Дмитрий Басов – Кольцо (страница 27)

Морвен недолюбливала Далласа: уже после первых трёх дней она видела насквозь всё его неприятное склочное и эгоистичное нутро. Она уже «записала» себе на будущее серьёзно поговорить с Гленном по этому поводу. Как подобные типы могут попадать в службу безопасности Компании? И тем более почему его направили на «Острова», да ещё командиром отделения?

Впрочем, Даллас был наделён природной хитростью и умел показать себя «своим парнем», ему было не отказать в храбрости, самостоятельности, изобретательности. Формально, по работе, ему даже нечего было предъявить. Жучара.

Сегодня однако всегдашняя осторожность изменила ему. Стресс последних дней сказывался на всех, конечно. И он не удержался.

— Я для всех воду сберегаю. Сами же потом попросите! — Конечно же, он ничего не сберегал: все эти недолитые другим капли он не забывал добавить себе, свою порцию он специально отмеривал последней. — Сами держите нас тут, а неизвестно ещё: может быть, уже давно домой можно вернуться! — Самое время было остановиться, но его понесло. — Обещали несколько дней! За свои слова сначала ответьте! И не сваливайте на нас свои косяки. Могли бы и по две банки на человека в НЗ класть. Типа сэкономили? И на чипсах этих погрелись небось! Самим плевать на работяг, а тут, ну прям такие заботливые руководители!..

Леди Морвен, опешив в первое мгновение, наливалась яростью. Спокойное лицо её никак не отразило, как гнев затопил сознание, так что перед глазами всё на секунду затянулось тёмно-красной пеленой. Она полубессознательно протянула в его сторону руку и прошептала что-то.

Даллас вдруг замолчал, схватился обеими руками за горло, захрипел, задыхаясь.

Морвен мгновенно взяла себя в руки и тихо, зловеще сказала:

— Воспитывать вас, я полагаю, бессмысленно. Но если ещё раз вы позволите подобные оскорбительные высказывания в адрес кого-либо или кто-то заметит, что вы воруете воду… Я остановлю вам сердце. Видит Эру, без малейших угрызений совести. И все меня поддержат. А сейчас продолжайте работу.

Она повернулась и стала пробираться к своему месту.

В это время появился и Свен: прогулка к туалету представляла собой целое путешествие. Он пропустил свару, но слышал по дороге какие-то крики.

— Что-то случилось?

— C Далласом проблемы. Небольшой бунт на корабле. Проклятье! Пора бы отсюда выбираться. А корни всё никак не утихнут! Хотя в последнее время всё же поспокойнее… Подождём ещё дня три.

Глава 8. Дорога вдаль ведёт…

ВЕТЕР СТРАНСТВИЙ

Самый простой и быстрый способ попасть в Морию — скоростной поезд. Каких-то два часа — и на месте. Но Макс решил не упускать случая и на этот раз проехать на машине: никому из ребят не доводилось раньше бывать в Лесогорье, а на него стоило взглянуть.

Внедорожник Макс взял в прокате — старенький, но крепкий «Тир». Тани, увидев его, сначала было поморщила носик:

— Что за броневик! Мы что, на войну едем?

Макс расхохотался.

— Тани, птичка! Ты ничего не понимаешь в путешествиях. Какой смысл ехать в горы в какой-нибудь розовой коробочке с видиком, кондиционером и пуховой подвеской? То же самое, что сесть дома в кресло, уткнуться в ящик и пялиться в него полдня, посасывая сок через соломинку. А это, — он похлопал по чуть обшарпанному серо-зелёному крылу, — романтика на колёсах. — Крыло отозвалось глухим громыханием. — Я покажу вам леса, горы и небо! Вы почувствуете запах дороги, ветер странствий! Я тебя уверяю, ни в каком «эльморе» за миллион денег этого не почувствовать.

Тани скептически поджала губки: ну-ну. Пацаны же были в восторге: отсутствие кожи в салоне и жёсткий пластик их не трогали совершено. Зато брутальный вид, огромные колёса и шесть цилиндров под капотом внушали уважение.

Внутри всё оказалось не так плохо, как предполагала Тани. Салон был просторный и чистый. В общем-то, было не шумно и не тряско. Кондиционер, кстати, там был. И музыка тоже.

Хотели выехать пораньше, но получилось как обычно. Выбрались из города ближе к полудню, как следует подкрепившись и по дороге ещё заскочив за батарейками для видеокамеры Тани.

От Арнора до границы Лесогорья дорога не особо интересна. Собственно, это две дороги: старое шоссе и новая магистраль, приподнятая над землёй на огромных бетонных опорах. По шоссе ездят теперь по большей части грузовики: все шесть полос были забиты разноцветными фурами, цистернами и прочими могучими монстрами.

По магистрали же разрешено двигаться только пассажирскому транспорту. Обе дороги ровные и прямые до безобразия, почти без поворотов. Макс не любил такие:

— Такая дорога вселяет в водителя ощущение своей ненужности. Это вообще не дорога. Это заасфальтированное направление. Скучное, безликое и утомительное!

На границе располагался небольшой посёлок в два десятка домов. Когда-то здесь была таможня, но всё, что о ней напоминало, — это огромные заасфальтированные площадки-парковки, покрытые старым-престарым асфальтом, в трещинах которого давно росла трава, а местами и небольшие деревца. Пара магазинчиков, кафе, автомастерская пролетели мимо.

Попетляв по кольцам замысловатой развязки, они выехали на неширокую, но хорошую дорогу, прихотливо извивавшуюся среди зелёных холмов. Она то взбегала на возвышенности, то почему-то решала их обогнуть, то ныряла под пролёт скоростной магистрали, вплотную приближаясь к краю большого шоссе, то уклонялась в сторону, чтобы пробежать по берегу какого-нибудь озерка.

Покрытие было отличное: ровный серый асфальт, местами, вблизи поворотов, исчерченный чёрными следами шин.

— Это тоже дорога в Морию? — Элле с любопытством поглядывал по сторонам. — Она ведь раза в три длинней получится, чем вон та! — Он показал на магистраль, возвышающуюся вдалеке справа.

— Точно. Но когда по ней едешь, получаешь в миллион раз больше удовольствия. Между прочим, на этой трассе проводятся гонки — Большой приз Лесогорья.

— Что, вот прямо тут? — вклинился Дэн.

— Ну да. Только не на таких, конечно, машинах. — Макс похлопал по рулю.

— Круто!

Понемногу приближались к предгорьям Мглистого хребта, который поднимался серо-синей стеной на горизонте. Местность вокруг становилась всё живописнее: холмы, покрытые лесом, — всё выше, изредка попадающиеся речушки — всё мельче и быстрее. Кое-где к склонам холмов лепились маленькие белые домики с красными крышами — посёлки лесорубов и фермеров. Полей было немного, повсюду простирались леса — в основном или сосновые, или дубовые, лишь вдоль дороги и во всяких неудобьях росло разнолесье.

Берёзки местами склонялись своими кронами в сторону дороги, слева и справа, почти смыкаясь посередине, образуя бело-зелёный тоннель. Солнечные зайчики скакали по изумрудно-серебристой листве. Тани достала камеру и собралась снимать через окно, но Макс остановил её. Припарковавшись на обочине, он немного повозился с машиной, позвав на помощь парней. Крыша оказалась съёмной, и теперь закрыт был лишь багажник, а над головами остались только трубы каркаса. Макс ещё опустил боковые стёкла и дальше они поехали обдуваемые тёплым летним ветром, купаясь в солнечных лучах и густом хвойном запахе. Тани встала во весь рост и снимала дорогу, лес, небо, придерживаясь одной рукой за каркас крыши.

— Что — классно? — Макс лукаво глянул на Тани.

Та показала большой палец.

Дэн тоже стоял, раскинув руки в стороны. Элле высунул голову в окно и свесил руку, перебирая пальцами упругий набегающий воздух. Макс вёл машину не спеша, чтобы ребят не сдувало, тоже довольно щурясь, как кот на солнечной крыше.

— А почему тут берёзы так странно растут? Их специально сажали наклонно? — Элле смотрел вверх, в блистающую листву и синеющее среди ветвей небо.

— Это от снега. Здесь в предгорьях погода бывает переменчива. Иной раз Мглистый балуется: уже листья на деревьях, а тут вдруг снег. Влажный, тяжёлый, он ложится тоннами и гнёт деревья чуть не до земли. А они уже упругие — клонятся, но не ломаются. А потом так и остаются. А леса здесь, кстати, действительно — все посаженные.

— Что значит посаженные? — Дэн тоже прислушивался к разговору.

— Люди их сажали. Или гномы. Тут ведь вообще страна такая… особенная. Знаете же, что Лесогорье не участвовало ни в одной из войн, всегда соблюдало нейтралитет? И никто на них не нападал никогда, по крайней мере в обозримой истории. А ведь здесь не так много народа, а армии вообще нет. Только национальная гвардия небольшая. Как так получилось?

— А я знаю! — Элле довольно улыбнулся. — Это из-за гномов.

— Точно. Когда-то в древности гномы жили только в горах. Под горами. А с людьми, эльфами — торговали. А им ведь нужен был лес, хлеб, ткань. Конечно, они могли бы, пожалуй, и обойтись без всего этого. Даже, говорят, были времена, когда гномы десятилетиями не выходили из-под гор. У них ведь там и грибные плантации есть, и живность какая-то. И, видимо, возникали у них время от времени трения с людьми — на торговой почве. Это было Эру знает как давно, ещё в доарнорские времена.

И чтобы обеспечить себе надёжную сельскохозяйственную базу, они создали себе протекторат — Лесогорье. По эту сторону Мглистого — леса, а на востоке — до Андуина — поля. Государство вроде было человеческое, но все понимали, что в случае чего разбираться придётся с Морией. Их ещё и Ривенделл поддерживал. А Мория уже в те времена была настолько богата, что могла диктовать свои условия кому угодно. В руках гномов были медь, олово, железо. Кто с ними дружил — имел лучшее оружие, лучшие крепости. В общем, портить отношения с гномами никто не хотел, поэтому и в Лесогорье никто не совался. Даже во времена Священного Арнора, когда в Лесогорье бежали всякие бунтовщики, еретики — Карл не решился на войну. Хотя тот ещё был авантюрист: и на мурабов ходил, и в Зарунье…