Дмитрий Белов – Путь в никуда (страница 35)

Я говорил с ней низким завлекающим голосом, рисуя в мозгу вероятности возможного. И, похоже, смысл слов заводил ее сильнее пальцев, нежно поглаживающих влажные складочки бесстыже раскрытого интимного местечка.

— Проникнись вопиющей недопустимостью своего поведения, привязанной к позорному столбу у всех на виду. Любой из присутствующих может трогать и разглядывать тебя, а ты не сможешь даже сопротивляться. Подумай о том, что будет с тобой далее. Беречь тебя никто не собирается и наказание за побег и непослушание будет суровым.

Запугав беззащитную жертву, поднял ее, дернув за веревку связывающую руки. Поскольку глаза все еще были закрыты повязкой, движения были неловкими, и Алина совершенно не понимала, что от меня ждать, обескураженная происходящим. А я обмотал веревку вокруг самой гладкой березы таким образом, что девушка вынуждена была стоять на цыпочках, прижимаясь спиной к стволу. Замерзнуть она не могла, день сегодня жаркий, вредных насекомых тоже не наблюдается, так что весь дискомфорт данной позы в основном состоял в обнаженности тела, при ограничении обзора и невозможности предугадать следующих действий.

— Какая хорошенькая пленница попала нынче к пиратам. На невольничьем рынке за тебя заплатят кругленькую сумму.

— Не надо меня продавать, я не хочу быть рабыней. Я заплачу вам не меньшие деньги за свою неприкосновенность.

— А ты так хочешь остаться неприкосновенной?

Я сорвал травинку, увенчанную пушистой метелкой, проведя пушистой частью по щеке девушки, опустившись на шею, по ключице и вниз, неторопливо обведя напрягшийся сосок, вызвав тихий стон.

— Да, хочу. — не совсем уверенно ответила пленница.

— А твое тело хочет иного. Эта вздымающаяся от учащенного дыхания грудь великолепна и достойна быть изваянной скульптором, чтобы волновать чресла всех созерцающих такое совершенство мужчин.

Метелка травинки, приласкав и вторую вершинку, опустилась на живот, все ближе подбираясь к курчавым волоскам его нижней части.

— Плоский живот — несомненный повод для зависти представительниц женского пола, а скрываемое ниже будоражит воображение сокрытой тайной наличия или отсутствия твоего желания. Ты все еще будешь утверждать, что не хочешь продолжения? А если я проверю?

Пушистая метелка скользнула между ножек, щекоча сосредоточение женской чувственности. Но вместо того, чтобы сомкнуться, закрывая доступ к самому сокровенному, конечности прелестницы немного разошлись в стороны, поощряя. Я усмехнулся, направив в открывшееся пространство уже изрядно промокший кончик травинки. Эта ласка практически неощутима, но заставляет желать много большего.

Но если девушке по вкусу такая стимуляция, почему бы и нет? А мне нравится быть оригинальным, и в сексе в том числе.

Травинка порхает по раскрытым пальцами лепесткам, стимулируя самое чувствительное место женского организма. Чтобы усилить ощущения, чуть прикусываю сосок, создавая чувственный контраст между болью и удовольствием, заставляя рабыню своих желаний выгибаться в стягивающих путах. Она уже и не пытается сдерживаться, давая волю переполняющим эмоциям в стонах и вскриках, музыкой страсти звучащих в мареве воздуха. Неконтролируемо двигает бедрами, пытаясь усилить контакт с объектом стимуляции и не преуспевая в этом.

Пытка удовольствием. Держать у самой черты и не давать перешагнуть незримую грань, заставляя тело мучиться в неистовом желании разрядки. Умирать и возрождаться вновь в каждом движении. "Пожалуйста, пожалуйста…" — тихо шепчут приоткрытые губы, не в силах сформулировать просьбу. Но я и так прекрасно знаю, чего хочет жертва моих смелых экспериментов, искусственно затягивая миг до блаженства. И только когда она уже совсем не в силах больше терпеть, сменяю отслужившую свое травинку на жаркую власть языка, дарующую долгожданный фейерверк экстаза.

Мне пришлось придерживать бьющееся в пароксизме оргазма тело, чтобы девушка не поцарапала спину о ствол или не повредила нежную кожу запястий грубой веревкой. Мощные волны одна за одной выгибали стройную фигуру, выдавая степень получаемых ощущений. Даже не ожидал, что всего лишь необычностью обстановки можно добиться такого эффекта.

Но отпускать свою игрушку я был не намерен. Не так быстро. И как только девушка немного пришла в себя, продолжил оглаживать руками приятные взору округлости, не давая ей остыть окончательно и настраивая на продолжение. Дождавшись момента, когда Алина начала отвечать на мои ласки, требуя еще и еще, продолжил начатый недавно разговор:

— А так ли ты уверена, что не хочешь стать рабыней? Фактически ты уже рабыня собственных желаний. Я чувствую твое вожделение, как жаждешь ты более смелых действий. Признайся, ведь все горит внутри от необходимости почувствовать в себе мои пальцы, да и не только пальцы. На что ты готова ради этого? Так ли страшно подчинение другому человеку, если он хочет того же, что и ты? Насколько унизительно стоять на коленях, ожидая неожиданного приказа, если знаешь, что ничего по-настоящему недопустимого или не желанного делать не заставят? Настолько ли болезненна встреча чувствительной кожи ягодиц с жесткостью ладони, или иным предметом, если осознаешь свою вину и правомочность таких действий в отношении себя? Подумай о том, что ты действительно хочешь. Проникнись собственным унижением, будучи привязанной к столбу на площади полной людей, выставляя напоказ собственное голое тело.

И я отошел назад, любуясь румянцем, залившим щеки, и тем, как неосознанно трется девушка ногами, сжав колени, чтобы хоть немного снизить снедающее низ живота возбуждение. Вот даже ради одного этого стоило воплотить в жизнь данное действо. Но я хотел еще немного ее помучить, не давая желанного. И вместо того, чтобы удовлетворить собственную страсть, пошел разбирать гермы, периодически поглядывая на привязанную в вынужденном бездействии девушку.

Изредка я возрождал ее воображение, в красках живописуя, как ведут себя придуманные зрители, что они делают, как и где дотрагиваются (совмещая это с собственными действиями по выполнению озвученного). Она начала переступать с ноги на ногу в нетерпении, но никаких действий по ее "насилованию" я так и не проявлял, продолжая заниматься насущными делами. Вскоре костер уже весело потрескивал, готовя нехитрый ужин, а установленная палатка украсила своим присутствием поляну.

Я еще сам не придумал, что хотел бы сделать со связанной пленницей. Наиболее заманчивой представлялась идея овладеть ею прямо так, стоя, не развязывая ее рук и не давая возможности избежать задуманного. Но участь пленницы решил случай. Я намеренно не затягивал сильно узлы на веревке, чтобы не давать лишнего дискомфорта рукам. Она делала все скрыто и аккуратно, однако я сразу же просек, что девушка пытается освободиться, развязав путы. Я мог бы остановить хулиганку, решившую самовольничать, но самому стало интересно, что же будет дальше.

Распутанная веревка падает вниз, Алина отпрыгивает в сторону, на ходу пытаясь сдернуть с глаз повязку и сбежать.

— Далеко собралась, красавица? — Я прижимаю ее к себе, не давая возможности вывернуться и повторно блокируя руки. — Я еще не наигрался и не позволял тебе самовольничать. Вторая попытка побега требует более серьезного наказания.

Я перетаскиваю бьющуюся и визжащую беглянку на пенку, ставя в коленно-локтевую позицию и широко раздвигая ей ноги, получая полный обзор на сочившуюся влагой промежность.

— Пожалуйста, не надо… — умоляет ослушница, глубоко войдя в роль.

— Я простил тебе побег в первый раз, но впредь не потерплю своеволия. Думаю, пяток ударов розгами будет достаточной мерой наказания за умышленное нарушение моей воли.

Она вздрогнула, но против ничего не сказала. Молчание — знак согласия? Да уж… Действо становится все более непредсказуемым, с легким намеком на нечто выходящее за рамки. Ломается под рукой гибкая ветка ивы, оставляя в пальцах пучок листьев. Пробный замах, со свистом разрезающий воздух, и стоящая в неудобной раскрытой позе девушка сжалась в ожидании экзекуции. Я не торопился, проведя хлыстом по позвоночнику, заставляя прогнуться и еще больше выставить вверх ягодицы.

— Готова ли ты принять наказание?

— Я… я больше не буду…

Гибкая упругая веточка скользнула между полушариями попки, щекоча чувствительное место и опускаясь все ниже. Минуя раскрытые лепестки, самый кончик дотронулся до клитора, обведя по кругу. И наказуемой это явно нравилось, она потерлась о ласкающий предмет, понукая меня усилить свои действия. Но я недаром сказал про наказание болью.

Хлыст взлетел вверх в резком замахе, и со свистом полетел вниз, рассекая воздух. Только перед самым касанием я замедлил руку, уменьшая усилие, так что чувствительная кожа только слегка соприкоснулась с деревянным прутом. Но в этот момент девушка закричала, протяжно, жалобно. В первый момент я испугался, что перестарался и доставил неприятные ощущения. Но на гладкой коже не осталось и следа. Девушка ждала обжигающей боли, все нервные окончания были напряжены и легкое касание на самой грани удовольствия, но никак не болезненности, воспринялось так ярко и сильно. Я еще немного подождал, продолжая поглаживать кончиком прутика ее интимное место. Но она меня не прерывала и не останавливала продолжение экзекуции.