Церкви явлен в полноте: принципа соборности. Как в Церкви множество личностей, сохраняя свою ипостасную уникальность, образуют единое Тело Христово (1 Кор 12:12–27), так и в организации множество участников, сохраняя свои права и обязанности, образуют единого субъекта права — persona ficta (Тема 17.1).

Однако юридическое лицо — лишь икона, а не сама реальность. Оно может быть «маской», за которой скрывается всё то же смешение «дома» и «храма» (фирмы-однодневки, офшоры, коррупционные схемы). Оно может быть и «иконой», если его деятельность посвящена подлинному служению (Тема 10.5 о православных хозяйствах). Выбор зависит от свободной воли людей, стоящих за этим лицом.

6. Вектор: от профанного к сакральному

Итак, мы различили:

«Дом»(хозяйство) — сфера личного имущества и потребления, благая сама по себе, но не могущая быть источником вечной жизни.

Посвящение имущества общему делу— акт, в котором человек отказывается от личного потребления ради служения. В мире этот акт искажён расчётом и страхом; в Церкви он явлен как жертва любви.

Смешение «дома» и «храма»— коррупция, святотатство, симония, профанация. Главная опасность хозяйственной жизни.

Юридическое лицо— секулярный инструмент, призванный удерживать границу между «домом» и «храмом», но могущий быть использован и во благо, и во зло.

Все эти категории будут разворачиваться в последующих темах. Но уже сейчас можно заметить главное: вектор движения от профанного к сакральному — это свободный выбор личности. Никакая теория, никакая книга не может совершить этот выбор за читателя. «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему» (Откр 3:20). Христос стучит в сердце каждого. Отворить — или не отворить — решает сам человек.

7. Связь с последующими темами

Тема 1.2развернёт понятие «посвящения» в сфере финансов и введёт аналогию «экономического причастия».

Тема 1.3подробно рассмотрит коррупцию как смешение «дома» и «храма».

Модуль 4раскроет антропологию личности как «интерфейса», через который совершается как посвящение, так и профанация.

Модуль 7вернётся к теме имущества и посвящения в контексте денег, бюджета и документа.

Модуль 19укажет на покаяние как на единственный способ исправить неправильное разделение «дома» и «храма».

8. Синтез

Всякое имущество есть продолжение личности в материальном мире. Распоряжаясь им, человек либо замыкается в своём «доме», либо посвящает его «общему делу». В Церкви это посвящение явлено как жертва любви; в падшем мире оно искажено расчётом и страхом. Смешение «дома» и «храма» есть корень коррупции и профанации. Юридическое лицо — секулярная попытка удержать это смешение. Но подлинное удержание — только в свободном выборе личности, открывающей дверь Христу. Ибо «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф 6:21). И только Тот, Кто есть единственный Источник жизни, может сделать наше «хозяйство» — «иконой» Его Царства, а не «чёрной дырой» самости.

Тема 1.2. Знаки, деньги и слова: невидимая действенность и ответственность

1. От имущества — к знакам, его представляющим

В предыдущей теме мы говорили об имуществе как о продолжении личности в материальном мире. Но в современной экономике человек редко имеет дело непосредственно с вещами. Чаще он распоряжается знаками— деньгами, записями на счетах, ценными бумагами, цифровыми токенами. Эти знаки не являются сами по себе пищей, кровом или орудием. Они — свидетельства, удостоверяющие, что их держатель имеет право на определённую долю общественного богатства. Банкнота есть обязательство государства, запись в реестре — обязательство банка или компании. Передавая такой знак другому, человек передаёт не просто «бумажку» или «цифру», а вполне реальную власть над ресурсами.

Общеупотребительный язык часто противопоставляет «реальные деньги» (золото, наличные) и «фиктивные» (безналичные, криптовалюты). Однако с точки зрения тех отношений, которые нас интересуют, любой знак, принятый сторонами, реален. Реальна не бумага, а та связь, которую она фиксирует. Реальна не цифра на экране, а та возможность, которую она предоставляет. Отрицать эту реальность только потому, что она невещественна, — значит уподобляться человеку, который считает, что слово «брак» ничего не меняет, потому что это «просто звук».

Здесь мы подходим к важнейшей аналогии. Деньги и платёжные документы относятся к имущественным отношениям так же, как слова— к отношениям личным. Слово, произнесённое в определённых обстоятельствах (обещание, клятва, приказ, приговор), не есть «просто сотрясение воздуха». Оно реально меняетположение людей. «Я обещаю» создаёт обязательство. «Я прощаю» прекращает вражду. «Я клевещу» разрушает репутацию. Всякий, кто хоть раз сталкивался с последствиями неосторожно сказанного слова, знает это на опыте. Священное Писание говорит об этом с предельной ясностью: «От слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф 12:37).

Таким образом, и деньги, и слова суть триггеры реальности. Они не «отражают» нечто, что существует помимо них. Они сами — часть реальности, её действующие силы. Человек, передающий деньги, совершает поступок, последствия которого простираются далеко за пределы его намерений. Человек, произносящий слово, выпускает в мир силу, которую он не может контролировать. «Язык — небольшой член, но много делает... Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков» (Иак 3:5, 9).

2. Неосмотрительное обращение: слепой, не знающий дороги

Если и деньги, и слова обладают такой действенностью, то обращение с ними требует трезвения— того самого навыка, о котором подробно говорится в Модуле 19. Между тем, современный человек склонен относиться к деньгам как к чему-то «внешнему», «инструментальному». «Я просто плачу», «я просто инвестирую», «я просто покупаю». Эта иллюзия нейтральности позволяет ему не задумываться о том, с кем и с чем он связывает себя через платёж.

Приведём пример. Инвестор, вкладывающий средства в компанию, которая производит, скажем, абортивное оборудование или наркотики, становится соучастником этого дела. Даже если он «просто хотел заработать» и не вникал в детали, его деньги работают на то, на что они направлены. Он может не знать этого, как слепой не знает, куда ведёт его дорога. Но дорога от этого не перестаёт быть тем, что она есть — путём к обрыву или к храму. Точно так же покупатель, приобретающий заведомо краденое по дешёвке, становится частью воровской цепочки. Он может утешать себя тем, что «не воровал», но его кошелёк «проголосовал» за воровство.

Аналогия с языком здесь полная. Человек, распускающий сплетни, «просто делится новостями». Клеветник «просто высказывает мнение». Они не видят — или не хотят видеть — реальных последствий своих слов: разрушенных отношений, самоубийств, судеб. Но последствия наступают независимо от их слепоты. «Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и всё тело» (Иак 3:2). Не согрешать в слове — это и означает видеть, куда идёт слово, и отвечать за него.