Дмитрий Баюшев – Планета Земного Типа (страница 68)

Жизнь, однако, продолжалась, Вика с Ромкой тоже ждали маленького. Неожиданна была реакция Лаургена, узнав о будущем внучатом племяннике (или племяннице) он бурно разрыдался, а потом начал сиять, как надраенный котелок.

Горбунова смерть клона очень подкосила, он сильно захворал, затосковал, но Гуда провела разъяснительную отвлекающую беседу, назначила своим помощником по науке и загрузила работой по самую сурепицу, тем самым быстро и вовремя вывела его из стресса. Он потом признавался, что Оська был для него, как сын, даже больше. Замечательно, что свою любовь он перенаправил на Никиту…

Федоськин удивительно быстро втерся в доверие к Гуде. Вскоре после совершения сделки с золотом она вместе с генералом и Антоном отправилась в Кампалу в Банк Уганды открыть расчетный счет на своё имя и составить генеральные доверенности на Федоськина и Антона Реутова. Для этого принаряженный Федоськин заранее взял напрокат шикарный лимузин. Водителем, естественно, был Олег. Валюту в кожаном саквояже поместили в багажник. Суммы было вполне достаточно для открытия счета и проведения последующих за этим операций.

Уже в Кампале, когда Федоськин с саквояжем входил в банк, некто неизвестный быстро и ловко засунул ему в карман пиджака портативный телефон с прицепленной к нему свернутой вчетверо запиской. Входил Федоськин первым, и никто из сопровождающих ничего не заметил…

Записка эта жгла карман, но пришлось пройти всю процедуру регистрации и помещения валюты в один из сейфов в сейфовую комнату (а чего тут мелочиться, одной ячейки маловато), после чего появилась возможность уединиться в кабинке сортира и украдкой, тихой сапой прочесть бумажку. Вслед за чем мысленно чесать репу, ибо в записке предлагалось ни много, ни мало как похитить «Архимед» вместе с Гудой и вернуться домой героем.

Интересно, подумал про себя Федоськин, который по почерку узнал, что записку написал первый зам. Главкома Виктор Семенович. Как так похитить? Я что — умею водить космолет? Нет. Значит, нужен капитан и штурман. А как договоришься с Антоном и Олегом? Никак, то-то и оно. А с марабутами, с этими цепными псами, которые охраняют Гуду, как помешанные? С тем же Советником, с Надзирателями? Да тот же Ромка возмутиться, тот же Лаурген, Вика. А что делать с Горбуновым, который и так на меня зуб точит? В порошок ведь сотрет. Так что, товарищ первый зам., ничего у нас с этой затеей не выйдет.

После этого он разорвал записку на мелкие клочки и спустил в унитаз.

И, представляете, полегчало.

Из банка он вышел, гордо расправив плечи.

Антон подтолкнул Олега локтем и кивнул на важно вышагивающего генерала.

— Начальник, — сказал Олег и хихикнул. — На вонючей козе не подъедешь…

Знали бы, что творится в душе у Федоськина, не изгалялись бы. А тот шмыгал глазами по сторонам, разыскивая человека, который сунул ему в карман записку. И, похоже, нашел. Это был неприметный, невзрачно одетый, с рожей неандертальца мужичок, кстати белый, в надвинутой на лоб бейсболке. Он снимал на телефон здание банка, захватив в кадр Федоськина с сопровождением. Увидев, что за ним следят, мужичок сунул в карман телефон, сделал шаг в сторону и сразу куда-то пропал.

Ох, не к добру он встретился, ох, не к добру.

Федоськин понял, что теперь пару недель ему быть невыездным. Как жаль, что рядом нет грамотных подчиненных, которые бы отследили этого орла и нейтрализовали.

Глава 30

План Виктора Семеновича

Сразу, в Кампале, звонить по подаренному телефону Федоськин не стал, а выждал, пока его не привезут обратно в оазис. Из каюты звонить было опасно, «Архимед» мог запросто записать беседу, поэтому Федоськин выбрал одинокую скамеечку у огораживающего оазис дощатого забора, подальше от корабля. Здесь было жарковато, зато рядом никого постороннего. Посидев немного, он весьма кстати вспомнил свой первый разговор с Гудой, после чего позвонил заму Главкома:

— Виктор Семенович? — сказал генерал. — Вас Федоськин беспокоит. Телефон с запиской получил, в связи с чем имею необходимость доложить, что недавно предлагал госпоже и её людям вернуться в Россию, но получил вежливый отказ. Это было еще до вашей записки…. Да, да, по собственной инициативе… Далее. «Архимед» находится под постоянной охраной, в нём полно народу и завладеть им нет никакой возможности. Госпожа доверяет мне некоторые важные дела в финансовой сфере, но всё равно я чувствую за собой присмотр. Откровенно говоря, зря я затеял эту командировку, теперь уже отсюда так просто не выбраться…. Нет, вы уж сами, координаты знаете, если что — я их оставил полковнику Кукушкину. Да и этот ваш человек с рожей неандертальца как-то ведь меня нашел. Да и не просто нашел, а перехватил при входе в Банк в Кампале. Знал, то есть, где меня искать, где я буду. Короче, я не против спецоперации по захвату. Чем смогу — помогу…. А вот это, Виктор Семенович, не надо, я не какой-нибудь враг народа, я, как-никак, помощник президента…. Есть заткнуться…

Выключив телефон, весь красный от гнева, Федоськин хотел было растоптать его в труху, но вовремя опомнился. Нашел полиэтиленовый пакетик, завернул в него аппарат и закопал в ближайших кустах. Авось когда-нибудь да пригодится, а сейчас иметь этот компромат при себе было опасно. Госпожа запретила иметь на объекте телефоны? Запретила. Вот и пусть себе прячется в ямке…

Минут через пять после того, как Федоськин зашел в свою каюту переодеться из душной пиджачной пары в безрукавку и шорты, в дверь громко постучали.

На пороге с непроницаемой физиономией стоял черный марабут.

— Госпожа приглашает к себе по важному делу, — сказал он и широко осклабился. — Никакие возражения не принимаются…

Пока Федоськин, прихватив с собой папку с банковской документацией, шел от корабля до апартаментов Гуды, он о многом передумал и, в конце концов, пришел к выводу, что самонадеянность наказуема. Удача, что палка, о двух концах. Поначалу во всём везет, а потом вдруг эта самая палка поворачивается другим концом и бабах тебе по бестолковке. То есть, пришла пора сплошного провала. Самое время затаиться, переждать, но где? Кто теперь позволит? Вот она — обреченность, туды её в качель…

Но едва Гуда заговорила и назвала его Иваном Петровичем, Федоськин понял, что на этот раз пронесло. Оказалось, что ей срочно потребовался отчет о состоянии дел с банком. Федоськин обо всем скрупулезно доложил и раскрыл папку с оформленной документацией.

— Нет, нет, я вам верю, — сказала Гуда, не притронувшись к папке, и невинно осведомилась:

— Что делали на скамейке?

— Устал, — признался Федоськин. — Решил посидеть в тенечке.

— Посидеть, поговорить, — подхватила Гуда, — потом прикопать телефон. Можете ничего не объяснять, мне это неинтересно. Мне гораздо интереснее, что вы, генерал, начали меняться в лучшую сторону. Продолжайте в том же духе, из вас выйдет толк. Идите, отдыхайте и ни о чем не волнуйтесь. Санкций не будет. Только ради Бога не ввязывайтесь в аферу по захвату «Архимеда», до добра это не доведет…

Генерал откланялся и ушел, понимая, что только что избежал больших неприятностей. Воистину, эта женщина была не просто существом с другой планеты, у неё было особенное мышление и необыкновенное свойство прощать. Не наказывать, а понимать и прощать. Землянину это не свойственно, землянину надо обязательно затаить обиду и при удобном случае покарать, размазать по паркету, иначе жизнь не в радость.

Вечером к нему в номер заявился тот самый марабут, который приходил днем, и сказал, что госпожа назначила его, марабута по имени Джо, быть денщиком у генерала. Денщик — это такой помощник, который и по хозяйству, и по кому надо морду набить, ежели полезет на хозяина. Соглашайтесь, сказал Джо, я добрый и неприхотливый. Соглашаюсь, сказал Федоськин, у которого отродясь прислуги не было.

Между тем Гуда развернула нешуточный бизнес с бриллиантами. У рептилоидов их не было, вернее были, но в малом количестве. Гуда же оперировала десятками килограммов прозрачных бесцветных бриллиантов чистейшей воды, идеальной огранки, массой от 40 до 60 карат. Отцам, как ни странно, эти ограненные алмазы отчего-то не показались, но они знали миллиардеров, которые на камушки были падки.

Бриллианты были подвергнуты придирчивой проверке в геммологическом институте Камбоджи и получили самые завидные оценки. Цену за них Гуда назначила не самую высокую да еще со скидкой за крупную партию, и миллиардеры на это клюнули. Естественно, помогла протекция всеми уважаемых отцов. Так что счет в банке значительно пополнился и округлился до нескольких миллиардов в мировой валюте, а за Гудой закрепилась репутация надежного партнера.

Эта репутация предполагала наличие солидного офиса или приличного особняка, а не какого-то там полуподвального помещения, гордо именуемого апартаменты. Офис, конечно, был ни к чему, а вот особняк очень скоро появился. Выстроил его в рекордные сроки знаменитый архитектор испанец с говорящей фамилией Альгамбра. Занял он треть немалой территории оазиса, было в нем шесть этажей, внутри имелся внутренний дворик, засаженный великолепными кустарниками, были тут и зеленые газоны, и мраморный бассейн с голубой водой, и небольшой водопад, от которого веяло свежестью, был он вымощен терракотовой плиткой. Всюду преобладал рыжеватый цвет. Здесь было где отдохнуть, наслаждаясь приятной тенью и любуясь вьющимися растениями. Отсюда можно было пройти в офис Гуды, который занимал три помещения первого этажа. Также на первом этаже был отменный ресторан на двадцать столиков и служебные помещения. На втором этаже жила прислуга и персонал, обслуживающий технику, в том числе компьютерную, объекта.