Дмитрий Баюшев – Планета Земного Типа (страница 37)
— Слушай, — сказал Гловер, внезапно свирепея. — Ты чего пристал? Я не посмотрю, что ты заморский генерал, дам в лоб и уши проглотишь.
— Ладно, ладно, — Лаурген миролюбиво поднял руки. — Просто я насчитал у тебя, полковник, столько прожитых жизней, что засомневался. Впервые такое вижу. Ты случаем не бессмертный?
— Откуда узнал, что я полковник? — проворчал Гловер, уже не сердясь. — Да, полковник, но это так — пустяки. А на последний вопрос не отвечу, не велено…
Церемония закончилась раньше, чем ожидалось. Широкие двери внезапно открылись, из зала вышли Антон и Стратег. Судя по кривоватой улыбке, Антон был смущен.
— Вот так, братцы, — сказал он, подойдя к землянам. — Перед вами, стало быть, кесарь. Или царь.
— Угораздило же тебя, — вздохнув, произнес Олег и жалеючи похлопал по плечу. — Ты уж не отрывайся от коллектива.
— Постараюсь, — ответил Антон. — Пойду. Илларион покажет резиденцию.
— Илларион — это Стратег? — уточнил Тимофей.
— Он самый.
— Ты царём иди на полставки, — посоветовал Тимофей. — Не забывай, что ты еще и капитан «Архимеда». А главное…
Тут он сделал знак, чтобы высоченный Антон наклонился к нему и зашептал в ухо. Антон слушал и кивал, потом тихо сказал что-то.
— Весьма неожиданно, — ответил Тимофей. — Хотя, я тебя понимаю, одному плохо. Пожалуй, соглашусь.
После чего повернулся к Олегу и огорошил:
— Приглашает в советники, уж не обессудь.
— И правильно, — сказал Олег. — Еще Аннушку прихватите, чтоб кесарю не было скучно…
Глава 44
Царские привилегии
Подход к расположенной в одной из скал Резиденции тщательно охранялся. Внешне всё было тихо-мирно, но вдруг лязгала невидимая амбразура и кто-то в ней начинал шумно астматически дышать и передергивать затвор, либо ни с того, ни с сего принимались вздрагивать и со скрежетом передвигаться с места на место густые кусты, в которых угадывались жерла автоматических пушек. Вот над ними на мгновение завис маленький юркий «Глаз», поизучал, затем юркнул в узкую расщелину. Его сменил «Глаз» подороднее, не такой суетливый, который никуда не торопился. У этого прибора уже имелся солидный, литра на два, резервуар с узким соплом и электромоторчиком. Наверняка в резервуаре был усыпляющий газ. Шаги гулко загремели — под стальным мостом с поручнями была пропасть. Двадцать гулких шагов, потом снова твердый асфальт.
— Мост раздвижной? — уточнил Тимофей у Стратега.
— Разумеется, — ответил тот. — Чтобы всякая шалупонь по ночам не шлялась.
— До него ещё добраться надо, до моста-то, — сказал Тимофей.
— Добираются, — усмехнулся Стратег. — Находятся и такие хитрованы.
Были, разумеется, и другие средства охраны, ловушки, растяжки, стрелялки, хитро спрятанные, неприметные для глаз. Но вот, наконец, и заветное крыльцо, снабженное мощной крышей от камнепада, а за ним толстая, как в хранилищах банка, окованная золотом узорчатая дверь. На двери среди орнамента можно было разглядеть голову рептилии.
Стратег приложил к этой голове надетый на безымянный палец перстень, дверь, щелкнув, приоткрылась наружу. Стратег с усилием отворил её, пропустил Антона с Тимофеем, зашел сам и с натугой, побагровев, захлопнул. Они очутились в просторном тамбуре.
— Напрашивается электропривод, — сказал Антон.
— Это вместо фитнеса, — отозвался Стратег. — Зато ни одна пушка не прошибёт. Идёмте, господа.
Из тамбура они прошли в широкий холл, украшенный камином, большими зеркалами в золотых рамах, колоннами из коричневого мрамора, вазами в нишах, барельефами. Пересекли его, оскальзываясь на нарядном мраморном полу, и по белой лестнице поднялись на второй этаж. Здесь лестница заканчивалась, выше можно было подняться на лифте. Выше они подниматься не стали, штаб-квартира кайзера располагалась в правом цоколе.
Навстречу попалась две юные горничные с ворохом белья, Стратег цыкнул на них, они порскнули в ближайшую комнату и притихли.
— Шляются тут, — проворчал Стратег. — Может, казнить?
— За что же казнить-то? — удивился Антон. — Это уже, извините, инквизиция какая-то.
Тимофей хихикнул.
— Да шучу я, шучу, — сказал Стратег. — Советник вон понял.
Штаб-квартира состояла из пяти комнат: четыре жилые, одна для служебных целей — с солидным столом, креслом, лампой и до боли знакомым древним ноутбуком с «Эдельвейса». Антон сел в кресло и огляделся. Кресло было удобное, а вот обои не мешало бы поменять на более веселые.
— Предвосхищаю ваш вопрос, государь, — сказал Стратег, обращаясь к Антону. — У вас ненормированный рабочий день, но не больше часа в сутки, ненормированная зарплата, но не меньше тысячи золотых в час, и ненормированное питание. Можете питаться сутками напролёт с перерывом на работу и получение зарплаты. Если, конечно, захотите. Таковы царские привилегии. Я не говорю про способы передвижения, банно-прачечные процедуры, а также режимы переодевания, зевания, чихания, сонного бормотания, включая похрапывание, пыхтение, сопение и так далее, которые в обязательном порядке включаются в трудовой стаж. Это всё царские привилегии. Не говорю я также о…
— Стоп-стоп-стоп, — взмолился Антон, кинув красноречивый взгляд на Тимофея, который уже откровенно хохотал. — Можно всё это в письменном виде? И вообще, я устал.
— Ваше желание, государь, для нас закон.
Сказав это, Стратег подмигнул Тимофею, поклонился Антону и вышел.
Антон встал с кресла, прошелся по комнате и повернулся к Тимофею.
— Человек, понимаешь, старается, — сказал Антон. — Объясняет что к чему, а он ржет.
— Он — это я, — сказал самому себе Тимофей. — И как же не ржать, если твоя работа, государь, состоит из банно-прачечных процедур, переодевания, зевания, пыхтения, бормотания и др. Но ты-то ладно, а ржу я больше над собой, потому что именно я должен протоколировать твои действия.
— Ты?
— Я. Кто же еще? Твой рабочий стаж напрямую зависит от моего бдения.
— Это как это? — спросил Антон. — Я буду дрыхнуть, а ты будешь рядом бдеть и заносить на промокашку, сколько раз я перевернусь с боку на бок? Так, что ли?
— В точку, — согласился Тимофей. — И как долго и усердно за завтраком ты будешь грызть сосиску. И сколько раз моргнёшь. И сколько мух пересчитаешь. Всё-всё запротоколирую. Учти, я дотошный, ничего не пропущу.
— Нет, тут что-то не то, — задумчиво сказал Антон. — Мух можно считать в семейных трусах и шлёпанцах. А для чего же тогда королевская мантия?
— Что-то он крутит, этот Стратег, — произнес Тимофей. — Ладно, старик, чем дурака валять, давай лучше подумаем, как будет сподручнее перекантовать Гуду на «Архимед». Разумеется, в капсуле. Понадобится схема подключения капсулы к источнику питания, принцип действия которого нам не известен. Так что, старичок, придётся тебе этой ночью раздобыть максимум информации. Это задача номер один. И учти, что времени у нас совсем мало.
Глава 45
Служитель
Вайнберга тем временем перенесли в лазарет, где переодели в пижаму. Первым его осмотрел хирург, ничего не нашел и передал терапевту, а тот в свою очередь невропатологу…. Где-то на шестом лекаре экс-кесарь очнулся и слабо спросил: «Где я?».
— Здоров, — констатировал лекарь и вызвал Олега.
Олег посадил Вайнберга в каталку и самолично перевез в одиночный номер под опеку улыбчивого Гарика. Гарик 2 заботливо переложил одетого в пижаму Вайнберга на кровать и повернулся к Олегу с немым вопросом: «Ты еще тут?». «Куда ж я денусь?» — про себя ответил Олег и присел на стул рядом с вяло помаргивающим Вайнбергом.
— Ты иди пока, — посоветовал Олег Гарику. Тот ушел, нарочно топая сапожищами. Обиделся, видишь ли.
Вайнберг гулко откашлялся и пробубнил:
— Воспользовались, стало быть, оглоеды. А я, дурак, вас пожалел.
— Чем воспользовались? — ухмыльнувшись, спросил Олег.
— Известно чем, — отозвался Вайнберг. — Будь я в паре с Гудой, нипочем бы не одолели. Ну, ничего, ничего, всё равно вам без меня не обойдись.
— Мы и не спорим, — сказал Олег. — Конечно, не обойтись, вы же исполняете обязанности капитана «Эдельвейса».
— На что вы намекаете? — насторожился Вайнберг.
— На то, что капитан Воронин погиб при столкновении «Эдельвейса» с кораблем Гуды, — ответил Олег. — И сообщение Горбунову он физически не мог передать. Это сделали вы, Иосиф Львович. И, между прочим, от имени капитана. В ответ Горбунов отсылает видеопослание, где предупреждает команду «Эдельвейса» об экспедиции на Миральду крейсера «Архимеда». Получили?
— Получили, — буркнул Вайнберг.
— Мы так и думали, — расцвел Олег. — Спасибо. И вот еще что. Меня настораживает Репс. Какой-то он странный, напряженный.
— А что вы хотите? — сказал Вайнберг и попытался приподняться. Но нет, безуспешно. — Кто же это меня так примочил?
— Кабы знать, — соврал Олег. — Так что с Репсом?
— Он ведь тоже погиб, но машина его оживила, — ответил Вайнберг.
— Какая машина? — удивился Олег. — Разве бывают такие машины?
— Устал я что-то, — сказал Вайнберг. — Насчет Репса это я, наверное, зря. Никакой машины я не видел. Но что-то же должно было его оживить. Ведь в лепешку был человек.
— Странные дела тут творятся, — задумчиво произнес Олег. — Ну, ладно, Иосиф Львович, отдыхайте. Я вас, наверное, утомил. Если что — жмите на эту кнопочку, Гарик вам поможет.