Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 119)

— Да... Госпожа?

— Линар, ты видишь вон там предателей? — спросила богиня. — Я хочу, чтобы ты занялся ими. У прошлой верховной жрицы на груди растёт фиолетовый цветок. Я хочу, чтобы ты собрал его сок и дал выпить остальным изменникам.

— Да, госпожа! — выкрикнул юноша с неожиданной радостью в голосе и, оскальзываясь, побежал к распятым жрецам.

Суг торопливо снял с плеча суму и передал палачу чашу и короткий костяной нож, похожий на скальпель. Парень принял инструменты и подошёл к Мелиссе.

Верховная жрица дышала хрипло и тяжело, обвиснув на обхвативших её запястья лианах. С её губ капала слюна. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд на новом человеке. Наконец, её лицо приняло осмысленное выражение.

Линар какое-то время смотрел на растущее из её тела растение, потом осторожно взялся за стебель и перерезал его ножом примерно на середине длины. Жрица поморщилась. Из разреза закапал сок напополам с кровью, и Линар торопливо подставил чашу, собирая жидкость в неё. Мелисса улыбнулась, словно поняла что-то такое, до чего парень пока не додумался.

— Набери полную чашу и нарежь туда мякоти, — командовала воительница. — Дай каждому выпить по глотку. То, что останется, принеси сюда.

Струйка иссякла гораздо раньше, чем чаша заполнилась, и палачу снова пришлось взяться за нож. Глаза Мелиссы несколько раз закрывались, но всякий раз женщина усилием воли возвращалась к происходящему. Закончив собирать сок, Линар отступил на шаг и нерешительно оглянулся на свою госпожу.

— Теперь, — сказала та, — добавь в напиток мякоть, чтобы яд действовал лучше.

Опустившись на корточки, парень поставил чашу перед собой и начал скальпелем отрезать маленькие кусочки стебля и листьев. Капли сока стекали по его пальцам, одна брызнула ему на щёку — юноша растёр её тыльной стороной ладони. Жрецы, стоявшие вокруг трона, хранили гробовое молчание, зато приговорённые переглядывались, улыбаясь всё шире, а мужчина, распятый одним из первых, и вовсе беззвучно смеялся.

Закончив готовить напиток, Линар поднялся и обвёл изменников взглядом. Жрецы смотрели на него, ожидая, что он будет делать дальше. Парень сглотнул и безотчётно почесал руку.

— Смелее, молодой человек! — обратился к нему мужчина, распятый по правую руку от Мелиссы. — Не знаю, как вам, а мне не терпится поскорее с этим покончить.

Линар опасливо приблизился к нему. Жрец был высоким, широкоплечим, на его голых руках и торсе бугрились рельефные мускулы.

— Не бойтесь, молодой человек, я не кусаюсь! — позвал мужчина. — Вы, кажется, собирались мне что-то предложить?

Юноша поднял чашу и медленно поднёс к подбородку жреца.

— От плоти Мелиссы — что угодно, — прокомментировал тот. — Ваше здоровье, жрица!

Приложив губы к чаше, он сделал хороший глоток.

— Недобродило, — сказал он, пробежав языком по губам. — Мелисса, родная, что ж ты недоглядела?

Товарищи по несчастью нервно поглядывали на комика. Линар повернулся к следующему жрецу.

Ещё двое или трое осуждённых добровольно приняли свои порции яда. Мужчина, причастившийся первым, продолжал громко острить, комментируя происходящее, и замолчал лишь после того, как один из воинов подошёл и уставил копьё ему под рёбра.

Следующей в ряду стояла Малиста. При виде молодого палача она брезгливо поморщилась, отвернулась от предложенной чаши и произнесла лишь одно слово:

— Нет.

Парень помедлил и предпринял ещё одну неуверенную попытку поднести чашу к губам женщины — та повернула голову в другую сторону.

— Нет! — повторила она. — Я не стану пить это из твоих рук, сказала же. Не стану.

Линар в растерянности оглянулся на Фериссию и Сигаула. Воительница улыбалась, явно довольная зрелищем.

— Если ты собираешься стать Моим верховным жрецом, ты должен уметь вызывать к себе уважение, как ты считаешь? — спросила она.

Парень думал секунду. Затем он взял чашу в левую руку, а правой с размаху ударил женщину по лицу.

Жрица вскрикнула, кто-то из её соседей присвистнул. Линар замахнулся и ударил снова. Бил он неумело, зато от души — по щеке приговорённой побежала кровь. Поморщившись, парень размял отбитые пальцы и снова сунул сосуд с ядом друидке под нос — та плюнула в ответ, попав на руку, держащую чашу.

— Малиста, будь вежливее! Кое-кому это ещё пить, — подал голос шутник-сосед Мелиссы.

Одна из жриц посмотрела на него с неудовольствием:

— Сверд, не смешно.

— Не смешно, — согласился тот и, поскольку давление копья под рёбра усилилось, добавил: — Всё, всё, молчу.

Оплёванный Линар пришёл в бешенство. Обтерев руку об одежду, он несколько раз крепко приложил Малисту по скуле и по челюсти, а потом, словно этого было мало, добавил несколько ударов по животу. Жрица морщилась, но, когда сосуд снова оказался у неё перед носом, покачала головой из стороны в сторону. Парень бросил беспомощный взгляд на начальство, лицо его побелело. Волк, сидевший подле богини, выразительно сдвинул брови.

К счастью для юноши и, пожалуй, для Малисты, к месту противостояния уже спешил Суг. Вдвоём они зафиксировали голову строптивой жрицы и, разомкнув ей челюсти, влили в глотку немного напитка. По тому, как ловко Суг зажимал рот женщины, не давая выплюнуть снадобье, по тому, как предупредительно он прокладывал тряпку между её кожей и своей, чувствовалось, что подобное занятие для него не в новинку. Линар смерил Малисту последним ненавидящим взглядом и двинулся дальше.

Из оставшихся жрецов ерепениться не стал никто. Лица принявших яд быстро бледнели, дыхание становилось прерывистым. Многие сплёвывали, словно надеясь так избавиться от растекающейся по венам отравы, некоторых рвало. Мелисса висела, удерживаемая путами, уронив голову на грудь.

Закончив обход, парень вернулся к Фериссии и, шумно дыша, встал напротив её трона, держа в руке чашу с остатками яда.

— Всё сделано, Гос... Госпожа.

— Хорошо, — воительница улыбалась. — Теперь выпей то, что осталось.

Лицо Линара медленно вытянулось. Он посмотрел на чашу и вновь уставился на богиню. На его губах застыла заискивающая улыбка, словно он надеялся, что сказанное было шуткой, которая сейчас разрешится.

— Пей, пей, — сказала Фериссия. Лицо её посерьёзнело. — Устойчивость к яду — лишь немногое из того, чем должен овладеть Мой служитель. Посмотри на бывшую верховную жрицу: в её венах его сейчас столько, что хватило бы всем собравшимся, однако она до сих пор жива.

Парень дрожал и всё тёр тыльную сторону левой ладони о ногу. В лице его не было ни кровинки.

— Посмотри на это вот с какой стороны, — продолжала богиня. — Если в своём сердце ты действительно верен Мне, если твоя клятва не была пустым звуком, то тебе нечего опасаться, потому что ты знаешь, что Я никогда не оставлю того, кто готов стоять за Меня до конца. Если же ты покривил душой, придя сюда ради власти для себя, то, как бы ты ни старался, от Моего гнева тебе не укрыться.

Лицо Линара шло пятнами. Он затравленно оглядывался. Глаза Фериссии были злыми. Сигаул и Суг глядели на парня очень серьёзно.

Медленно, словно не веря в происходящее, юноша поднял чашу и, борясь с собой, сделал три больших глотка. Глаза его закатились, он застонал и повалился на землю, лишившись чувств от напряжения.

— Клоун, — прокомментировала богиня. — Сигаул, не присылай ко Мне больше таких идиотов, не то Я подумаю, что ошиблась в тебе.

— Прошу прощения, госпожа, — белый волк поклонился. — Это больше не повторится.

— Надеюсь на это, — Фериссия встала. — Друиды посёлков, слушайте! — провозгласила она. — Правосудие свершилось, и предатели прямо сейчас умирают на ваших глазах. Мы истребили ересь, поразившую самое сердце Моего народа, однако это только начало. Мы выступим сей же час, сразу, как только последний отступник расстанется с жизнью, ибо там, за границей, собрались дикари, которые заслуживают Моего воздаяния никак не меньше, чем неверные жрецы, уже отведавшие Моего мщения. И Я спрашиваю у вас: готовы ли вы стоять за Меня до конца? Готовы ли вы выиграть эту битву, принеся победу Фериссии в сии дикие земли? Готовы ли вы показать нашим врагам, на что способен друид, если он крепок в вере? Готовы ли вы умереть ради торжества жизни? Готовы ли вы...

Она умолкла на полуслове, прерванная неожиданным звуком. Друиды оборачивались, не понимая, что происходит. Даже распятые жрецы, из последних сил боровшиеся с растекающимся по жилам ядом, поднимали головы.

Рядом прозвучал молодой звонкий смех.

Крымов посмотрел на когитограмму.

— Вот дерьмо! — сказал он.

Судя по выражениям лиц прочих магов, высказанное мнение было общим.

***

Занавес, закрывавший Врата, поднялся сам по себе, и через границу миров шагнули две женщины, обе молодые и весёлые. Первую я узнал сразу — это была Димеона. Её призрачное тело было плотным и ярким настолько, что фон сквозь него едва просматривался. Второй была девушка ростом не выше неё, с приветливым, милым лицом, с вьющимися светлыми волосами. Одеты вошедшие были в простенькие живые платья. Они шли босиком — под их ступнями из топи поднималась трава. На голове у Димеоны был венок из живых цветов, а второй такой же она как раз опускала на темя подруге. Девушки громко смеялись — не для того, чтобы привлечь к себе внимание, а просто потому, что им было весело.

Место, оставшееся по ту сторону портала, я мог бы назвать только райским садом: обильная зелень была залита ярким солнечным светом, в потоках которого вели сложный танец бабочки и птички-колибри. Вокруг было столько цветов, что мне на мгновение показалось, будто я ощущаю их аромат даже у себя в Китежграде, сидя в прокуренном и пропахшем кофе здании Управления. Небо за Вратами было ярко-синим, безоблачным. В глубине обширной поляны виднелся пруд, в прозрачной воде которого сновали рыбы и носились, трубя и брызгаясь, слонята.