Дмитрий Бабаев – Русско-американское общество: первые шаги (страница 2)

Андрей вернулся имея посвежевший вид, в молодости достаточно умыться ключевой водой и бессонной ночи как и не бывало, поморщился на прибранный письменный стол, но ничего говорить не стал, а услышал следующее:

– тятенька к обеду зовут. Сказали, чтобы шел будить вас, что вы и так разоспались. А еще нарочный прибыл, доставил письмо для вашего отца, но по содержанию, мыслиться мне, что оно для вас.

– откуда ты знаешь, Иван?

– тятенька уже дважды читали, а я присутствовал, от Петра Ильича оно, мне думается от вашего учителя.

Удивление на лице Андрея сменилось интересом, энергичным шагом он отправился на поиски отца, Бежин-старший был, где и положено быть человеку, ожидающему прием пищи, в обеденной.

Владимир Константинович, офицер Ея Императорского Величия в отставке, хотя и имел следы военной выправки, но годы пребывания на заслуженном отдыхе, хорошая кухня и малая физическая активность изрядно округлили фигуру, и теперь в ожидании трапезы он сложил ручки на животе и ожидал приема пищи. Здесь же присутствовали и его жена, Анна Федоровна и дочь София. Андрей молча поклонился всем трем по степени важности в семье и ожидал. Ждал он потому, что, зная своего отца весельчаком и добряком, сейчас видел особенную радость на его лице, Бежин-младший сел и разговор начал отец:

– что-то вы, любезный сын, разоспались, не ровен час и жизнь простите, пускай и нашу размеренную нестоличную.

И расплылся в улыбке, поцокал языком, а затем продолжил:

– намедни вот, любимый сын, принесли мне письмо от Мечникова Петра Ильича, вашего наставника и учителя по кадетскому корпусу.

Андрей молчал – перебивать старших считалось дурным тоном, хотя и запросто могло произойти в семейной беседе, сейчас отец все-равно все рассказал бы сам.

–позвольте, я вам зачитаю, откашлявшись, начал, «Любезнейший Владимир Константинович, по поручению генерал-директора императорского кадетского корпуса Петра Андреича Глейнмихеля выполняю, возложенные на меня обязанности на территории вашей губернии, по завершении коих имею решительное намерение посетить моего давнего друга и соратника, вспомнить былое, обсудить нынешнее и подумать о будущем, уготованном нам самим Богом не ранее Петрова дня. Ваш друг и соратник, П.И. Мечников.»

Андрей и теперь молчал, ожидая, когда отец продолжит речь. Но Владимир Константинович обратился теперь уже к своей жене.

– выходит, к нам будут гости, Анна Федоровна, надо будет организовать радушный прием.

Анна Федоровна молча кивнула и показала прислуге, что можно вносить обед.

Андрей, как и полагается молодому растущему организму съел все, что предполагалось вынести к обеду, в светской беседе отца и матери участия практически не принимал, в разговоре о хозяйстве, погоде и сплетнях лишь изредка поддакивал и ждал удобного момента чтобы удалиться. Вскоре, получив разрешение удалиться, отбыл в свои покои.

И уже находясь у себя в кабинете, он прошел мимо письменного стола и встал напротив шкафа, внутри которого упорядоченно, даже с какой-то особой красотой было выставлено настоящее богатство Бежина-младшего. На полках в несколько ярусов, с футлярами или без стояли камни, минералы, собранные самим Андреем, разной формы – круглые разноцветные, блестящие и с вкраплениями, игольчатые с металлическими частичками, радиальной формой расходящиеся чередующиеся цвета слоев, ну а жемчужиной в коллекции был камень, внутри которого застыла капля настоящего золота. Андрей вынул именного его и тут же в его голове вспыли воспоминания, как гуляя вдоль небольшой реки, формально принимая участие в устроенной отцом охотой, на перекате у излучины среди прочего щебня что-то сверкнуло, заставило его присесть, собрать в руки горсть камней, затем промыть каждый, отбросить ничем не примечательные галечные, а этот с каплей солнца забрать. Так вот и происходило часто – гулял ли он где-то, был на учениях при кадетском корпусе, деревенские ли мальчишки приносили ему интересные камни из полей или болот – и коллекция со временем росла, как и росло недовольное ворчание его камердинера.

Об изменчивости людей и камней

Когда Андрей вернулся к себе, в комнате было темно, он зажег свечи, сел в кресло. На столе лежал все тот же лист бумаги с цифрами об информации, полученной из атласа, книги, которые он использовал, были поставлены на полку, возвращаться к «королю» Мадагаскара Андрей не стал, другие мысли сейчас занимали его голову. Он долго смотрел на цифры, пытаюсь представить себе их. Затем он все же снял с полки уже названный журнал и, открыв его, пытался начать читать чуть ранее того места, где остановился тогда, затем чуть дальше, но слова не запоминались в его голове, он произносил про себя предложения, но не понимал их, в итоге отложил чтение. Встал, подошел к карте мира, висевшей на стене ткнул в ней на Камчатку, обогнул полуостров Сахалин, провел через гряду Японских островов, далее мимо Формозы к южному окончанию Индии, перевел к арабскому востоку и, наконец, уткнулся в Мадагаскар. Затем повел себя странно – отыскал на карте место, где полагал находится Вятская губерния, спустился к Нижнему Новгороду, нашел Макарьевский монастырь и вот оно – нашел место, где аккуратно, пером была поставлена точка и подписано литерой «Б». «Пожалуй, за такую точку отец мог и наследства решить – весело подумал Андрей – за карту были выданы какие-то баснословные деньги, почти миллионов тысячи.

Затем мысли Андрея устремились в другом направлении: «До Санкт-Петербурга около 1100 верст, до первопрестольной, должно быть, 430верст, до Казанской губернии 390 верст, а до Камчатки все 8000верст или даже 10000».

Андрей зевнул и сел обратно в кресло, мысли его вышли в совершенную философию: «Что делать в этом, далеко не столичном, университете? Могут ли знания, полученные далеко от столиц, быть полезными на благо всей империи? Поди-ка узнай! Есть ли для юноши в Российской империи стезя иная, кроме военной? Можно ли прославить свое имя и Отчизну не на поле боя?

Он снова взял журнал «Сыны Отечества» и попытался читать: «…за любовь к Отечеству страдал – сказал Герасим Игоревич – обрубил якорный канат и волею Господа нашего и императрицы увести пытался Святого Петра обратно в Большерецк, да только был схвачен, кошкою бит и высажен на Илье, а антихрист этот дальше отправился в Японию али еще куда, пропади он пропадом. Верно говорят – ежели немец какой сразу Русь-матушку не примет душой, то и гнать того надобно, чтобы не чинил злоключений…».

На этих строках Андрей провалился в сон. И снились ему разные удивительные вещи.

Вот Андрей видел себя за штурвалом корабля в большой открытой воде, и хотя он никогда раньше не видел моря, представляет его себе именно так – кое-где потрескивает дерево, волны не сильно бьют о корабль, он сначала чуть поднимается, затем немного опускается и движется так до бесконечности в такт волнам. А вот уже Андрей устремляет взгляд в даль и видит вершины гор, покрытых нетающим снегом. Вот он был в море при ярком солнце и вот он теперь на снегу в горах, где облако на склоне неторопливо движется, осторожно прижимаясь к склону, а может просто не может выбраться из-за изгиба горы. Андрей оборачивается и видит уже совсем другое диво – под его ногами твердая каменная гладь, с мелкими и средними прорезями, уходящими на многие километры вперед и через них время от времени выходит вверх пар: серого, белого, иногда желтого цвета – вид этот сколь завораживает, столь и пугает. У Андрея кружится голова и он проваливается куда-то еще…ниже и ниже. И вот он видит себя на кадетских учениях, как ловко он фехтует в паре с Димкой Карнеевым, вот-вот сейчас он разрубит его, хотя учебное оружие не заточено и оставит только синяки. Уже в следующий момент Андрей на коне скачет быстрее и быстрее и уже отрывается от незадачливого соперника, кричит и называет его лямым и кривым, срывает вымпелы и побеждает, а на финише Андрей вынимает из кармана заготовленную в форме репы медаль и со словами «Что, Димка, репка?», – протягивает ее недругу. Потом они, сцепившись, катаются в пыли, вот их разнимают, вот его ждет наказание. Андрей просыпается в испарине.

Утром за завтраком Андрей был молчалив, но демонстрировал отличный аппетит и когда Владимир Константинович заинтересовано осведомился «Все ли в порядке в Датском королевстве», Андрей выпалил:

– Весьма. Весь вечер думал о предложениях Петра Ильича и снилось диковинное.

– и что же? Поинтересовалась Елена Михайловна.

– прошлое, будущее, настоящее и ненастоящее (туманно сказал ее сын) и я решил, что поеду в Императорскую академию наук и желаю познакомится с трудами Густава Норденшельдома велите седлать коней, любимый отец.

С этими словами Андрей встал поклонился всем присутствующим и вышел.

Лекция.

Просторная кафедра вмешала в себя большое количество лавок, присутствующих даже трудно было объять глазом. Несмотря на то, что тема лекции официально не входила в программу университета, интерес к ней в начале этого столетия был огромен. Студенты разных курсов и не только студенты записались на лекцию за 20 копеек, только бы услышать имперское светило, увидеть его вживую, узнать от него самые последние новости и направление научной мысли. Андрей сидел здесь же, среди молодых людей разного возраста и его совершенно не удивило отсутствие на них униформы – нынешний император отменил униформу в ведомственных заведениях по прошествии нескольких лет своего правления, хотя в их заведении студенты носили синюю униформу с белыми воротничками.