Дмитрий Аверков – Тайна семейства Изморовых (страница 8)
– Не найти тебе завещания! Не узнать тебе нашей тайны никогда! Усыпить тебя надо!
– Да я и так сплю, – осторожно заявил Барбосин.
– Усыпить, да не так! – насмешливо хохотали «изморики». – Мы тебя отвезем к ветеринару и усыпим! Усыпим навсегда! На убой его! На убой! На убо-о-ой!
Видимо, осознав, что словесные угрозы на детектива не особо действуют, гимнастическая пирамида рухнула, человечки смешались в кучу малу, и через минуту «изморики» превратились в огромного осьминога, агрессивно устремившегося к Барбосину…
– Вам меня не запугать! – истошно кричал Барбосин и дрожал от страха, забившись за диван. Но липкие мощные щупальца отыскали его, обвили и принялись душить…
На вопли Ивана из спальни выскочила Катрин.
Поведение ухажера ей крайне не понравилось, да и к этому времени она окончательно решила, что гость оскорбил ее своим отказом принять ее разрешение о доступе к телу. И она незамедлительно и бесцеремонно выгнала его прочь.
Бледный и трясущийся Барбосин поплелся по ночным улицам домой. Он безжалостно ругал себя за то, что взялся за дело Изморовых. Еще в самом начале можно было всего этого избежать. Когда позвонил Филипп Игнатьевич, Барбосину надо было ответить ему что-нибудь вроде «я сейчас нахожусь в другом городе» или «я сильно болен, но как поправлюсь, то непременно буду к вашим услугам».
Но Иван на свою вероятную погибель погнался за длинным рублем…
Изморовским рублем…
Наверняка проклятым изморовским рублем…
Глава 4
Барбосин решил провести для себя четкую грань между реальностью и своими бредовыми состояниями и внешне не подавать и вида, что с ним порой творится неладное, а уж тем более никому не рассказывать о посещающих его «измориках», так он теперь и стал называть мерзких человечков из своих галлюцинаций.
Однако в первую же встречу с Николаем Филипповичем, которая прошла в том же самом родовом особняке, Иван не удержался и, с содроганием вспоминая недавний сон, тихим голосом спросил:
– У вас есть какая-нибудь тайна?
– Пожалуй, у всех есть тайны, – усмехнулся Изморов. – Если говорят, что у какого-то человека нет никаких секретов, то стоит усомниться в существовании этого человека.
– Нет, – мотнул головой детектив. – Особенная такая тайна. Общая для всего вашего семейства.
В ответ Николай Филиппович лишь недовольно хмыкнул и криво улыбнулся.
Детектив торопливо сменил тему: попросил разрешить ему осмотреть кабинет – вдруг он найдет какие-либо улики или зацепки; и если можно, то в ближайшее время ничего не трогать в бывшем рабочем кабинете Филиппа Игнатьевича – пусть это будет место для встреч с возможными подозреваемыми. Им вряд ли будет уютно находиться на месте преступления.
Изморов снова хмыкнул и благосклонно позволил Барбосину пройти в кабинет и добавил, что обживать его пока не торопится, хотя уже практически сюда переселился – родовой особняк не должен простаивать без хозяина.
Не повстречав никого из бывших домашних работников, Барбосин с затаенным ужасом поинтересовался их судьбой.
– Я от них избавился, – будничным тоном пояснил новый владелец особняка и, заметив тревожное напряжение на лице детектива, уточнил: – Один из моих племянников решил жить отдельно от родителей, вот ему я их и передал. Молодым людям лучше вступать в самостоятельную жизнь с уже проверенной прислугой, подготовленным домашним персоналом. Если кто-то из них будет вам нужен для повторной беседы, то я укажу адрес, где они теперь выполняют свои обязанности. А сюда я перевел нескольких работников из своего дома, привык к ним, вскоре и моя семья переберется в особняк.
Детектив заскочил в кабинет и окинул внимательным взглядом мебель, стены и потолок, затем вынул из кармана огромную складную лупу и уже с вооруженным глазом приступил к тщательному обследованию, осматривая всё буквально до сантиметра.
Но напрасно он ползал по полу, перетряхивал книги, доставал их по одной со стеллажа и складывал их аккуратными стопками на массивном деревянном столе, – находка поджидала его на самом видном месте.
На одном из двух кресел Барбосин наконец-то заметил небольшое белое перышко. Детектив несказанно обрадовался. Пусть ему и пришлось потратить кучу времени впустую, но такова сыскная работа: чтобы отыскать иголку в стоге сена, приходится по травинке перебрать весь стог.
Иван осторожно взял перышко двумя пальцами и, удерживая его на уровне глаз, повернулся к окну, дабы солнечный свет помог детективу выйти на след похитителя коллекции. Барбосин вполне допускал: если заговорщиков двое, то необязательно они оба тайно выносили семейные реликвии из кабинета. Один мог отвлекать внимание старика, а второй тем временем похищал.
– У вас появилась улика? – усмехнулся за его спиной Николай Филиппович, прежде молча наблюдавший за действиями детектива.
– Точно! – воодушевленно воскликнул Барбосин и повернулся к Изморову. – Скажите, кто-нибудь из ваших родственников занимается разведением птиц? Возможно, у кого-то есть большой сад, где обитают дикие птицы? Кто-нибудь из вашего семейства любит часто бывать на природе? Охотится или просто отдыхает…
– Любопытно, – сказал Изморов, едва сдерживая смех. – То есть суть ваших рассуждений сводится к тому, что кто-то из моих родственников перед посещением особняка случайно уселся на птичье гнездо? К тому же не заметил этого, потому и не переодел штаны?
– А быть может, юбку или платье, – уже менее уверенным голосом предположил Барбосин. – Женщины не так аккуратны, как они хотят это всем показать и подчеркнуть. Бабы через одну – сущие неряхи, только они это упорно и старательно отрицают. В этом я убеждался неоднократно. – И добавил почти сразу: – Хотя нет, кто-нибудь из мужчин обязательно бы быстро заметил такой конфуз, тем более на женской заднице…
– Хорошо, что не оспариваете утверждение, что дамы пускают ветры исключительно ароматом роз, – усмехнулся Николай Филиппович и уточнил, снова стараясь сохранять серьезность: – Так каким образом вы связываете перышко и похитителя?
– Я пока ничего не связываю… Только фиксирую… – озадаченно отозвался детектив. – А у вас какая версия?
– Самая простая и очевидная, – снисходительно пояснил Изморов. – Горничная взбивала подушки или отцовскую перину, а затем пришла убирать в кабинете, вот и притащила.
– Ваша версия выглядит более убедительной, – согласился Барбосин, испытывая досаду и уныние.
– Скоро приедет мой брат Константин, я его попросил встретиться с вами, – сообщил Николай Филиппович. – Он человек крайне занятой. Банкир. Так что будьте добры, быстро и по существу поговорите с ним, только не употребляйте никаких ваших специфических словечек, например: допрос, подозреваемый, обвинение и тому подобное. Он этого очень не любит. Впрочем, как и все Изморовы.
Детектив понимающе кивнул.
***
Быстрым шагом в кабинет вошел человек в строгом костюме и с весьма строгим лицом. Он даже не взглянул на детектива. Константин Филиппович с важным видом уселся за стол. Барбосин суетливо бросился отодвигать стопки книг, чтобы они не мешали гостю. Правда, гостем здесь был именно детектив.
«Эти Изморовы – все из себя, и каждый другого перещеголять норовит, а приглядеться к ним внимательнее – пустое место на пустом месте», – с раздражением думал Иван. Он пытался мысленно унизить Изморовых, потому что боялся их до жути. Но такой психологический прием ему нисколько не помогал.
А тут еще яркие солнечные лучи, заливающие помещение, вмиг потускнели, солнце спряталось за небольшой тучей, в кабинете воцарился комфортный полумрак.
Но только не для Ивана. Он невольно передернулся: «Этот мужчина точно в силах управлять погодой, и место занял соответствующее… Привык быть везде начальником».
После нескольких общих вопросов о происшествии, Барбосин заявил:
– Мне нужно будет посетить ваш дом и побывать на вашей работе. Осмотреться.
– Где осмотреться? – презрительно скривился собеседник. – В банке? – И взглянул на брата: – Николай, я всё понимаю, но это был разовый акт проявления моих добрых намерений. Утихомирь своего пса. Если эта ищейка приблизится к моей семье или к банку, я за себя не отвечаю.
Детектив судорожно сглотнул, не зная, как ему реагировать на происходящее. Тотчас нынешний хозяин особняка велел ему ненадолго выйти.
О чем они говорили наедине – осталось далеко от ушей Ивана, но когда его пригласили обратно, Константин Филиппович стал более дружелюбен и заметно изменил тон. С фальшиво искренней готовностью помогать в расследовании он сразу высказал всё, что думает о краже, как только его брат вышел из кабинета.
– Что вас еще интересует? Заверяю, наш батюшка умом тронулся, носился с этой коллекцией, будто она и впрямь невероятное сокровище. Понятно, конечно же, семейные реликвии. Они важны, но не до такой же извращенной формы… Зря столько шума подняли. Это, верно, молодежь пошалила. Нашим детям не нравились общесемейные сборища, которые им навязывал Филипп Игнатьевич. Он был просто одержим коллекцией… Но батюшка зря затеял поиски. Ничего страшного, по-моему, не произошло. По сути, никакой кражи не было. Коллекция принадлежит всему семейству, и я уверен, она у кого-то из родственников. Фигурки, безусловно, остались у семейства, просто их кто-то в шутку припрятал. Скоро всё образуется, я уверен. Больше мне добавить нечего.