Дмитрий Артюхов – Иной Лес.Книга вторая.Цена Равновесия (страница 5)

А позади, на опустевшей поляне, где только что родилась Слеза Равновесия, земля начала чернеть. Жёлтая, ядовитая изморозь покрыла пожухлую траву. Длинные, искажённые тени беззвучно вытекли из чащи. Они обнюхивали примятый мох, водили безликими головами, ловя остаточный след немыслимой мощи.

Охота за ключом началась. Тьма обрела цель.

Глава 4. Пыль под копытами

Степь умирала молча.

Не было ни предсмертного воя ветров, ни грохота земных недр. Великая пустошь, испокон веку кормившая самый большой печенежский род хана Тугора, просто сдавалась, иссыхая до самого дна. Трава, ещё седмицу назад густая и жёсткая, ныне крошилась под копытами в невесомый серый прах. Ковыль не стлался под суховеем — он ломался с безжизненным хрустом.

Орда шла на север.

То был не гордый конный марш, от которого содрогается земля. То ползла извивающаяся, кровоточащая вереница выживших. Скрип рассохшихся осей у степных телег въедался в уши, сливаясь с плачем младенцев и надсадным кашлем стариков. В повозках, укрытых рваными войлочными кошмами, тряслись жёны и малые дети. Лошади, гордость кочевников, шли понуро. Их бока впали, обнажив рёбра, а из растрескавшихся ноздрей при каждом выдохе вырывалась серая взвесь.

Хан Тугор скакал в замыкающем дозоре.

Правитель, чьё имя ещё недавно заставляло лесных князей удваивать стражу на заставах, нынче походил на изваяние из пыли. Прочный, длинный кожаный кафтан свободного кроя, перетянутый металлическим поясом, подчеркивающим высокий статус владыки, потускнел. Лицо, широкое, скуластое, задублённое ветрами, окаменело. В узких, пронзительных глазах застыла мука человека, который видит, как его мир стирают в порошок, и не властен замахнуться саблей в ответ.

Тугор остановил своего солового жеребца на гребне пологого холма. Развернул коня на юг.

Там, в мареве, откуда они ушли, не было вражеских знамён. Не блестели пики. Оттуда ползла стена. Мутно-бурая, плотная пелена, пожирающая горизонт. Она двигалась неспешно, но с неумолимостью весеннего паводка. Там шли Сухотелые. Песчаные Исконные, вырвавшиеся из забытых глубин южных пустынь.

Хан видел, как они бьются, ещё там, у первых становищ. Видел, как его лучшие воины врубались в этот песок — и узкие, искривленные сабли вязли, а плоть обращалась в сухую шелуху. Враг не брал пленных. Враг не требовал дани. Он просто выпивал жизнь.

Рядом, поравнявшись с ханом, осадил коня Арслан — тархан, командир степных сотен, чья левая рука была туго замотана окровавленным тряпьём.

— Бурдюки пусты, повелитель, — просипел Арслан. Губы его потрескались до мяса. Слюны не осталось, чтобы сплюнуть. — Утром послал малый разъезд к Солёной Пади. Озеро высохло. До дна. На дне — серая соль да дохлая птица. Твари выпили воду прежде, чем дошли.

Тугор промолчал. Пальцы в кожаной рукавице до скрипа сжали рукоять плети.

— Сколько потеряли за ночь? — голос хана прозвучал как скрежет жерновов.

— Три десятка коней пало. Людей... два десятка стариков да малых не проснулись. Усыхают во сне. Скверна тянет соки по ветру.

Хан снова посмотрел на юг. Серая стена стала будто ближе. Она не знала усталости. Ей не нужны были ни вода, ни овёс. Открытая степь, их вечная мать и защитница, обернулась для орды гигантской, ровной могильной плитой. Здесь негде укрыться. Не за чем спрятать повозки с бабами. Бежать по гладкому ковылю от того, что само есть земля и песок — затея слепца.

Тугор медленно перевёл взгляд на север.

Там, за чередой сизых холмов, темнела зубчатая полоса. Лес. Земли лесовиков, древлян, северян. Земли тех, кого степняки веками презирали за то, что они прячутся за деревянными стенами, словно барсуки в норах. Земли, куда орда ходила лишь за добычей да полоном.

— Деревянные клети, — тихо, почти про себя проговорил Тугор.

Арслан вздрогнул. Взглянул на хана с суеверным ужасом.

— Повелитель? Ты... ты зришь на их чащобы? Но там заставы. Лесные мужи ощетинятся стрелами прежде, чем мы крикнем слово. Да и Лес их... он же проклят.

— Лес их из дерева и корней, Арслан. А твари, что идут за нами, — из сухого песка. — Тугор резко развернул коня, глядя прямо в воспалённые очи тархана. — В голом поле мы ляжем все. До последнего младенца. Нас сотрут в пыль, и ветер развеет память о роде Быстрой Реки.

Хан указал плетью на темнеющую кромку лесов.

— Их грады обнесены дубовым тыном. Высоким. Врытым в землю. Степняку бесчестье прятаться за стеной. Но нынче мы не воины. Нынче мы — загнанный скот. Нам нужен частокол. Нужна преграда, о которую этот мёртвый песок разобьёт зубы.

— Они не пустят нас! — глухо возразил Арслан, хватаясь за луку седла. — Они помнят наши набеги. Они пустят нам кровь у самих ворот.

— Значит, умоемся кровью. Но не сухой пылью, — отрезал Тугор. В его голосе зазвенела непреклонная сталь правителя, взявшего на себя тягчайший грех — смирить родовую гордыню ради выживания семени. — Мы не пойдём на приступ. Мы предложим им наши сабли. У них есть стены, но мало людей. У нас есть люди, но нет стен. Коли у лесных старейшин осталась хоть капля разума, они поймут: супротив сей Скверны нужно стоять плечом к плечу.

Хан приподнялся на стременах. Широкая грудь вдохнула пыльный воздух.

— Передай тарханам. Заворачиваем орду. Прямо на север. К ближайшему городищу лесовиков. Бросить всё тяжёлое. Сбросить лишнюю поклажу, шатры, медные котлы. Оставить только воду, коней и железо. Идти вдвое шибче!

Арслан прижал руку к груди, склонив голову. Он не стал спорить. Слово хана — закон, даже если оно ведёт в волчью пасть. Командир развернул коня и помчался вдоль измождённой колонны, хрипло выкрикивая приказы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.