Дмитрий Басов – Кольцо (страница 28)

О чём это я? А! Лес-то рубили со страшной силой. Его везде рубили, по всему Средиземью: города росли, а топили-то дровами. Я уж не говорю про мебель и прочее. И вот настал момент, где-то году в тысяча восьмисотом, когда дерева стало реально не хватать. Настоящий энергетический кризис. Гномы, как ни странно, тогда первые озаботились, и в Лесогорье были приняты законы — просто зверские. За незаконно срубленное дерево — каторга. А чтобы законно срубить, сначала нужно было посадить десять. Интересно, что сами они к тому времени уже давно топили углём, а дерево использовали только как строительный материал. Ну и для торговли. Так что все эти леса — уже много раз срубленные и вновь выращенные. Вот дальше на север, ближе к Ривенделлу, Троллистому плато сохранились дикие леса. Ну, насколько в наше время они могут быть дикими. Но всё равно — места здесь изумительные.

— Перекусить бы, — Дэн вопросительно посмотрел на Макса.

— Скоро доедем до одного симпатичного местечка…

Минут через десять навстречу стали попадаться разные строения, а вдали завиднелись белые стены многоэтажек. Не доезжая до города, Макс повернул на узкую, ведущую на север дорогу. Асфальт постепенно сменился гравийкой, из-под колёс полетели камни. Позади поднялся пыльный шлейф. Дорога упрямо поднималась всё выше, петляя серпантином по заросшему густым сосняком склону.

— Может, нам крышу приделать? — спросила Тани, поглядывая на поднявшуюся пыль.

— Да почти приехали.

«Тир» бодро одолел ещё пару подъёмов, нырнул в заросли орешника и вдруг выскочил на открытое пространство, словно висящее в воздухе высоко над заросшими лесом холмами. Тани тихо ахнула, парни сначала затаили дыхание, потом не удержались:

— Вау! Вот это да!

Машина остановилась. Ребята вышли, огляделись.

Они находились на широком уступе горы — одного из отрогов Мглистого хребта. Позади и выше по склону стояли тёмно-зелёной стеной сосны; местами среди деревьев обнажался и скалистый остов горы — мшистые каменные столбы, уходящие вверх, огромные валуны, ступенчатые промоины. А впереди и справа открывался изумительной красоты вид с высоты птичьего полёта на холмы и леса, вьющуюся внизу дорогу, белеющий городок вдалеке, тонкую нитку автомагистрали.

К склону прилепился маленький двухэтажный домик — скорее избушка: две комнатки внизу, одна наверху. Сруб был из толстых сосновых брёвен, крыша — черепичная, но не красная, как почти везде здесь, а зелёная. Окна были закрыты ставнями.

Макс повернул ручку-вертушку, потянул на себя. Дверь, чуть скрипнув, гостеприимно распахнулась.

— Пацаны, доставайте из машины припасы, тащите сюда!

Тани вслед за ним заглянула в дом.

Дверь открывалась в узкую и длинную прихожую-кухню. Из стены массивно выдавалась большая кирпичная печь, за ней стоял стол, дальше — шкаф. У стены справа стояли лишь две деревянные лавки.

Перед печью налево открывался проход в тёмное помещение.

Макс вошёл туда, погремел чем-то металлическим, потом вышел на улицу и распахнул ставни.

Комната оказалась неожиданно светлой и чистой: через три окна внутрь лился солнечный свет. Стены изнутри были чем-то обшиты и поверх аккуратно оклеены светлыми, почти белыми обоями. У окна стоял большой стол, чуть не на полкомнаты; несколько стульев вокруг; справа от двери — продолжение печи, она была сделана с уступом, на котором можно было лежать. Вдоль дальней правой стены стояла двухэтажная металлическая кровать и пара высоких, до потолка, узких шкафов. Пахло какими-то сухими травами, деревом, сосновой смолой.

— Макс! А что это за дом?

— Нравится?

Появились парни с сумками и пакетами.

— На стол всё ставьте. Это база лесничества местного. Когда-то в этом домике жил лесник. Потом проложили дороги нормальные, и он теперь в городе живёт — ехать-то сюда не больше получаса… Иногда останавливаются здесь на несколько дней по работе — когда зверей подкармливают, деревья прореживают или ещё чего.

Тут — не смотрите, что город рядом, — и олени водятся и мелкота всякая. Бывает, и волки с севера приходят… Зимой обычно. А я здесь как-то два года прожил. Два лета, вернее. Книгу писал. Наверху — чердак, я там комнатку себе соорудил. Перекусим, слазите, посмотрите. Вообще, интересно — совсем ничего не изменилось! Хотя уж года три я тут не бывал. Время, время…

Быстро разложив в предусмотрительно прихваченные пластиковые посудины привезённую еду — огурчики-помидорчики, бутерброды с ветчиной, — сели обедать. Макс разлил из термоса горячий ароматный чай со смородиновым листом.

Тани с любопытством смотрела, как он выбрал крепкий пупырчатый огурчик, отрезал от него макушку, взял щепоть крупной серой соли из стоявшей на столе деревянной солонки, посыпал на срез огурца и со смачным хрустом откусил. Она последовала его примеру.

— Прикольно! Никогда не ела огурцы так вот.

— Как так?

— Ну, просто так, с кожурой, солью…

— Несчастное дитя, — ухмыльнулся Макс.

— Принцесса ест тока трюфеля и картишоки, — поддел Дэн.

— Артишоки! — Тани отвесила Дэну дружеский подзатыльник. — Что, блин! Ела я огурцы. Ну, в салате. Скажите им, Макс, чего они ржут! А вот, вообще, странно: рядом город, а здесь так безлюдно. И дом стоит даже не запертый.

— Это Лесогорье. Совсем другая страна. Ни с Федерацией, ни с Гондором ничего похожего. Народ здесь особенный — горцы. Между прочим, у них никогда не было монархии. В древние времена эти места были необитаемы, только охотники-одиночки забредали. Впрочем, не знаю, врать не буду. Нашли же на севере какие-то стены… А позже веками тянулись сюда со всего Средиземья беглые рабы, искатели приключений разнообразные. Разбойники промышляли — караваны в Морию грабили. Но жить здесь непросто: природа суровая, дикая. В общем, людей всегда здесь было немного, и жили они вольницей: выбирали себе атаманов да старейшин, а больше никто им был не указ. И когда Мория предложила им своё покровительство, они мало изменили свой уклад жизни. Даже сейчас, спустя века, здесь на всё смотрят как-то проще…

Здесь сама природа заставляет помнить об истоках, о вечном — незыблемом и справедливом. Мглистый… Хребет Арды, как его в сказках величают. По дороге видели — горы? Три вершины? Не самые высокие на планете, но покорить все три почитает за честь любой скалолаз. Причём на Багровом Роге люди гибнут каждый год, и не по одному. А всё равно идут. Говорят, побывав здесь, очищаешь душу и просветляешь сознание.

— А вы ходили в горы?

— Ну… Разве что в такие. — Макс махнул рукой в окно. — Если ты о профессиональном скалолазании, то нет. — Он с улыбкой развёл руками. — Я высоты боюсь.

— Да ладно! — поразилась Тани.

— Честно. Нет, понятно, что можно преодолеть любой страх. Наверное, если пришлось бы, может и залез бы наверх… Но чтобы это стало хобби, оно должно доставлять удовольствие. А тут — какое уж удовольствие, если только и ждёшь: а вдруг шквал налетит или скала обрушится…

Когда все как следует подкрепились, Макс аккуратно смёл со стола крошки на газету, скомкал её и, открыв маленькую чугунную дверцу в печи, закинул туда. Собрались. Закрыли ставни. Некоторое время ещё побродили по поляне, мальчишки по приставной лесенке слазили на чердак в крохотную каморку размером едва ли не с купе железнодорожного вагона, Тани с камерой подобралась к самому обрыву, снимая открывавшийся безбрежный простор. Макс заволновался.

— Эй, птичка, давай-ка подальше от края! А то неуютно мне как-то.

Минут через сорок они уже подъезжали к Морийским воротам.

ВХОДИ, ДРУГ!

Машину оставили на громадной парковке, расположенной прямо под автострадой и тянувшейся, пожалуй, на полкилометра, не меньше. Макс пошёл оформлять документы на хранение, а ребята глазели вокруг.

У подножия тёмно-серой, почти чёрной скалы, круто уходящей вверх, располагалась небольшая площадь.

Посередине площади журчал фонтан. Чаша метров двадцати в диаметре из полированного чёрного камня была заполнена доверху, и вода, тоже казавшаяся чёрной, сбегала по сторонам в кольцевое углубление вокруг. Снаружи фонтана тянулся сплошной барельеф из изображений гномов, которые как будто вырубали из камня эту самую чашу. Фигуры были вырезаны с потрясающим мастерством; десятки маленьких чёрных гномов казались совершенно живыми. Эффект усиливался за счёт воды, которая струилась по фигурам, отчего казалось, что они шевелятся.

С краю площади, по той стороне, что примыкала к скале, располагались двух-трёхэтажные офисные здания, построенные в странной манере: стекло, металл и пластик соседствовали с каменными резными колоннами и изваяниями.

Построенные гномами, здания тем не менее были рассчитаны на человеческий рост, с высокими окнами и дверями.

Противоположная сторона площади примыкала к оживлённой широкой улице, вдоль которой теснились трёхэтажные каменные особняки позапрошлого века. Прямо напротив фонтана стена домов расступалась, освобождая место неширокому бульвару, с обеих сторон обсаженному могучими дубами — той самой «древней дороге».

В полукилометре справа высоко в горе, выше домов, была пробита огромная арка, в которой скрывались в два яруса обе автотрассы. Ещё дальше виднелся вход в другой тоннель, железнодорожный.

Морийский тоннель. Он пронзал насквозь Мглистый хребет, позволяя на машине за каких-то пару-тройку часов доехать от Аннона до Андуина. Этот тоннель был для Мории много веков неиссякаемым источником дохода — все торговые пути с востока на запад проходили через него. А ведь когда-то в древности караваны ходили аж через Изен! Когда гномы пробили горы, обеспечив купцам комфортный путь, богатства хлынули к ним рекой. Караванщики платили высокие пошлины без возражений: безопасность и скорость окупали всё. Говорят, на этом тоннеле Мория заработала больше, чем за все века добычи золота и самоцветов. Доход с тоннеля и сейчас составляет серьёзную статью в Морийском бюджете.