Дмитрий Аверков – Календарь мести, или От бывшей к той самой (страница 2)

Быть может, и забыл я уже их все, но они-то наличествуют. Им никуда не деться, их непременно надо выпустить и обезвредить. А если бывшая уступит мне раньше, то к ней снова возвернется ее «баянная болезнь». А очиститься от обид затаенных я смогу, лишь отомстив тем, кто стал их причиной.

– Колдунья сказала, что ты должен вспомнить всех поименно, причем за всю свою жалкую жизнь, – внушала мне бывшая. – И список составить подробный.

– Да как их всех упомнить? – удивился я. – Может, у меня в детском саду конфету кто-то отобрал или с горшка спихнул? И это же совершенно негуманно припоминать кому-то за незрелый ум.

– Ладно, детсад отменяется, – разрешила тетя Мо. – Давай со школы, только досконально: кто затрещину влепил, кто канцелярскую кнопку на стул подложил, кто гадкий комментарий про тебя на стене написал.

– А про незрелый ум снова не прокатит? – уточнил я с надеждой. – Разве так важно вспоминать чьи-то глупые шалости? А может, я уже и простил их давно.

– Мы твою энергетику чистить будем, а в этом деле важно всё, – впечатала она мне взглядом прокурора. – Пакостей они тебе наделали когда-то давно, а ты же до сих пор под этим гнетом ходишь, хоть и не понимаешь. Так что судилище твое можно считать правым, если твой ответ будет равнозначен полученному ущербу.

– А если кого упущу из виду? – поинтересовался я.

– Ты-то?! – скривилась она. – Как напивался, каждую мелочь мне припоминал! Даже чего не было вовсе. А обида – продукт, конечно, нескоропортящийся, запахом себя не выдаст, но ты чуть-чуть поковыряйся в памяти, оно и повыскакивает всё – да так, что не удержишь. Сразу записывай, а потом каждого нужно будет расчихвостить, пожалеешь хоть одного – весь труд насмарку.

Для убедительности она мне еще долго поясняла, что первопричина моих бед и неудач в том, что всё в себе держу, мол, не позволяю выплеска негативной энергии из своего тщедушного сознания. Вот и настал поворотный момент, пора расплескать ее из себя во все стороны, разбрызгать неуемным фонтаном.

Но я как рыцарь и джентльмен поперёд всего за ее честь постоять должен. И если она избавится от баянной болезни, подлатается-подштопается у нее на любовном фронте и на всех остальных, то и мне что-нибудь обязательно перепадет. Так что всё – в одну корзину. У нас ведь с ней и поныне всё общее. Нет, не то, что в карманах, а то, что в душах…

А под конец накрутила, нагнала тучи тоски и отчаяния:

– А что тебе осталось? Без меня какая у тебя жизнь-то? Не жизнь, а плевок размазанный! Станешь депресняком маяться до своего исхода. А тут и делом занят будешь, и при себе лишний раз околачиваться позволю. Так что вперед! Покуролесишь, развлечешься напоследок. Совершишь что-нибудь внятное, а то всю жизнь промямлил, нечего тебе будет и вспомнить на смертном ложе. Разве только счастливые годы, проведенные со мной. А ежели справишься, всё по уму сделаешь, так, глядишь, и у тебя наладится, новая жизнь нарисуется да красками расчудесными.

– Что ж мне прикажешь – штабелями их складывать? – разнервничался я.

– Не драматизируй, – напирала бывшая. – Ты же грохать никого не собираешься. Тебя же никто не замочил. Но ведь лишили же тебя определенных жизненных статусов, плюс твоя упущенная выгода. Вот и повреди каждому из них статус с репутацией. Основательно, чтобы, гады, свое получили сполна. А грохать зачем? Ну, если только некоторых и самую малость, тех, кто особо гадливый. В общем, разберешься по ходу дела.

Вот прямо так и сказала зараза! И хватает же ей наглости?! Всегда поражался этому ее умению «наставить на путь истинный» махом и в любой ситуации. Чуть было не купился. Хорошо, что компотом поперхнулся и долго откашливался, так что она в точности не поняла: даю я свое согласие или нет.

***

Чертыхаясь, домой вернулся, швырнул лист бумаги на стол и авторучку следом, думаю, ну и всё на этом – финиш. Походил взад-вперед, затем еще кругами, а и впрямь мыслишка, что бывшая мне в голову вложила, покоя не дает.

Выходит, всё же одолела меня тетя Мо этой своей суггестией. Но не тут-то было! Меня так просто не возьмешь! Не облапошишь! Спать завалился – утро вечера, говорят, мудренее. Сказки ведь не врут?

И вот надо же, права она оказалась! Приснилось мне, что помираю, пробил мой смертный час. И принялся я, как заведено, в голове жизнь свою перематывать. И что же вы думали?! Стоят у меня перед глазами молочные железы бывшей и больше ничего. Конечно, знатные у нее эти железы. Но что же получается, мне из всей своей жизни и вспомнить больше нечего?!

Да как же так?! Разве иных приятностей в моем существовании не случалось?!

Явно у меня мозг неправильно устроен: женщины заполняют его доверху, вытесняя все радости и отправляя их в такие глубины извилин, что и не извлечь, не отрыть. Выходит, бабы всецело завладели моей жизнью. Вернее, одна. Здорово, что я от нее вовремя сбежал. Но, получается, и не сбежал вовсе, снова с ней спутался. Судьба, что ли, такая? Вот же пути-дорожки…

Очухался среди ночи, вскочил с постели в горести и тоске кромешной. Да пусть морали эти прописные катятся ко всем чертям! Ориентиры жизненные и приоритеты – не надо кому-то за меня расставлять, я и сам мастак. Я же без царя в голове и без рубля в кармане. Так что мне терять? А сотрудничество с бывшей мне чего-то да сулит, она хотя бы борщом задарма лишний раз накормит. Да и что мне еще остается?

Покумекал я, а и вправду – почему бы и нет? Жизнь моя, и как ей распорядиться – это моя прихоть и моя забота. Пока следов своих позади себя никаких не наблюдаю, так что же мне, ясному соколу, вот так и исчезать бесследно? Нужно хотя бы наперчить кому-нибудь, на кого накопилось, да набежало.

Решил, что имею моральное право на возмездие в любой форме и в отношении любого индивидуума, да даже целой группы этих индивидуумов, напакостивших мне в свое время.

Если разобраться по совести, то месть моя направится не против невинных, а тех, кто виноват по самое некуда. А супротив таких я уже готов выступить без пощады. Ну, что ж, трепещите! Прощения не ждите! Я иду за вами, канальи! Пришел час расплаты!

Оказалось, что обидчиков-то своих помню! Принялся счеты сводить, но пока еще на бумаге, причем на туалетной. Нет, не из экономии. Просто понял, что там им и место – подлецам этим. До утра глаз не сомкнул. Решил назвать список свой – календарем. Надо же даты обозначить, а то, как обычно, затяну песню надолго. Бывшая, конечно, спуску мне не даст, но и сам себя подстегивать должен. У меня же тип мышления воинствующего лодыря.

Глава 2 Порвать баян и…

Ни свет ни заря я к тете Мо в двери тихонько поскребся. Она жутко дурной становится, когда не выспится. Часа два скребся – ничего, отворила. Гордо свой список на стол ей – бряк. А она, не разобравшись, хихикнула:

– Спасибо за заботу, но у меня этого добрища – запас на Третью мировую. К тому же в упаковке как положено. А ты мне уже вскрытую подсовываешь, привык абсолютно всем со мной делиться?

– Да погляди-ка, – важно пояснил я. – Список это мой. А что в таком виде, так удобно же в использовании: надо тебе – раскрутил, не надо – скрутил, а захочешь – сложи вдвое или вчетверо. Всё в одном рулоне. Правда, не докончил я список, обещаю клятвенно, буду пополнять его по ходу действия. Мне самому затея стала по нраву. Во вкус вошел!

Она тут вдруг набычилась по-женски, гневный взгляд метнула:

– Смотри, не переусердствуй, а то жизни на всё про всё не хватит. И неужели ты меня совсем перехотел? Больше не желаешь моих прелестей отведать?

– С чего это ты? – спросил, а сам знаю, поди, на вшивость меня проверяет: крепко я еще к ней привязан или уже увлекся новой игрушкой, а ее, бывшую, с первого плана на второй задвинул или еще куда поглубже.

– Да с того! – зло отозвалась тетя Мо. – С рулона теперь глаз не сводишь, будто он для тебя ценнее меня.

– Теперь ни за что не отступлюсь! – торжественно заявил я. – Ты же наградой для меня станешь. А рулон этот – всего лишь средство, и цель, тобой мне навязанную, оно оправдывает вполне.

– Ладно тогда, – утихомирилась она. – Значит, можно на тебя всё еще положиться. Подумала, заиграешься, потонешь с головой в своих игрищах и проблему мою ликвидировать позабудешь. Хотя, что я разволновалась, у нас же с тобой контракт! Готов баян рвать? Я понимаю, тебе сложно сразу решиться. Давай, я тебя накручу-наверчу! Подумай только, он же меня у тебя позаимствовал! А ну-ка, соберись с гневом!

– Вот так потеря, бабу увели! – загоготал я. – Сама поскакала к нему, пятками сверкая, и меня чуть в гроб не вогнала! И ты же не вещь моя, была бы собственностью моею, материальной или интеллектуальной, да я бы ему без твоих уговоров враз все баяны разодрал! – И резюмировал: – Наливай, иначе никак.

Согласилась бывшая. Бутылку на стол поставила. Она же не знает, сколько мне потребуется. Сам определю. Шутка ли – баяны рвать? Вот определял я, определял, и наконец-то затуманилось в глазах, и боевой дух окреп до нужной кондиции. Посмотрел на нее, поразмыслил слегка и резонно предложил:

– Пока баян еще целехонек, давай хоть разок. Болезнь эта при тебе же еще, так что хуже не станет.

– Нет уж! – взъерепенилась она. – А если ты на попятную пойдешь, как только свое получишь?