Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 70)
Вампир сидел, уронив голову на ладони, так что я не мог видеть его лица. «Ведь он сейчас заплачет», — с удивлением отметил я.
— Кстати, среди настоящих вампиров идти за кровными считается последним делом, — доверительно сообщил я. — Верный знак, что ты уже совсем опустился, коли ни о чём больше думать не можешь... И, кстати, заодно — очень удобный способ держать всех на привязи. Заведуют этим сами вампиры, они же готовы нанять на работу таких же вот невезунчиков за сдельную плату. Такие дела.
Василий поднял на меня взгляд. В его глазах была мука. «Сейчас придётся его успокаивать, — подумал я. — Ну, что я за человек такой? Где-то там бегает Димеона, которой нужна моя помощь, а я вместо этого читаю лекцию мальчишке, попавшему в дурную компанию».
— Откуда ты всё это знаешь? — спросил вампир. — Кто ты такой?
Я вздохнул:
— Просто сбившийся с пути волшебник, не более. Когда я пришёл в Управление, Герасименко вела исследование «Эвридикиных слёзок», и меня подключили. Знаешь, что это такое? Нет? Ну, сейчас расскажу...
[1] Забавно, что технические новинки (например, электричество) в Сказке распространены в трущобах, а не в приличных домах. Администрация борется с этим явлением, но пока счёт выходит не в её пользу.
Глава двадцать вторая, в которой Максим спасается от неминуемой смерти
— Я, конечно, человек не очень общительный, — говорил Креозот, пока мы шли тёмными кривыми улочками Сивелькирии. — Да и на месте пока ещё не освоился... Но тех знакомых, которые есть, я спрошу — может, они что-нибудь слышали про твою друидку.
— Ты мне этим очень поможешь, — с благодарностью кивнул я. — Видишь ли, ты, хоть и недолго здесь, уже понимаешь по-местному, а у меня нет времени язык учить. Так, куда дальше?
— По-моему, вот сюда.
Мы свернули в узкий проход между неприступными домами чёрного камня и чугунной решёткой, за которой скрючились в неестественных позах несколько полумёртвых деревьев. Свет давали лишь редкие факелы по стенам. Креозот со своим ночным зрением чувствовал здесь себя словно рыба в воде, мне же приходилось двигаться за ним ощупью.
— Хм... Не туда повернули, — признался мой проводник, когда переулок раскрылся очередным тупиком. — Вернёмся? Хотя нет... Вон туда.
— Мы здесь уже были, — заметил я, запинаясь о знакомый булыжник.
— Разве? — вампир остановился. — Хм, действительно... Значит, сюда.
Мы зашагали «сюда».
— Я тут ещё не очень хорошо ориентируюсь, — оправдываясь, сказал Креозот. — Сам, понимаешь ли, только недавно приехал...
— Василий, — позвал я осторожно.
— А?
— А это правда, что вампиры людей чувствуют?
Проулок вокруг нас становился всё уже.
— Правда, — кивнул Креозот.
— Ну и... Никого не чувствуешь?
Василий остановился:
— Кроме тебя — никого, а что?
— Нет, ничего... Проверяю.
Мы медленно пошли дальше.
— Ещё в домах люди есть, если ты про это, — задумчиво произнёс упырь, прислушиваясь к ощущениям. — Но через камень, знаешь ли...
— То есть на улице мы одни? — уточнил я уже громче.
— Одни, — подтвердил Креозот. — Я никого больше не чувствую.
— Ну, слава богу! — выдохнул я, видя, что переулок, по которому мы шли, раскрывается цирком непроходного двора. — А то мне, понимаешь ли, всё казалось, что за нами кто-то идёт по пятам.
Василий, наконец, оглянулся — и остолбенел.
Двор имел форму каменного мешка и был по меркам Сивелькирии довольно велик: в нём хватило бы места не только для своры мальчишек, играющих в мяч, но и для кучки болельщиков. Сейчас он был пуст, и, кроме нас с Креозотом, в нём было всего три фигуры, совершенно уже недвусмысленно перегородивших единственный выход. Неверного света одинокого фонаря было достаточно, чтоб различить и худые бледные лица, и застывшие на них хищные выражения.
— О, так это же!.. — с облегчением воскликнул мой проводник. — Это ж мои приятели! Как кстати, сейчас я вас познакомлю, — он сделал решительный шаг в сторону незнакомцев. — Ребята, знакомьтесь, это...
— З-з-здрас-с-ствуй, Креоз-з-зот, — сказал первый из «приятелей».
Василий остановился.
— Здравствуйте, — растерянно произнёс он. — Это...
— Креоз-з-зот с-с-сегодня не один, — перебил его второй «приятель». — Креоз-з-зот с-с-сегодня с-с-с едой!..
Глаза вампиров сверкнули.
— Ребята, это... — Василий обернулся ко мне, словно ища поддержки. — Это какое-то недоразумение... Вообще-то, они хорошие, — добавил он, будто оправдываясь. — Просто сейчас мы...
— Всё нормально, — сказал я, чтобы поддержать паренька.
— Оно с-с-с ним раз-з-зговаривает, — прошипел третий упырь. Он был выше своих товарищей, и голос его был гораздо тише и холодней. — Оно думает, что мы с-с-станем его с-с-слуш-ш-шать!..
— Ребята, — Креозот поднял руки. — Это — мой друг, мы случайно с ним познакомились и разговорились, и теперь мы...
— И ч-ч-что оно мож-ж-жет нам рас-с-с-сказ-з-зать? — спросил первый упырь. Они все двигались очень медленно, но удивительно целенаправленно, так что сейчас каким-то чудом оказались уже вокруг нас. — О ч-ч-чём вы с-с-с ним раз-з-зговаривали?
— О разном, — Василий пожал плечами. — Мы...
— Креоз-з-зот, — снова заговорил высокий вампир. — Раз-з-зве ты не знаеш-ш-шь, ч-ч-что вампиру не полагаетс-с-ся общ-щ-щатьс-с-ся с-с-со с-с-смертными?
— Ну... — мой друг переступил с ноги на ногу. — Я же ещё очень недавно вампир, и потом...
Он замолчал.
— Ч-ч-что — потом?
Василий внимательно посмотрел на собеседника, что-то взвесил, на что-то решился и ответил на удивление громко и с достоинством:
— И потом, я решил бросить!
Я замер. Упыри, зашедшие сзади, начинали медленно отодвигаться — совсем дурной знак. Главарь с шумом втянул в себя воздух.
— Брос-с-сить? — произнёс он ровным голосом, старательно выговаривая каждую букву. — Ха. Ха. Креоз-з-зот реш-ш-шил брос-с-сить. Да з-з-знаеш-ш-шь ли ты, щ-щ-щенок, ч-ч-что бывает с теми, кто брос-с-сает с-с-своих друз-з-зей?!
— Ну, — Креозот отступил на шаг. — Я ведь ещё только лишь начинающий, так что, пожалуй, не поздно...
— Не поз-з-здно?! — перебил его главный упырь. — Не поз-з-здно?! Мальч-ч-чиш-ш-шка! Да з-з-знаеш-ш-шь ли ты, что мы з-з-за это с-с-сейч-ч-час-с-с с-с-с тобой с-с-сделаем?!
Василий сглотнул.
— Ребята, — просительным тоном начал он, — я...
Матёрый вурдалак запрокинул голову и не то рассмеялся, не то залаял.
— «Ребята»! — явно передразнивая, закричал он. — Креозот решил бросить! Креозот решил бросить! У нас праздник, ребята!..
Я поднял голову — и понял, что сильно недооценил масштаб нависшей над нами опасности. Я ожидал увидеть дюжину упырей, самое большее — два десятка, однако над площадью кружили сотни. Некоторые из них уже опускались, занимая места на крышах домов, на ступенях ветхих боковых лестниц, в оконных проёмах, на карнизах и просто вдоль стен. Другие продолжали виться над нами безобразной сумрачной стаей. У одних были крылья, другие летели, держась руками за воздух, третьи и вовсе сунули ладони в карманы и с независимым видом рассекали пространство, едва не сталкиваясь в полёте. Порождения ночи приветствовали нас воем и улюлюканьем. Кто-то, словно тисками, сжал мои локти — я не стал вырываться, понимая, что это бессмысленно. Креозота тоже схватили, хотя с лица его до сих пор не сошла бессмысленная виноватая улыбка.
— Вампиры! — закричал предводитель, взмывая в воздух. — Коршуны полнолунья! Приветствую вас! Занимайте скорее места, поскольку у нас сегодня весьма интересное утро! Один молодой упырёнок только что заявил о желании покинуть нашу семью ради того, что наобещал ему вот этот кусок мяса. Настало время сказать ему, что мы об этом думаем!
Толпа взорвалась одобрительным рёвом. Нас подвели к центру площади и связали нам руки.
— Ребята... Вампиры... Упыри... Вурдалаки... — бормотал Креозот, всё ещё надеясь, что глупая шутка как-нибудь разрешится. — Том, Генри... Калиссия...
Моя куртка скользнула прочь, вспоротая вдоль рукавов — мне будет тебя не хватать, отрешённо подумал я. Зрители рассаживались — все крыши и карнизы вокруг, как и сама площадь, были заполнены вурдалаками. Милая брюнетка, которую я, кажется, видел на свадьбе, передала предводителю кубок тёмного дерева. Мэтр важно кивнул.
— Итак, Креозот... — начал он. — Или, может, теперь прикажешь нам называть тебя Василием?