Дмитрий Азин – Встречи с городским шаманом (страница 3)

– Но не от работы.

Мужчина хмыкнул.

– От людей. От того, что нельзя быть собой. Стоит хоть чуть-чуть открыть – больно.

Он поднял взгляд.

– Знаете, я пытался быть честным. Говорить прямо. И каждый раз – будто стеклом по рукам.

– А всё равно тянешься к честности, – сказал шаман. – Почему?

– Потому что не могу не тянуться.

Шаман встал, накинул пальто.

– Пойдём.

Они вышли в вечерний город.

Дождь только что закончился, асфальт блестел в свете витрин. Машины выхватывали фарами прохожих на тротуарах и провожали красным светом, скрываясь вдали.

Люди спешили мимо – кто-то смеялся, кто-то ругался в телефон, кто-то смотрел в пустоту.

У кафе на углу шаман остановился. В окне отражался свет ламп и лицо мужчины – уставшее, но живое.

– Видишь, – сказал шаман, – стекло.

– Ага.

– Оно защищает, но и отделяет.

Шаман достал из кармана маленький кусочек прозрачного стекла – как будто осколок от чего-то целого. Положил его на ладонь.

– Если взять слишком крепко – порежешься. Если держать с мягкостью – увидишь сквозь него свет.

Мужчина долго смотрел.

– Я всегда сжимаю, – тихо сказал он. – Боюсь, что потеряю.

– А теряешь не потому, что плохо держишь, – ответил шаман, – а потому что держишь через страх.

Они вошли в кафе. Тепло, запах кофе, гул голосов.

Сели у окна. Снаружи город тек, как поток света и теней.

Шаман поставил чашку перед собой, провёл пальцем по конденсату на стекле.

– Каждый из нас носит в ладони свой осколок. Острый, холодный, но чистый. Это то место, где нас когда-то ранили.

Он посмотрел прямо.

– Но именно через него мы видим свет, если перестаём бояться смотреть.

Мужчина прикрыл глаза. В груди что-то дрогнуло – как щемящее воспоминание о давно спрятанной нежности.

Он медленно раскрыл ладонь – и впервые позволил себе почувствовать боль, не закрываясь от неё.

– Она тёплая, – прошептал он.

– Конечно. Это ведь жизнь. Она всегда теплее, чем кажется.

Они сидели молча. В кафе играла тихая музыка, бариста вытирал стойку, город за стеклом продолжал жить своей скоростью.

Шаман взял счёт, кивнул официанту и поднялся.

– Когда перестаёшь прятать боль, она перестаёт прятать тебя.

Он медленно провёл ладонью вперёд, будто показывая путь за гранью страха.

– Уязвимость – это не дыра в защите. Это окно для света.

Мужчина вышел на улицу. Дождь снова начинал моросить.

Он посмотрел на ладонь – на ней всё ещё виднелся тонкий шрам, но теперь он не резал глаз и даже не саднил болью. Он сверкнул в свете фонаря – как крошечный источник света.

Он шёл по мокрой улице, и впервые за долгое время не чувствовал себя разбитым.

Он просто шёл – целый.

Глава 4. Эхо в тоннеле

Когда кажется, что тебя никто не слышит —

остановись и послушай, кто говорит в тебе.

-–

Он пришёл молча.

На этот раз без злости и даже без боли – просто пустой.

Сел в кресло, облокотился на спинку, глядя куда-то сквозь пол.

– Всё как в вакууме, – сказал он наконец. – Люди рядом, а будто между нами стекло.

Пишу – никто не отвечает. Говорю – не слушают. Даже сам себе в голосовом слышу чужой голос.

Шаман не ответил сразу. Подумал секунду. Потом встал, накинул пальто.

– Пойдём.

Они спустились в метро.

Поздний вечер, почти пустой перрон. Только редкие шаги да гул поездов, проходящих мимо.

Пахло железом, пылью и чем-то влажным – подземным.

– Слышишь? – спросил шаман.

– Только шум.

– Прислушайся. Не к шуму, а между.

Мужчина замер.

Под ритм вентиляторов и гул эскалатора он вдруг уловил что-то похожее на дыхание – ровное, тихое.

Своё.

Поезд подошёл, двери открылись. Они вошли – вагон почти пуст.

Шаман сел напротив, поставил руки на колени, взгляд мягкий, внимательный.

– Скажи что-нибудь.

– Что?

– Всё равно что. Главное – вслух.