Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 79)
— Любопытно, — сказала она. — Значит, вот так выглядит тот дикарь, что осмелился просить моей помощи? Я ведь говорила, что придут времена, когда люди города, наконец, поймут, что их сила не может изменить естественный порядок вещей и что с законом природы рано или поздно придётся считаться.
Последние слова явно были адресованы не мне. Скосив глаза, я увидел, что из-за одного из деревьев выглядывает рослый фавн. На его челе застыло пристыженное выражение. Вновь переведя взгляд на Фериссию, я увидел, что вокруг той уже кружат лесные феечки и что-то возбуждённо нашёптывают ей в уши.
— Потом, потом, — богиня нетерпеливым жестом отогнала надоедливых созданий и снова посмотрела на меня. — Итак, дикий маг... Когда ты направлял себя в мои руки, ты говорил за себя или за всех дикарей?
— За себя?
— За всех дикарей?
— В мои руки...
— За всех, за всех...
— Говорил?..
— За себя, — сказал я, стараясь не отвлекаться на галдёж сказочной мелюзги. — Я говорил за себя.
Фериссия смотрела на меня исподлобья.
— Жаль, — с неподдельным разочарованием протянула она. — Если б ты был король или жрец, от тебя бы была хоть какая-то польза... Что ты делал там, в городе?
— Изучал магию... Ещё — чинил такие... Вещи... Которые могли делать всякие... Другие вещи... Такие... Навроде магии, но только без магии...
— Магия, магия... — перебила меня богиня. Лицо её выражало неудовольствие. — Вы так далеко зашли в своих фетишах, что перестали замечать чудесное там, где его больше всего. Задумывался ли ты о том, что в маленьком семени, из которого вырастает целое дерево, заключено больше волшебства, чем в самых сложных твоих заклинаниях? Но нет: вы по-прежнему считаете себя самыми умными, а природу — так, недоразумением, подспорьем для создания ваших игрушек... Чего ты хочешь?
Последнее было сказано резко. Я вздрогнул.
— Я?..
— Ты, ты. Подобные тебе не придут, если им не будет что-нибудь нужно.
— Я... — я сглотнул и напряг все силы, чтобы голос мой звучал ровно. — Я прошу, чтобы Ты помогла мне спасти Димеону.
— Димеону?.. — бровь женщины приподнялась.
— Твою жрицу, — поспешил пояснить я. — Она осталась там, в городе, совсем одна... Завтра её убьют.
Богиня молчала.
— Она хорошая девочка, — попробовал я ещё раз. — Очень отзывчивая. Очень добрая. Честная. Она несла Твоё слово в земли дикарей, и дикари... Её пленили. Если её не спасти, она погибнет.
Молчание затянулось — даже лесные создания смолкли, ожидая ответа Фериссии. Наконец, та пожала плечами:
— Почему ты думаешь, что я захочу с этим что-то поделать?
— Но... Она ведь Твоя жрица!
— Вздор, — вяло откликнулась Хозяйка лесов. Её лицо приняло скучающее выражение. — Вам, городским жителям, погрязшим в своих страстях и желаниях, этого не понять, но смерть по своей сути так же естественна, как и жизнь. Это — просто этап в нашем вечном пути. Это — итог.
Я почувствовал, как последняя надежда покидает меня:
— Но ведь... Димеона...
Богиня нетерпеливо тряхнула головой:
— Она такая же смертная, как и ты, как и любой из вас. Думаешь, я буду жить вечно? Когда-нибудь это солнце погаснет, реки высохнут, а земля превратится в безжизненную пустыню. Когда не станет ни луга, ни леса, когда вымрут звери и исчезнут растения, я тоже уйду. Разница между нами лишь в том, что мою жрицу будут помнить, а обо мне вспоминать будет некому. Так кто же из нас должен страшиться смерти?
Я молчал. Толку-то было спорить? Боги и старшие волшебники редко прислушиваются к мнению аспирантов.
— И потом, — Фериссия сделала жест, словно переворачивая невидимую страницу. — Даже если бы я согласилась... Как, по-твоему, я должна была бы ей помочь? Ты говоришь, её пленили дикари города, а город — это отнюдь не моя стихия. Что я могу сделать для той, что сама отправилась к дикарям, оставив путь, что я для неё приготовила?
— Оставила путь...
— Приготовила...
— Что я могу сделать... — разнеслось над поляной.
— Ты... Ты могла бы дать ей силу, — предположил я.
— Сила у неё и так есть, и ты это знаешь, — возразила богиня. — Я не дам смертному силы больше, чем он сможет унести.
— Да, конечно... — кивнул я. Почему-то вспомнилось Управление, где каждый кэрролл приходилось вымаливать, заполняя всевозможные ведомости. — Разумеется, я... Я просто надеялся, что Ты придёшь за ней, вот и всё.
Фериссия встала. Движение было настолько резким, что стая крылатых существ, осмелившихся приблизиться к её трону, бросилась врассыпную, а фавн, подошедший к ручью напиться, опрометью ринулся прочь через кусты. Богиня сделала шаг вперёд и вперила в меня взгляд моментально ставших донельзя серьёзными глаз.
— Повтори, — сказала она, и в её голосе послышались ледяные нотки. — Повтори! Что ты хочешь, чтобы я сделала?!
— Ну... — я облизал пересохшие губы.
— Повтори!
— Э-м-м... Чтобы Ты помогла ей?..
— Всю фразу. О чём ты просишь меня? Живо!
— Я... — я прокашлялся. — Я прошу Тебя прийти за Твоей жрицей, Димеоной Миянской, и спасти её... О, Хозяйка лесов!
Хозяйка лесов запрокинула голову и расхохоталась. Это не было смехом любящей матери или щедрой кормилицы. От её хохота у меня по коже побежали мурашки.
— Ха. Ха, ха, ха! — выкрикивала она. — Воистину, сегодня удивительный день, мои дорогие!
Вокруг быстро темнело. Деревья, минуту назад казавшиеся воплощением безопасности и уюта, вдруг обернулись корявыми силуэтами. Весёлый гомон стих — теперь в ветвях завывал ветер, принося откуда-то волчий вой. Невдалеке ухал филин. Ароматы цветов и трав, наполнявшие воздух, сменились вонью болота, к которой примешивались запахи мочи, пота и крови. Там, где секунду назад были россыпи голубых и розовых цветов, теперь стеной стояли колючки. От тёплого дня осталась последняя полоска заката, которая стремительно таяла. По поляне метались тени, будто от пляшущего костра.
Но разительнее всего изменилась сама богиня. Холёная, розовая её кожа вдруг подтянулась, подчеркнув рельефные мышцы и сухожилия, покрылась татуировками. Живот и груди подобрались — ставшее ей большим одеяние упало к ногам амазонки, обнажив стройное, гибкое, молодое тело. На шее, запястьях и щиколотках женщины белели амулеты из клыков и костей, а единственную её одежду теперь составляли узкие полоски кожи, не столько скрывавшие, сколько подчёркивавшие упругую фигуру. В глазах Фериссии, когда она снова взглянула на меня, был огонь, губы сделались тонкими, клыки удлинились, а острые скулы придали лицу ещё более хищный вид.
—
Я смотрел на неё со страхом — по взгляду богини было видно, что ей это нравится.
— Неужели ты думал, что я приду к вам в своём прежнем обличии? — оскалившись, спросила она. — Неужели ты думал, что я могу быть только такой — доброй, дающей, прощающей?
Она повернулась и прошлась по поляне. Походка её была легка и грациозна, как у пантеры. Сквозь тьму и поднимавшийся от болота туман я уже видел сотни горящих жёлтым светом глаз, слышал приглушённое рычание.
— Ты хотел жить в мире с моей жрицей? — не поворачивая головы, спросила Фериссия. — Что же, быть посему. Я отпущу тебя назад, в мир... Вот только это будет совсем не тот мир, к которому ты привык, — она взглянула на меня и задумалась. — Тебе понадобится тело... Воскрешать твою прошлую оболочку было бы противоестественно. Вместо этого я разрешу твоей жизни войти туда, откуда выходит другая жизнь... Благо, что таких будет много. Что ж, Максим, маг диких людей... Ступай к дикарям и предупреди их о моём скором приходе!
Опустившись на четвереньки, она резко выгнулась, взмахнув волосами, и вдруг завыла — её крик вонзился мне в уши, затмил все прочие звуки и, казалось, заставил весь мир вокруг трепетать. Секунду мир колыхался, но вой всё нарастал, и тогда мир лопнул, забрызгав меня своей кровью, горячей и чёрной. Я почувствовал, что куда-то лечу, и, кажется, потерял сознание.
***
— Что значит «они нападут из-под обрыва»? — спросил префект.
Василиса достала волшебное зеркальце и стала куда-то звонить.
— Вы же обещали, что они полезут через укрепления, мы даже стянули туда войска. Почему теперь они вдруг будут наступать не оттуда?!
Эльф орал. Из его дёргающегося рта летели брызги слюны, от скрипучего голоса звенело в ушах. Распорядитель стоял прямо напротив него с услужливо-виноватым выражением на треугольном лице и молча ждал, когда словесный поток иссякнет.
— Сначала вы притащили сюда эту чёртову девчонку и убеждали меня, что угрозу друидов не надо воспринимать всерьёз, — продолжал распекать его правитель. — Потом вы втянули в это гильдейских магов и даже этих, из Управления, словно мы сами не в состоянии разобраться со жрецами какого-то лесного божка. Затем вы настояли на том, чтобы всё-таки пригласить военных, так и не выяснив, откуда у друидов взялась армия. А теперь вдруг оказывается, что все ваши прежние доклады были туфтой, и...
Я сидел на плече у Василисы и бестолково вертел головой. С момента моего прилёта прошло уже минут двадцать, а я по-прежнему даже приблизительно не представлял себе, кем была и половина собравшихся — не считая Васевны и Пека, я знал лишь местного храмовника, пару магов из Гильдии и главу вампирского клана, заправлявшего моей экзекуцией прошлой ночью. Опознать префекта оказалось, впрочем, несложно, а эльф, которому он сейчас делал выволочку, был, должно быть, его советником или заместителем.